Юрий Иванович 
Империя иллюзий

Отец императоров – 3

Юрий Иванович
Империя иллюзий

На Земле я и представить себе не мог, что придется когда‑нибудь собственной рукой убивать разумны существ. А уж тем более быть при этом еще и судьей, оглашающим приговор… Да и вообще, если посмотреть на все произошедшие со мной и моими детьми события со стороны, то остается лишь удивляться оставшейся во мне толике разумности. Другой наверняка сошел бы с ума… 

Пролог

Графиня отставила в сторону пиалу с чаем и с предвкушаемым удовольствием обратилась к хозяйке замка:
– Дорогая княгиня! Сейчас моя лучшая рабыня станцует новый танец. Это нечто потрясающее, и вам как любительнице всего прекрасного он точно понравится.
Не успела гостья взмахнуть повелительно рукой, как две девушки, сидевшие сзади нее, устремились на свободное пространство зала. Одна, не останавливаясь, пронеслась к тарелке гонга из горного хрусталя, а вторая замерла на мгновение в центре, вскинув изящно руки вверх с зажатыми в них бубнами. Острые коготки умело простучали по гонгу начало зажигательного ритма, тем самым создавая совершенно новое и оригинальное музыкальное сопровождение. Второй рукой девушка‑аккомпаниатор придерживала поблескивающую сферу, умело приглушая или подчеркивая глубину звучания. Некоторое очарование мелодии прибавили звуки флейты, которой весьма умело воспользовалась сама графиня. В строго выверенный момент танцовщица начала движения, извиваясь всем телом и ритмично ударяя бубнами по коленкам, пяткам и локтям. Получилось и в самом деле несколько новаторски, но только в плане музыки.
Во всем остальном вся эта забава показалась княгине демонов Хаккуси Баталжьень несколько странной. Если не сказать, подозрительной.
«Хм! А ведь я не просила у графини подобных развлечений. С чего это она так старается меня развеселить в моем собственном доме? И ничего нового в самом танце не вижу! Только и использовали без моего разрешения хрустальный гонг. А для чего? Странно… А шум‑то какой они создали! – Хозяйка дома непроизвольно скривилась. – Словно пытаются заглушить все остальное…»
Последняя мысль мгновенно вывела знаменитую роковую красавицу из чувства расслабленной прострации и словно красная тряпка для взбешенного быка вогнала тело в боевой режим. Слишком часто за свою долгую жизнь знаменитая демонесса спасалась из смертельных ловушек именно благодаря своей звериной осторожности и скрупулезному отношению ко всему странному или непонятному. Вот и сейчас, ничем внешне не проявляя своей наивысшей готовности к чему угодно, Хаккуси поспешила с помощью магии проверить входные двери и коридор за ними. С внутренней стороны стояли два ее наилучших телохранителя, понимавшие свою хозяйку с полужеста, и сейчас они с легкими улыбками посматривали на танцовщицу. Даже в таких великолепных воинах было трудно задавить мужское естество.
Снаружи зала еще четверо охранников могли лишь прислушиваться к ритмичной музыке, но это нисколько не мешало им довольно бдительно нести вахту, осматривая массивные входные двери, внушительный холл и два ведущих в него коридора. Сквозь прозрачные стекла между решеток дверей виднелись и два стоящих снаружи здания рыцаря. То есть никакая опасность с этой стороны не грозила.
Но княгиня и не подумала успокаиваться. Так и не снижая потока силы для своего просмотрового луча, она повела им по часовой стрелке, заглядывая во все смежные с этим приемным залом помещения. Подобное умение появлялось у Шабенов с не меньшим уровнем, чем семьдесят девятый. Само собой разумеется, что никто из живых созданий не ведал о таких умениях коварной Баталжьень, ну а мертвые лучше всех умеют хранить унесенные с собой тайны. Поэтому многие убийцы и враги так и не успели понять, почему их попытки уничтожить княгиню не завершились успехом.
Вряд ли поймут и те два десятка наемных убийц, которые собрались в задней комнате, прямо за спиной полулежащей на удобной софе хозяйки. Сейчас все они выстроились вдоль стены, готовясь пробить ее интенсивным ударом магической силы. При таком варианте покушение вполне могло удасться: Хаккуси могла попасть под удар одного из обломков стены и не оказать ни малейшего сопротивления. Но ведь могла и не попасть! Нападающие должны были это учитывать. Значит, наверняка приготовили еще один сюрприз, и теперь следовало как можно скорее разгадать, какой именно.
Демонесса непроизвольно сжала в кулак свои тонкие пальцы, которые до этого мгновения игриво перебирали кучерявые волосы сидящего на полу у ее ног молодого мужчины. Тот возмущенно и капризно застонал, но в следующий момент опять замер, получив незаметный для всех остальных парализующий удар. Причем это действие княгиня произвела уже с полным осознанием: рисковать своей любимой игрушкой она была не намерена, а ведь в дальнейших действиях рабом следовало помыкать как бесчувственной куклой. Тем более что и все остальные задумки предательницы‑графини стали ясны: даже если хозяйка дома догадается или успеет использовать межмирскую мантию против рушащихся на ее голову обломков, никакая известная защита не сможет противостоять умело запущенной прямо в голову тарелке гонга. Горный хрусталь обладал такими уникальными свойствами, что подчинялся лишь Шабенам с сотым уровнем, а до такого умения вообще редко кто дотягивал даже теоретически.
«До чего же нагло они решили действовать, – стараясь не выплеснуть наружу рвущиеся эмоции, думала хозяйка дома. – Вон та девица вообще уже почти сняла гонг с крепления! И придумано неплохо: я непроизвольно поворачиваюсь в сторону обвала, и мне или сносят голову, или лишают сознания. Ну а потом и те, из‑за стены, постараются меня и поджарить, и превратить в ледышку одновременно. Хуже всего, что в сражение с ними вступать пока нельзя: мало ли какие силы они собрали вокруг дома. Штурм может начаться сразу после грохота. Ладно, постараемся их хоть немного опередить…»
Танцовщица начала переходить к кульминации танца, ее тело уже полностью поблескивало от капелек пота, когда Хаккуси томно облизала свой левый мизинчик. Один из телохранителей сразу это заметил, и его глаза чуток расширились от удивления и недоверия. Пришлось повторить сигнал, который гласил: «Убить всех после моей следующей команды!» Теперь уже воин повел себя как положено: оскалился, словно после очередной позы почти обнаженной девушки с бубнами, и локтем поддел своего товарища – мол, смотри, что выделывает! А у самого руки уже возлежали и на метательном ноже и на рукояти меча. Коллега и сам заметил повторный приказ хозяйки и стал похож на взведенную до отказа пружину арбалета. Если оба выживут в этой переделке, княгиня мысленно пообещала наградить их по‑царски.
В следующий момент она обозначила губками букву «О», словно и в самом деле восхищалась, нажала невидимый рычажок и вместе с тахтой провалилась под пол. Правая рука, так и переплетшаяся пальцами с кучерявыми волосами, дернула любимого раба за собой с такой силой, что его ноги успели мелькнуть вниз до того, как сошедшиеся со страшным скрежетом створки встали на место. А в зале, где еще по инерции звучала музыка, уже вовсю лилась кровь.
Первые два кинжала пронзили горла обеих девушек. Видимо, об их роли телохранители и сами смогли догадаться: бубны улетели в стороны, а аккомпаниаторша так и не смогла прикрыться уже снятой тарелкой хрустального гонга. Вторая пара ножей устремилась прямо в начавшую разворачиваться к двери графиню и ее личную телохранительницу, которая оказалась Шабеном двенадцатого уровня. Летящие полоски стали оказались отражены, и в приближающихся воинов вонзились две стрелы магической смертельной боли. Если бы те оказались без должной защиты, то так бы и умерли, ничего не сообразив. Да вот только знаменитая демонесса Хаккуси Баталжьень на экипировке своей охраны никогда не экономила. Хоть и ощущая определенный дискомфорт во всем теле, но оба телохранителя завершили свой рывок к намеченной цели: одновременно опущенные со всего маха мечи рассекли гостью и ее штатного Шабена почти до пупков. И ни на секунду не прекращая дальнейшего движения, не издающие ни единого крика демоны, устремились к троице вопящих от ужаса помощниц княгини. Их участь была решена одновременно с участью графини‑предательницы: слишком далеко они уселись сегодня от хозяйки, непривычно устроившись на скамье возле гонга. Княгиня в подобных случаях не допускала сомнений или слюнявой жалости: раз обезопасили свои тушки – значит, в сговоре с убийцами. Пронзительный визг прервался одновременно по двум причинам – из‑за деловито орудующих мечей и ввалившейся внутрь зала задней стеной. От рушащихся глыб и острых камней никто не пострадал, а вот после мечей три недавние служанки и наперсницы княгини Баталжьень казались мертвыми, как никогда.
С грозным рычанием убийцы ворвались сквозь пылевую тучу в зал, намереваясь уничтожить всего лишь одну‑единственную демонессу, но им навстречу уже мчались шесть самых лучших воинов этого дома. Четверка стоявших до того в наружном охранении демонов к тому времени вломились в нутрь на помощь своим коллегам. Предположив, что княгиня находится под грудой обломков, они сразу присоединились к паре телохранителей и пошли в самоубийственную атаку. Численный перевес противника не играл для них никакой роли.
Тогда как сама Хаккуси ловко выбралась из горы разноцветных подушек, выволокла за собой мужчину и первым делом постаралась привести его в сознание. Приговаривая при этом умильно материнским голосом:
– Ну! Давай просыпайся, мой хорошенький! Вот молодец! И глазки открыл! Узнал? Это я, твоя Хакку, и у нас все хорошо. Со мной тебе бояться нечего.
Парень затуманенными глазами попытался осмотреться в полутемном помещении:
– Где это мы? – И сразу недовольно вскрикнул, хватаясь за голову: – Да ты мне чуть все волосы не выдрала! Совсем рехнулась?!
На такое грубое обращение обворожительная демонесса только виновато улыбнулась и попыталась погладить мужчину по волосам:
– Я ведь тебе уже все обезболила…
– Вот именно! – Он раздраженно отпрянул в сторону. – Такое впечатление, что без скальпа остался. – Раб со стоном помотал головой и капризно фыркнул: – И вообще мне кажется, что меня сильно по голове ударили, чуть шею не свернули.
– Да? Где болит? В каком месте? – всполошилась Хаккуси. – Может, и в самом деле при падении ударился?
В это время наверху раздался оглушительный грохот, и оба вздрогнули. Но если княгиня после этого сразу злорадно улыбнулась, то мужчина в каком‑то страхе прильнул к демонессе и, продолжая дрожать, запричитал:
– Меня опять хотели убить? Да сколько это может продолжаться? Чего им от меня надо? Почему они не оставят меня в покое? Ну почему ты молчишь? И это все из‑за тебя! Ты мне обещала полный покой и райские наслаждения, а что я имею на самом деле?!
– Все! Все, что хочешь! Даже вот это!
И нежная женская ручка достала из складок одеяний флакон розового цвета. В глазах у раба вначале мелькнул пробившийся из глубин сознания ужас, но рука самопроизвольно уже тянулась к демонессе, а безвольные губы просительно канючили:
– Дай! Ну, дай!.. Скорее, пожалуйста…
– Вижу, что вскоре ты станешь таким, как и все остальные саброли! – Хаккуси презрительно скривилась. – И скорее всего, потеряешь для меня всю свою самобытность и притягательность. А ведь как долго ты держался… – Заметив, что раб, стоя на коленях, продолжает бормотать нечто бессвязное, не сводя глаз с вожделенного флакона и заодно сжимаясь для прыжка, она вообще громко рассмеялась: – Вот ты какой! Шалунишка! Решил напасть на слабую демонессу и ограбить ее? Да, видимо, для тебя уже обратной дороги никогда не будет. Что, с другой стороны, тоже хорошо, никому больше, кроме меня, не достанешься.
Мужчина и в самом деле попытался броситься на княгиню и отобрать флакон с розовым содержимым, но только бессильно забился в тисках невидимой для него силы. Кажется, это немного разжалобило коварную красавицу, и она со вздохом произвела некоторые манипуляции. Дергающееся тело без всякой воли своего хозяина задрало рот кверху и получило на язык несколько капель густой жидкости. Некоторое время шевелилась после этого только гортань, с радостным вожделением проталкивая дурманящее вещество в желудок. Потом княгиня немного отвлеклась на просмотр окровавленного зала наверху и с довольным хмыканьем убедилась, что схватка еще продолжается. Несмотря на численный перевес ворвавшихся в замок убийц, сплотившаяся охрана продолжала отбиваться. Мало того, уже слышались ободрительные выкрики спешащего на помощь наружного подразделения. Лучшие телохранители получили отличный шанс остаться в живых.
«Нет, таких героев стоит отблагодарить на зависть всем остальным!» А в следующий момент рядом раздалось страстное восклицание:
– О моя госпожа! Дай мне возможность прикоснуться губами к твоему божественному телу!
Совершенно преобразившийся мужчина поднимался с колен и протягивал подрагивающие от нетерпения руки к демонессе. Плечи его расправились, подбородок приподнялся, на щеках горел румянец. Вдобавок в его глазах пылало столько страсти и неутолимого желания, что Хаккуси сразу растаяла:
– Ну вот, мой маленький саброли! Таким ты мне нравишься больше всего. А теперь покажи, как ты научился целоваться?
Она томно выгнулась вперед и тут же оказалась сграбастана в нетерпеливые объятия жутко возбужденного самца. А их губы слились в продолжительном, пылком поцелуе.

Глава первая
Изменение маршрута

Вполне естественно, что наикратчайшее расстояние между двумя точками – это прямая линия. Но никогда подобная математическая аксиома не действует на географической местности, густо пересеченной многочисленными горами, строптивыми реками или непроходимыми топями. Чаще всего быстрее доберется до цели тот, кто умеет вовремя и правильно сманеврировать и предусмотреть, с какой стороны лучше объехать возникшее на пути препятствие. Тут нужны и опыт, и карты, и самые лучшие проводники. Благо еще, что все это знаменитому Семену Загребному, который в последнее время прикрывался именем и титулом графа Фаурсе, купить было проще обычного воздуха. Средств у него хватало с избытком. Да еще и таких средств, которые позволяли при правильном их употреблении сократить путь в тех местах, где в ином случае пришлось бы обязательно двигаться в обход.
На карте древнейшая дорога континента смотрелась красиво, ровно и величественно: только на юг! Хотя на самом деле уже в соседнем государстве обозначенный тракт, по рассказам очевидцев и знатоков, приказал долго жить еще во времена первого черного правителя Мрака. Что‑то не сложилась у него выгодная торговля с королевством Долина Гейзеров, и тамошние разбойники оккупировали удобную путеводную магистраль в ее северной части для своих низменных делишек. Еще чуть южнее тракт наглухо перекрыли на границе из‑за вечных политических разногласий Долины Гейзеров с княжеством Лотос. Воевать они между собой почти не воевали, но в пограничных стычках выплескивалась самая негативная энергия добрых молодцев из обоих государств. Поговаривали, что там происходит ежедневная резня между съезжающимися туда со всего мира рыцарями.
Далее прямой как струна тракт пересекал королевство Айлон. Как о нем говорили: самое независимое из всех независимых в мире. Это человеческое государство никому ничего не продавало и ни у кого ничего не покупало. Не имело ни одной дипломатической миссии. Не разрешало создавать консульства других стран на своей территории. И самое непонятное – изгоняли, а чаще всего просто уничтожали родившихся в Айлоне Шабенов. Соответственно и пришлым магам въезд был категорически воспрещен. Айлонцы в охране собственных границ доходили до такого абсурда, что даже ворот или проходов не оставляли в непрерывной линии заборов, проволочных ограждений и ощетинившихся колючками деревянных ежей. И пробраться в ту или иную сторону считалось чуть ли не подвигом. Вполне понятно, что на таком фоне недальновидной независимости простой народ из‑за тотальной изоляции терял очень много в общем развитии. Оставалось только удивляться, как там выживает знать и почему вот уже шестьдесят лет там творятся подобные безобразия.
Про демонический мир тех мест имелись несколько иные сведения. Якобы рогатые и хвостатые существа там создали некое свое государство с аналогичным названием и используют свои воинские силы для постоянных грабежей соседних демонических территорий. В итоге все остальные демонические анклавы вокруг Айлона находились в состоянии постоянной войны со своими агрессивными соплеменниками. То есть продвигаться по данному королевству считалось вообще невозможным.
Ну и напоследок, тракт пролегал по мирной и спокойной стране Палрания, где в межгорных долинах обитали скотоводы, пастухи и садоводы. Только вот им тоже удобный путь не нравился: во многих местах мощеная дорога так и оставалась наглухо засыпана лавинами, оползнями и селями, а в иных местах предприимчивые горцы разобрали покрытие на строительство собственных домов.
В итоге все знатоки географии и политики настойчиво советовали Семену избрать другой, более удобный и быстрый маршрут: Мрак – султанат Орлы Заката – княжество Лотос – Патриакс – княжество Хиланское и в финале – королевство Колючих Роз. Чуть западнее и чуть длиннее – зато надежно и с гарантией. И, невзирая на свое раздутое самомнение и безразмерный кошелек, Загребной решил прислушаться к этим советам. Разве что в численности своего миниотряда он был непоколебим и категоричен: три человека и три демона. Считая себя и маркизу Фаурсе. Ни на какое усиление лучшими воинами или пополнение самыми знающими специалистами он не согласился. Из людей в среде гвардейцев были отобраны два лучших фехтовальщика, Шабены первых уровней. Помимо своих высоких боевых качеств парни обладали парочкой врожденных магических умений, удивительной сообразительностью, организаторскими талантами и навыками явных лидеров. Такие помощники могли пригодиться в любом случае и в любой ситуации.
Маркиза Фаурсе выбрала себе в экипированные воины пару демонов из личной охраны графа, которые когда‑то были свободными охотниками. В последние дни они отлично зарекомендовали себя как в бою, так и в разведке. Один демон был Шабеном третьего, а второй – пятого уровня. Что уже увеличивало общую магическую мощь отряда.
Да и вообще Семен при расставании сразу подвел черту разгоревшемуся спору по поводу численности отряда:
– Для меня самое важное – скорость. И никакая сила, мощь и количество в данном случае нашу скорость продвижения не увеличит. Скорее наоборот. Так что счастливо оставаться и держите за нас кулаки.
Он тщательно проверил крепление своего волшебного копья на поклаже пристяжной лошади, крепко стиснул в объятиях сына Алексея, поцеловал с отцовской любовью погрустневшую будущую невестку, а с остальными так вообще простился короткими рукопожатиями. Все новые друзья и соратники вынуждены были оставаться, загруженные важными делами, обязанностями и ответственностью по самые уши, и поэтому даже заикнуться никто не посмел о включении в отряд. Они только и могли, что, стоя на ступеньках замка Каменных Привидений, помахать ладошками вслед графу Фаурсе, а потом, скорбно между собой переглянувшись, бегом возвращаться к своим прерванным занятиям: свадьбу Алексея и княгини Гали Лобос никто не отменял. Столица Мрака готовилась к этому событию с небывалым размахом и торжественностью, и любая минута промедления при подготовке могла аукнуться самыми негативными последствиями в скором будущем.
Именно об этом и размышлял Семен, оставляя за спиной огромный город. О своем немедленном отъезде он не жалел нисколечко: раз его среднему сыну нужна срочная помощь, все иные дела немедленно отбрасываются в сторону. То есть для старшего в семье мужчины ближайшая цель определена ясно: королевство Колючие Розы. Другой вопрос, что он лихорадочно перебирал в памяти все те детали и мелочи, о которых позабыл рассказать или посоветовать в последние минуты перед экстренным отъездом. И чем дальше он мчался на юг, тем все большее количество нарастающих проблем скапливалось в сознании и они, словно снежный ком, катящийся с горы, наслаивали на себя все более сложные и неразрешимые вопросы.
Дошло до нелепицы: Семен стал подумывать о том, где бы поскорее остановиться на ночлег и отправить Алексею срочную депешу со своими родительскими напоминаниями, наставлениями и советами. Хорошо что маркиза Фаурсе уже довольно хорошо изучила любимого человека и смогла правильно угадать причины хандры и задумчивости. На одной из Платформ, где человеческий мир совмещался с демоническим, она подъехала к Загребному вплотную и стала подначивать:
– Жалеешь, что не удалось погулять на свадьбе?
– Ну, чего скрывать… – Он шумно вздохнул. – Конечно жалею. Старший сын все‑таки, не чужой человек. Да и невестка – на зависть любому.
– И, естественно, каешься, что не успел дать Алексею самые важные советы?
– С чего ты так считаешь? – Теперь он смотрел на свою боевую подругу с подозрением.
– Поставила себя на твое место. Или ты забыл, что я преподавательница Масторакса Знаний с огромным стажем? Или как они в твоем мире назывались?
– Университеты… Но такое не забудешь.
– Вот и хорошо. А теперь послушай мой совет: пусть они там в столице сами разбираются. Процесс пошел, можно сказать, стал необратим, и если ты сейчас будешь влезать со своими наставлениями, то можешь только навредить. Это раз! Ну и два: ты ведь сам всегда ратовал за воспитание в детях полной самостоятельности. Помог? Выручил в трудную минуту? Хватит! Теперь пусть дальше сами свою судьбу строят. Согласен?
– Так‑то оно так! И со стороны все правильно получается. А вот родительское сердечко все равно болит…
– А мне кажется, оно начало болеть не из‑за Алексея, а из‑за твоего среднего сына Федора. Вот ему действительно надо срочно помочь. Поэтому уверена: все свои силы ты должен бросить на быстрое преодоление сложного пути.
– Хм! Так я вроде и так стараюсь… – Он попытался обидеться. Да вот только с демонессой этот номер не проходил.
– Зачем тогда так коней стал щадить? Да по сторонам поглядывать? Место для ночлега выбираешь? И уже забыл, что всю ночь скакать собирались? Ни депеши твои не помогут, ни время потом не наверстаем! Так что прекращай душевные терзания и поторапливайся!
Вместо ответа Семен решительно подстегнул своего коня и сразу вырвался вперед. Вскоре более мощное и быстроходное животное демонического мира его нагнало, а его лихая всадница при обгоне поощрительно выкрикнула:
– Вот это другое дело!
Глядя, как больев Люссии скрывается чуть впереди в складках рельефа демонического мира, Семен мысленно поблагодарил подругу за дружескую помощь и участие. В самом деле, не стоило делать ненужную остановку. Раз решили к завтрашнему утру достичь южной границы Мрака с султанатом Орлы Заката, значит, следовало экономить каждую минуту. На чужой территории вряд ли мини‑отряд сможет поддерживать такую высокую скорость передвижения, поэтому следовало создать хоть небольшой запас времени в «родном» государстве.
Данный план удалось выполнить еще до того, как небо на востоке стало светлеть. Но вот совершенно иная, непонятная остановка порушила запланированный график движения и заставила изрядно поволноваться. По всем предпосылкам до границы оставался еще небольшой кусок дороги, когда удобный и широкий путь перекрыл внушительный боевой заслон из человеческих и демонических воинов в полном боевом вооружении. От такой преграды даже Люссии с ее экипированными воинами пришлось остановиться в недоумении. И что самое странное, Загребной со своими путниками отчетливо рассмотрел форму и знаки отличия именно королевства Мрак. Агрессивности в поведении воинов не было, потому что и после нескольких минут начавшихся переговоров окружающие их арбалетчики не вспыхнули зеленоватым пламенем, а значит, бестелесный демон Сапфирное Сияние никого с плохими намерениями среди них не определил.
– Кто такие и куда путь держите? – довольно добродушно стал расспрашивать командир засадного отряда. Скорее всего, уровень его магии соответствовал не просто начальным уровням Шабена, а как минимум восемнадцатому. Потому что ночным зрением он видел сущности обеих реальностей Изнанки. И с довольно большим интересом поглядывал на экипированных демонов, которые находились на высоте в полтора метра выше, чем человеческий профиль грунта.
Нельзя сказать, что у Семена имелась огромная куча всяких предварительных заготовок на все случаи жизни, но в данный момент и основная легенда подходила как нельзя лучше. Тем более что люди, хоть и вооруженные, путешествовали в гражданской одежде, а экипированных воинов демонического мира вполне ведь могли нанять для сопровождения.
– Мы торговые представители Сапфирного королевства и сейчас направляемся в Патриакс. Там в нашем посольстве ждут торговые представители для подписания некоторых контрактов.
Командир засадного отряда внимательно рассмотрел под светляком предоставленные документы и удивленно хмыкнул:
– Почему же вы с… нашим королевством контракты не подписываете?
Минимальная заминка перед словом «нашим» сразу же насторожила как графа, так и маркизу Фаурсе. Обменявшись по ходу переговоров условными знаками, они с утроенным вниманием стали всматриваться и вслушиваться в окружающее пространство.
– Так вы разве не знаете, что там в столице творится?! – с театральным гневом стал возмущаться Семен. – Общий бунт, страшные казни, чернь выплеснулась на улицы, и, кажется, король Мрак сошел с ума: казнит всех своих министров! Какие там могут быть договоры?!
– Ну, вообще‑то, нам кое‑что известно, – последовал расплывчатый ответ. – Именно поэтому нас и подняли по тревоге, а командующий округа дал команду перекрыть границу до выяснения обстоятельств. Ссылался при этом на личное распоряжение командора Цепи.
– Какую границу? Для чего перекрыть?
Подобный приказ со стороны только что вступившего на сей высший воинский пост Зиновия Карралеро не укладывался в голове. Он просто морально еще не мог успеть выдать такие распоряжения. Зато пограничникам, как теперь они представлялись путешественникам, подобные приказы были по барабану.
– А вот так: перекрыть наглухо! Никого не выпускать и никого не впускать! И наше дело не рассуждать – а выполнять. Так что… возвращайтесь, господа хорошие, обратно.
Сразу стало понятно, что в среде военных произошли досадные накладки и недоразумения. Скорее всего, кто‑то из высших чинов столицы успел отдать парочку абсурдных, противоречащих друг другу приказов, и уже через день‑два все вернется в норму, солдаты преспокойно возвратятся в казармы. Но, представив себе такой невероятный простой в пути, Загребной занервничал и стал делать самые отчаянные попытки договориться. Теперь уже о победе в столице демократических сил было распространяться поздно, а уж тем более ссылаться на личное знакомство с самыми первыми людьми королевства и утверждать, что командор Цепи не мог дать такого приказания. Поэтому лучше всего было понадеяться на более действенное и быстрое средство: подкуп. И граф Фаурсе перешел на самый возможный в данном случае доверительный тон:
– Эх, командир, если бы ты только знал, какие меня ждут неприятности, если я вовремя не успею в Патриакс!
– Сочувствую…
– Я не просто обанкрочусь и потеряю свое место торгового представителя, но и головы могу лишиться.
– Но ничем не могу помочь… – с меланхоличным равнодушием делал вставки в монолог воин.
– Поэтому для меня сейчас следует быть щедрым как никогда, потому что жадный теряет дважды!
– Зато остается в целости и сохранности…
– Вот я и подумал: выставлю вашим воинам по бочке вина, вам как командиру – весьма полезный в хозяйстве полный кошелек, и мы проезжаем с видом, что никогда друг друга не видели. А?
– Не получится. Дача взятки у нас карается повешением прямо на месте. Так что висеть вы перед нашими глазами будете еще долго.
– Э‑э‑э?.. Вы что, шутите? – растерялся граф Фаурсе, оглядываясь по сторонам.
– Нисколько! – Голос у командира пограничников стал злой, отрывистый и неприятный. – Если вы немедленно не повернете обратно, я отдам приказ вас арестовать по подозрению в шпионаже и попытке диверсии.
Столько желчи и ненависти послышалось в последней фразе, что Загребной немедля закивал в знак согласия и стал разворачивать своего коня со словами:
– Уже поворачиваем! Раз нельзя – значит нельзя. – И только отъехав за первый же поворот, с возмущением начал совет с Люссией: – Мне кажется, он взбесился из‑за потери кошелька!
– Может быть. Но не станешь же ты сжигать его отряд только за то, что они честно выполняют данный им приказ.
– Между прочим, очень странный приказ! До дикости и сжатия в желудке странный. Что‑то тут не так…
– У военных еще не то случается! – выдала суровый вердикт о сообразительности некоторых вояк маркиза и деловито предложила: – Считаю: надо вернуться еще немного назад и там внимательно осмотреть границу с Долиной Гейзеров. Она ведь совсем рядом, а заслонов мы в той стороне не увидели.
– Ха! Больше ничего другого не остается! – согласился Семен, у которого в голове крутилась примерно та же самая мысль. Пограничники просто физически не могли бы перекрыть все границы своего округа, а значит, неиспользуемые дороги и уже тем более глухое бездорожье взять под контроль у них не получится.
Сказано – сделано! Вскоре сводный мини‑отряд выбрал вполне сходящиеся рельефы обоих миров и двинулся строго на восток. Животных вели на поводу из‑за довольно густого леса и тут и там, старались на всякий случай не выдать себя лишним треском веточки под ногой и поэтому легко расслышали недалекий перестук и недовольное конское фырканье. А вскоре вышли на глухую, заброшенную лесную дорогу, вернее, замерли на ее обочине. Ночное зрение позволяло графу с маркизой прекрасно рассмотреть открывающуюся картину. Две крестьянские телеги, выстукивая окованными железной полоской колесами по извивающимся корням деревьев, целеустремленно двигались в сторону соседнего королевства. Причем возмущенный шепот крестьян, несущих факелы, слышался так отчетливо, что ни останавливать их, ни допрашивать не было ни малейшего смысла.
И так было ясно: странные пограничники нагло перекрыли выезд в султанат по южному и западному направлению и теперь там проводят какие‑то абсурдные маневры. Причем занимаются уже этим почти сутки, не давая простым крестьянам проехать по срочным делам в приграничные районы султаната. Вот самые ловкие и решили объехать войска по хорошо известным им с самого детства дорогам соседнего государства. Да оно и понятно: чего местному люду бояться каких‑то пограничников? Они ведь у себя дома, им и разбойники Долины Гейзеров не страшны, понадобится – и от них по глухим дорогам уйдут.
Единственное, что не понравилось Загребному, так это утверждение одного из крестьян, что пограничники проводят свои маневры с прошлой ночи. Неужели у здешнего командира округа есть личный тумблон и он так быстро сумел получить какие‑то приказы из столицы? Поделившись этими сомнениями с Люссией, они решили продолжить движение по прямой линии, как и прежде. Ведь придерживаться извилистой дороги им смысла не было. Быстрее и надежнее двигаться самостоятельно. Особенно если принять во внимание предварительно проведенную крестьянами разведку данной лесной дороги. По их громкому шепоту получалось, что совсем скоро надо свернуть направо, затем проехать пяток километров вдоль границы, а потом вновь смело въезжать на территорию султаната Орлы Заката. Само собой, что голословные утверждения, да еще и подслушанные, требовали некоторой перепроверки. Сделали остановку в удобном месте, достали карты и, хотя рассвет уже вступал свои права, посветили светляком для лучшего просмотра мизерных обозначений.
– Ну вот, – констатировала маркиза после сделанной на карте отметки, оглядываясь на своих воинов. – Мы уже в королевстве «одомашненной моли».

Глава вторая
Долина гейзеров

– Не понял, при чем тут моль? – удивился Загребной.
– Так издавна называют это государство, хотя местным это жутко не нравится. А все потому, что здешним Шабенам‑затейникам удалось вывести уникальную породу гигантской бабочки с разноцветными крыльями, которая, как воплотник, может перемещаться из демонического мира в человеческий и обратно. Бабочка удивительно прекрасна, хотя во всем остальном ведет себя как обычная моль.
– Как интересно! Почему ты мне раньше не рассказала?
– У нас было время? Да и зачем? Мы ведь все равно поедем западнее, а бабочки гораздо дальше от границы. К чему тебе такие знания?
– Не скажи. Только процесс перехода в разные миры достоин самого тщательного изучения. Кстати, вывезти с собой эту бабочку можно?
– Почти нереально, она сразу гибнет в неволе.
– А если… – Семен опять склонился над картой.
– Ты что задумал?
– Смотри, вот здесь, недалеко от границы, городок, от него дорога на юг, с некоторым уклоном к востоку. Разбойники все остались на севере, если верить докладам, значит, нам впереди ничего не грозит. Помчали?
– Ты что, забыл о конфронтации с княжеством Лотос? – напомнила маркиза о самом главном. – Хочешь попасть в мясорубку между ними и Долиной Гейзеров?
– Нет, не хочу! Уже вспомнил и спешу исправиться: за мной, в султанат!
Действительно, подобные отклонения им же в первую очередь и не приветствовались, а тут он сразу загорелся как ребенок, как только представил себе возможность, допустим, полностью всем своим физическим телом оказаться в демоническом мире. Или наоборот: Люссию перевести в мир человеческий. В данный момент подобные научные изыскания были неуместны.
Повернули на юг, проехали все те же примерно пять километров и еще раз повернули, но теперь уже строго на запад. Рельеф демонического мира с этого места резко пошел вниз и оказался не настолько перекрыт густым лесом, поэтому Люссия со своими экипированными воинами резко ускорилась, решив разведать расположенную прямо по маршруту местность. В человеческом же мире, наоборот, чаща из разновеликих деревьев стала почти непроходимой. Три спешившихся воина с большим трудом продирались вперед, ведя основных и пристяжных лошадей на поводу. Поэтому когда добрались до заброшенной лесной дороги и рассмотрели совсем свежие следы от крестьянских телег, Загребной пробурчал с досадой:
– Ну вот, эти увальни все равно шустрее нас оказались! М‑да, надо было к ним присоединиться сразу.
Но только они начали догонять едущих где‑то впереди крестьян, как из‑под земли послышался приглушенный голос маркизы:
– Семен! Остановись!
Тот замер на месте как вкопанный, спешно усиливая свое зрение для просмотра демонического мира. Правда, голова Люссии показалась чуть раньше, и стало понятно, что она просто взобралась по нескольким веткам своего демонического дерева.
– Уф! Еле успела! – Пробежавшись взглядом по мужчинам, она немного успокоилась, хотя нервозность иногда проскальзывала в ее голосе: – Там такое творится! Крестьян на самой границе не просто остановили, а безжалостно расстреляли из арбалетов вместе с животными. Там тоже стоит засадный отряд, но только в совершенно иной форме. Скорее всего, это пограничники Орлов Заката. А вот за их спинами продолжает двигаться на север колонна войск в форме королевства Мрака.
– Не понял! – воскликнул Семен. – Откуда… хм… наши войска оказались на территории султаната?
– Благо, что там нет демонических подразделений и я оставила своих воинов для более тщательного подслушивания. Но уже из первого услышанного разговора становится ясно: Орлы Заката вот‑вот начнут вторжение. Причем не на север, а на восток, на Долину Гейзеров. И делают это силами регулярной армии королевства Мрак.
– Постой‑постой… так получается, что они хотят нанести удар под чужим именем и спровоцировать войну между соседями?
– Дорогой граф, с вами приятно общаться, схватываете все прямо на лету. – Хотя маркиза и шутила, но личико ее оставалось серьезным. – Остается только догадаться: зачем это султанату надо?
Граф Фаурсе с ожесточением обеими ладонями потер лицо, разгоняя остатки сонливости.
– Ну, с этого места мы такие великие политические замыслы рассмотреть никак не сможем, а вот несколько помешать этим замыслам – нам вполне по силам.
– Что ты предлагаешь?
– Раз переодетые войска еще двигаются на новые позиции, значит, сию минуту агрессия не начнется. Как минимум через несколько часов, а то и к обеду султанат нанесет первые удары.
– Вроде так… Им ведь необходимо, чтобы форму и амуницию рассмотрели четко…
– Скорее всего, они до столицы Долины Гейзеров и не собираются доходить, но вот кровавый рейд с сожжением нескольких городов предпримут обязательно. Потом как бы завязнут в продвижении и быстро отступят на «свою» территорию. Само собой разумеется, что в связи с создавшейся сменой династий в Мраке война станет неизбежной. А там и Орлы Заката сами коварно ударят в спину. Поэтому сейчас мы должны использовать все наши силы и умения только для одного: как можно быстрее и эффективнее поднять народ Долин на борьбу с агрессорами. Ну и само собой: сразу им открыть глаза на истинное лицо нападающих.
– Значит, двигаемся к ближайшим населенным пунктам и поднимаем всех на ноги?
– Совершенно верно! Забирай своих воинов и догоняй нас. Мы двинемся вначале по этой дороге, а потом сразу помчимся в тот самый городок, что я наметил на карте. Поторопись!
Маркиза лишь кивнула в ответ и стала спускаться вниз. С некоторым беспокойством проследив за демонессой взглядом в толще рельефа ее мира, Семен развернул своих коней и поспешил обратно. Но успокоился лишь после того, как экипированные воины на больевах догнали их в намеченной точке. Дальнейший их путь напоминал бешеную скачку с перерывами на короткие митинги. Причем для остановок в пути они использовали очередность, только один оставался в поселке, деревне или хуторе, подробно объясняя суть надвигающейся агрессии и способы мобилизации и спасения. Оба гвардейца оправдали возложенные на их сообразительность надежды и произносили пламенные речи с таким накалом и воодушевлением, что каждому их слову приграничные жители Долины Гейзеров верили без колебаний. Тут же слали посыльных к соседям, разбирали оружие и эвакуировали гражданское население в чащу глухих, почти неприступных для наступающих армий лесов.
Ко всему прочему вестниками грядущих сражений давались конкретные советы по обязательному пленению наступающих переодетых воинов султаната, дабы впоследствии ни у кого не возникло сомнений в проявлении сущности истинного инициатора агрессии.
В самый крупный городок на их пути мини‑отряд Загребного ворвался часа через четыре после рассвета. Здесь уже пришлось попотеть изрядно, доказывая и бургомистру и командующему местным военным округом всю суть и коварство предстоящей агрессии. Но и тут умение выступать, убеждать и «жечь» глаголом помогло настроить подданных королевства на должные действия. Еще через два часа войска, поднятые по тревоге, стали готовиться к обороне, во все соседние города были отправлены посыльные с призывом о помощи, а в столицу полетели многочисленные сообщения как через тумблона губернатора, так и голубиной почтой. Как следствие, Долина Гейзеров успела приготовиться к неожиданной войне.
Переодетая армия Орлов Заката и в самом деле начала стремительное наступление в полдень, почти перед самым обедом. Передовые кавалерийские отряды устремились в стороны от основного направления, сжигая на своем пути любое человеческое жилье. Только вот самих людей в строениях не оказалось и близко, а разыскивать их по лесам и буеракам не было ни смысла, ни предварительного приказа. Недоумевающие кавалеристы продолжили свою поджигательскую миссию, не сразу обратив внимание на выверенные и болезненные удары партизанских отрядов. А когда осознали непонятные потери в своих рядах, преследовать оказалось некого: ни гражданского населения, ни военных подразделений в округе не оказалось. Будто все разом вымерли.
Основной кулак агрессии постигла еще более печальная участь. Приблизившись к первому же крупному городу, войска наткнулись на такое мощное и хорошо организованное сопротивление, что вынуждены были в растерянности остановиться. Пока происходили перестроение и перераспределение следующих ударов, демоническая разведка султаната успела рассмотреть приближающиеся со всех сторон крупные воинские формирования: противник стягивал к месту сражения за город все свои силы.
Всем стало понятно: неожиданный кровавый рейд не получился! Дальнейшее продвижение сквозь отлично организованную оборону потеряло всякий смысл. Отступать придется на целые сутки раньше. Мало того, военные командиры Орлов Заката сразу осознали, что их уловка с переодеванием в форму регулярной армии Мрака полностью провалилась! Десятки, если не сотни, пропавших без вести воинов давали веское основание предполагать, что они схвачены и будут допрошены самым брутальным и безжалостным способом. Запираться под пытками никто не станет, дураков нет. Следовательно, вся подноготная с таким тщанием и громадными усилиями спланированной диверсии оказалась раскрыта. Задумка сработала с точностью до наоборот, вместо того чтобы поссорить между собой соседей, сам султанат получил сразу двух рассерженных, если не сказать разъяренных врагов.
Оставалось только предполагать, почему, вследствие чего и для чего все это затевалось, но для стремящегося к югу маленького отряда нюансы истории пока были не важны. В будущем все обязательно разъяснится и получит надлежащую оценку, а сейчас все радовались, что удалось таким кардинальным вмешательством помочь и королевству Мрак, и всем оставшимся там близким людям.
В кармане сюртука Загребного прибавилась важная бумага, в которой командующий округа просил «предоставить подателю сего документа любую возможную помощь и содействие на всем пространстве королевства Долина Гейзеров».

Глава третья
Очаровательная моль

В столицу королевства решили не заезжать. Так, придерживаясь южного направления, скакали до самой поздней ночи и только тогда, совершенно обессилевшие от длительного бодрствования и массы приключений в пути, решили остановиться на ночлег и как следует выспаться. Тем более что и до границы с княжеством Лотос оставалось сравнительно недалеко. Преодоление участка глобального противостояния двух государств требовало от любого члена отряда ясного ума и полного комплекта всех сил.
Остановились в большой деревне, на довольно приличном с виду постоялом дворе. Несмотря на позднее время, на столы перед путниками поставили вполне достаточно пищи для чрезмерного обжорства, причем отдельный специализированный угол в общем зале оказался и для демонов. В том мире тоже на этом месте существовала деревня и тоже с аналогично расположенным трактиром, так что оставалось только порадоваться предоставленному сервису. Уселись как можно ближе друг к другу, не лишая себя возможности общаться и обсуждать последние события в далекой теперь уже приграничной области.
Вот именно во время этого позднего ужина Загребной и увидел впервые изумительную бабочку. Создание с непередаваемыми по красоте крылышками, каждое размером с ладонь крупного мужчины, влетело в зал сквозь стену и уселось на спинку одного из свободных стульев. Причем еще во время полета бабочка переместилась в человеческий мир и ее хорошенько смогли рассмотреть даже гвардейцы. А вот демоны‑охотники со своими уровнями летающую красоту рассмотреть не успели. Зато обрадовалась маркиза Фаурсе:
– Вот и подтверждение моим словам: это чудесное создание летает только ночью, хотя и яркого освещения при этом нисколько не боится.
– Ну да, как и положено моли, – согласился Семен, поспешно создавая силовую ловушку. – На эту бабочку часто охотятся?
– Частенько. Ради красивых крылышек, распятых в коллекции бабочек. Так что убить ее довольно просто.
– А поймать живой?
– Намного сложнее. Да ты сам попробуй, – с улыбкой посоветовала демонесса. – Как только перед ней возникнет преграда из вашего мира, как она перемещается в наш, и наоборот, если я попытаюсь ее пленить. Если бы у тебя был восемьдесят второй уровень, ты бы попробовал ею управлять, хотя тоже не факт, что насекомое без мозга может поддаться твоим командам.
– Это я и сам знаю. А вот если мы попытаемся создать вокруг нее два различных кокона силы?
– Забыл о разночтимости наших магических усилий? Результаты могут быть, но тренироваться надо не один месяц. – Заметив, что граф таки собирается сделать попытку поймать бабочку, демонесса стала укорять: – И в чем ты ее намерен содержать? Она после поимки или сразу погибнет, или в скором времени.
– Да… – опомнился Семен. – Действительно… Жаль, что не получится, хотя теперь мы можем просто заказать поимку этих бабочек местным умельцам и со временем, если будет свободная минутка, поэкспериментировать над этими созданиями волшебной красоты. – Не откладывая дела в долгий ящик, он призывно махнул рукой стоящему в дверях зала приказчику: – Один вопрос, голубчик.
Тот мгновенно приблизился:
– Чем могу служить господин?
Ночная моль так и продолжала сидеть на спинке стула, то складывая, то расправляя крылышки, и Загребной указал на нее столовым ножом:
– Есть ли у вас охотники за этой прелестью? Но мне она нужна живая и подвижная.
– Как не быть, уважаемый. Да в нашем городке по соседству живут два великих Шабена, которые только тем и занимаются, что отлавливают этих бабочек и потом доставляют заказчику. При этом порой насекомые живут неделю, а то и десять дней.
– Хе! Да толку тогда с этой моли? – возмутился граф. – Она мне живой нужна месяца на два, не меньше. Настолько «великие» Шабены в том городке есть?
– Не могу утверждать с точностью, – приказчик пожал плечами, – но поговаривают, что в столице и такой кудесник имеется. Это там, господин хороший, спрашивать надобно. Но если хотите, я у наших подробно поспрашиваю, может, кто чего лучше и подскажет.
– Обязательно хочу! Если что интересное – мне перед завтраком расскажешь.
За ужин и за комнаты расплатились щедро. Еще и чаевые солидные оставили, хотя демонесса при этом весьма сердито нахмурила брови, а когда остались одни и укрылись пологом тишины, обвиняюще зашипела:
– Не стоит излишней щедростью привлекать к себе повышенное внимание! Или забыл, чем Долина Гейзеров славится?
– Помню, что разбойниками. Но мне все равно здешние люди нравятся: и приветливые, и на защиту против агрессии все как один дружно встали. Надеюсь, что дадут нам переночевать спокойно. Тем более что все равно придется вахту нести по очереди.
Как оказалось, кое в чем демонесса была права. А именно: внимание к себе путники привлекли чрезмерное. Перед рассветом прибыло с пяток воинов, расположившихся прямо во дворе. Чуть позже примчалось еще с десяток едва ли не рыцарей в сопровождении сразу четырех демонов, двое из которых оказались Шабенами. А во время утреннего туалета подъехала великолепная карета с магической защитой в виде сильнейших амулетов и в сопровождении отряда охраны в количестве двадцати человек и демонов.
Именно об этом и сообщила маркиза Фаурсе, последней усаживаясь за стол. Еще и добавила с ехидцей:
– Интересно, по чью душу здесь такое обилие гостей? Хотя сомневаюсь, что по нашу, иначе нас бы уже давно выволокли из кроватей.
Но, заметив, что Загребной с нахмуренной озабоченностью прикрыл гвардейцев межмирской мантией, сделала то же самое и со своими охотниками. Подали завтрак, как и заказывали ночью, горячий и обильный. А вслед за ним появился и знакомый приказчик. Почтительно выждав в сторонке, пока на него не обратят внимания и не позовут, после поощрительного жеста командира мини‑отряда он сразу поспешил к столу.
– Могу порадовать одной хорошей для вас новостью… – начал было приказчик, но был на полуслове перебит вопросом:
– Только одной? А остальные, что – плохие?
– Да нет, вы меня не так поняли. – Парень сразу потерял боевой настрой и стал путаться в мыслях: – Вы ведь сами просили помочь с приобретением живой бабочки. Вот я и…
– Принес мне на продажу? Ай да молодец!
– Не совсем так… понимаете, тут совершенно случайно оказался один… хм, человек, который как раз имеет то, что вы просили. Но он желает говорить с вами без посредников и поторговаться лично.
– Тоже хорошо. – Семен многозначительно переглянулся с Люссией. – Тогда приглашай его к столу.
Было немного странно, почему заинтересованный в продаже человек до сих пор не появился в общем зале. Из чего следовало, что он либо побаивается остальных расположившихся во дворе воинов, либо является одним из них. Верным оказалось второе предположение. Да и не выглядел ранний гость простым воином. При всей внешней скромности и неяркости все равно чувствовался высокий, утонченный стиль как в одежде, так и в поведении. Мало того, следом за ним в зал вошел всего лишь один воин, скорее всего телохранитель, и замер за спиной своего нанимателя. Но и мимолетного взгляда хватало, чтобы признать в нем очень опытного, скорее даже опасного противника. Хоть его лицо и не напоминало гензырца, но по манере двигаться, словно перетекая с места на место, он очень напоминал Савазина, лучшего мечника Саламбаюра, телохранителя короля Теодоро.
Из всего замеченного получалось, что торговаться прибыл не меньше чем сам губернатор данной провинции. Или по крайней мере один из самых знатных дворян. Но гость, как это ни странно, ни здороваться, ни знакомиться не стал, а сразу выложил на стол сумку, а из нее выкатил прозрачный шар с голову человека. И там внутри, трепеща крыльями и возвращая себе равновесие, восседала еще более очаровательная и великолепная бабочка, чем та, которую путникам удалось увидеть этой ночью.
Не веря своим глазам, Семен протянул руку и прикоснулся к странной тепловатой поверхности. Сразу пришло понимание, что перед ним отнюдь не стекло, но и на обычный в его понимании пластик вещество не походило. Во внутренней сфере находился другой шарик, насыщенного зеленого цвета, сантиметров семи в диаметре. Перекатываясь под собственным весом при вращении большого шара, он и создавал некоторые неудобства очаровательной моли, которая на нем и восседала. Гигантскому насекомому приходилось при передвижении взмахивать крыльями и парить над катящейся опорой.
– Красиво? – перебил любования путников хозяин уникального сувенира.
– Несомненно! – воскликнул граф Фаурсе, откидываясь на спинку стула и переключая все свое внимание на собеседника. – С кем имею честь общаться?
Гость несколько виновато улыбнулся:
– Порой ни имена, ни титулы в нашем мире ничего не значат. Тем более при короткой, почти случайной встрече. Зовите меня просто Филл. А вас как называть?
Семен моментально составил нечто подобное из первого слога своего имени и части присвоенного графского.
– Можете ко мне обращаться Сефаур. – И сразу предложил общаться по‑свойски: – Тогда, может, и на «ты» перейдем?
Его собеседник покосился на Люссию и ее экипированных воинов и легко согласился:
– Давай. Это довольно сильно сокращает время торговли.
Стало понятно, что гость пытается показаться ушлым и хитрым торговцем. Но раз он видел демонический мир, то как минимум Шабен начальных уровней. А раз Шабен – вряд ли станет заниматься позорящей его торговлей. Но и Загребному следовало переходить к делу без промедлений: во дворе уже слышалось нетерпеливое ржание подготовленных коней. Поэтому он начал с конкретики:
– Кто и как создал этот шар?
– Как – не знаю. А вот кто… – Он неопределенно взмахнул ладонью. – Есть у нас один древний отшельник, живет где‑то в лесах, да изредка к людям выходит. Вот он и балуется такими вещицами.
– А чем бабочка питается и как долго будет жить?
– Вроде как силу она получает из этого зеленого шарика. Прожила уже один год и гарантированно протянет еще два десятка лет. Но не это самое главное в этом чуде.
Семену не составило особого труда изобразить на своем лице самое пристальное внимание. Казалось бы, и так удалось увидеть необыкновенное волшебство, а тут Филл утверждает, что это только присказки. Причем дальше гость прекратил рассказ, а перешел сразу к демонстрации. Обеими ладонями накрыл шар сверху, дождался, когда насекомое стало усиленно бить крыльями, а затем раздвинул ладони по сфере в стороны. Тотчас изумительная бабочка выпорхнула наружу и стала беззаботно мельтешить прямо над столом, но не улетая из‑под восхищенных взглядов дальше чем метров на пять в сторону от своего гнездышка. Несколько раз она ненадолго садилась на разные предметы мебели обоих миров, без всякого труда преодолевая суть Изнанки, а один раз даже села на голову хозяина. Кажется, любоваться этой прелестницей можно было бесконечно, но время, видимо, и гостя поджимало. Он медленно убрал руки с прозрачного шара, и разноцветное насекомое словно затянуло внутрь невидимым насосом. Внутри моль с ходу уселась на зеленый шарик, взмахнула пару раз крылышками и замерла.
Граф Фаурсе уже в который раз переглянулся с маркизой и восхищенно выдохнул:
– Да… не предполагал, что на такое чудо любоваться придется…
– Действительно, не каждому это дано! Причем в темном месте бабочка и внутренний шар превращаются в статичный монолит, так что при транспортировке ничего внутри не пострадает! – с некоторым снобизмом похвастался Филл. – И как ты думаешь, Сефаур, сколько такая вещица стоит?
– О‑о! Боюсь, что слишком много, – откровенно высказался Загребной, но тут же ухмыльнулся: – Но это если мерить ценность этого раритета в золоте или драгоценностях.
Его собеседник после такого высказывания наморщил лоб в явном раздумье:
– Действительно, все в этом мире относительно! – Потом долго качал головой, словно подсчитывая в полной тишине платежеспособность покупателя. Следующий его вопрос прозвучал довольно строго: – Но перед тем как я назову цену, ответь, Сефаур, зачем тебе эта бабочка?
Теперь уже задумался Семен. Но не придумал ничего лучшего, как сказать истинную правду, разве что чуть обволакивая ее некоторой толикой недосказанности:
– Да есть у меня один знакомый Шабен, который хочет понять самую великую тайну мира Изнанки: из чего состоит невидимая граница наших миров, сдерживающая их от катастрофического смешения, и почему воплотник… это такой зверь…
– Я слышал о них!
– …а вот теперь и эта бабочка так спокойно могут перемещаться из одного мира в другой. Причем еще при этом наверняка и ипостаси как‑то меняют.
– Хм! А зачем ему это? – Филл сразу же постарался разжевать вопрос: – Вот ты сам говоришь, что невидимая граница спасает нас от катастрофы. А если ее убрать, то…
– Как раз наоборот, разрушать перемычку тому Шабену нет никакого смысла. Есть желание научиться проникать в иной мир собственным телом и уже там ощущать другие эмоции, видения, переживания… ну и все остальное.
– Сложно… Но я где‑то читал, что легендарные Шабены прошлого, имеющие двухсотый уровень, и так умели творить со своими телами нечто подобное.
– Да? – искренне удивился Загребной. При его обучении в Мастораксе Знаний на Рогатых островах существовала четкая таблица лишь до сто пятидесятого уровня. – Вот бы почитать эту книгу! Не продашь?
– Кхе‑кхе! – закашлялся от смеха Филл. – Уже и не помню, где такое вычитал. Да ты еще и это чудо не купил.
– Хорошо, говори цену!
Гость наклонился вперед и понизил голос:
– Может, цена тебе и покажется неприемлемой, но торговаться я не намерен.
«Все‑таки купчишка! – пронеслось в мозгу у Семена. – Но если средств оплаты у меня хватит – уйду отсюда голый, но бабочку куплю!»
– Хорошо! Сколько?
– Не «сколько», а «что»! Плата такова: если твой знакомый Шабен откроет эту тайну перемещения из одного мира в другой, то пусть поделится ею со мной.
– Э‑э?.. – Граф Фаурсе озабоченно оглянулся по сторонам. – Как же он тебя найдет?
– А меня искать не надо, я тебя сам найду… вернее твоего «знакомого». Ну что, по рукам? – Он протянул свою ладонь над столом и, получив после секундного замешательства крепкое рукопожатие, резко встал: – До свидания! Счастливого пути!
Сопровождаемый своим телохранителем, он поспешно вышел, и сразу во дворе послышались гортанные крики команд. Вслед за ними стук копыт и грохот колес оповестили, что все ранние гости умчались в неведомом направлении.
С некоторым недоумением Загребной катнул шар немного в сторону, любуясь развернувшимися крылышками, упаковал его в оставленную сумку и покаянно произнес изумленно пялящейся на него маркизе:
– Поговорим об этом на досуге. А сейчас в путь!
Хотя во дворе и попытался разыскать взглядом куда‑то запропастившегося приказчика, но того и близко не наблюдалось, пришлось спрашивать у обслуживающих конюхов:
– А кто это такие, что недавно сюда приезжали?
Мужики пожимали плечами и отвечали вразнобой:
– Не можем знать, господин!
– Сами в первый раз видим!
– Скорее всего, знать какая‑то из соседнего городка.
– Их там в последнее время столько развелось…
Следы многочисленного отряда вели на восток, тогда как отряд Загребного опять помчался строго на юг. Несколько часов усиленной скачки, и если верить карте, то путники оказались в одной из тех долин, которые служили границей между Долиной Гейзеров и княжеством Лотос. Причем, как это ни странно, ни засад, ни дозоров пограничников, ни внушительных армейских подразделений им поначалу не встретилось. Зато стоило им поехать по ровной дороге через огромное поле, как с нескольких сторон к ним устремились небольшие группы поблескивающих на солнце латами рыцарей. Одна из них, в количестве трех особей, домчалась до замерших на месте, готовящихся к бою путников первой, и чуть ли не в унисон из трех глоток вырвался крик:
– Кто из вас благородный рыцарь? И как ваше имя?
Загребной, конечно, пожалел, что из‑за нехватки времени не остановился чуть раньше и не расспросил подробно о царящих на границе порядках. Здесь на первый взгляд положение явно не соответствовало тем данным, что у них имелись. Но если судить по первому впечатлению, убивать или просто оскорблять их никто не собирался. Вполне возможно, что здесь имеется некоторое общество, наподобие воинского братства, и так встречают каждого, кто сюда прибывает. Следовательно, почему бы не назваться рыцарем и не подыграть на теме благородства? Тем более что и остальные группки облаченных в железо воинов домчались к месту встречи и теперь с некоторой завистью поглядывали на опередивших их конкурентов. Может, тоже страстно мечтали познакомиться и теперь только ждали правильного ответа?
– Я! В миру – граф Сефаур, к вашим услугам!
Семен решил не менять вполне подходящее для данного путешествия имя, заодно признав себя рыцарем. И кажется, встречающие этому жутко обрадовались, залихватски грохнули рукавицами по своей броне и стали по очереди выкрикивать:
– Меня зовут маркиз Вилинам! Вызываю вас, рыцарь Сефаур, на дуэль!
– Меня – виконт Гредиллен! Присоединяюсь к вызову!
– Барон Катизер! Тоже присоединяюсь к вызову моих кровных братьев!
Загребному не удалось сдержать недоверчивого смеха:
– Вы что, хотите сражаться все трое со мной одновременно?
– Только так! – напыщенно ответил маркиз Вилинам. – Братья по крови – единое целое. И мы всегда сражаемся против чужаков, посетивших нашу долину, одним спаянным кулаком. Мы неразделимы ни на пиру, ни в бою!
Долина находилась на платформе, поэтому стоящая рядом Люссия стала вытаскивать свой меч:
– Сейчас я им головы тупые снесу! Посмотрим, насколько они неразделимы!
Как оказалось, почти все рыцари прекрасно видели демонов. Хотя, скорее всего, не слышали. Барон Катизер сразу после высказывания демонессы привстал на стременах, указал на нее рукой и строго изрек:
– Вмешательства особей из другого мира не допускаются нашими законами!
А виконт Гредиллен со смешком развел руками:
– Но у вас, рыцарь Сефаур, есть и другой выход, если вы не желаете сражаться: отдать все свое имущество, коней и уйти отсюда в подштанниках. Выбирайте!
– Дивные тут у вас порядки! – покачал головой граф Фаурсе, хотя прекрасно понимал, что сам виноват, вторгся на чужую землю, не ознакомившись с местными законами. – Вот так прямо сейчас и сражаться начнем?
– Как возжелаете! – воскликнул виконт, указывая на шатры их лагеря на самом краю зеленеющего поля. – Но вначале мы просто обязаны пригласить вас на отдых и просим оказать честь вместе отобедать.
Важным фактором в принятии решения оказалось то, что бивак кровных братьев оказался почти по пути, на противоположном краю огромной поляны, а время обеда и так уже почти наступило. Почему бы и не сделать привал.
– Я с удовольствием принимаю ваше приглашение на обед, – жеманно ответил Семен, с удивлением замечая искреннюю радость на лицах троицы рыцарей и давая условный сигнал демонессе: «На месте разберемся».

Глава четвертая
Рыцарская наглость

Пока продвигались к биваку, уставленному яркими шатрами и крытыми навесами, маркиза Фаурсе попыталась выпытать у Семена самое основное:
– Ты что, и в самом деле собираешься сражаться на этой дурацкой дуэли?
– Если ничего не удастся придумать, то, скорее всего, буду вынужден мечами помахать.
– Но ведь если они тебя атакуют одновременно, то у тебя почти не будет шансов с ними справиться! И твой покровитель тебе не поможет. А значит, это не дуэль, а наглое и ничем не оправданное убийство.
– Ха! Меня убить тоже не так просто…
Люссия, конечно же, знала обо всех исключениях, при которых бестелесный демон Сапфирное Сияние не приходил на помощь своему подопечному. И вызов на дуэль в этом списке стоял на первом месте. Если бы вдруг кто‑то узнал эту страшную тайну, то от непобедимого Загребного уже давно бы не осталось даже воспоминаний. Достаточно было командиру первой встречной армии врагов выкрикнуть перед началом атаки: «Загребной! Мы все вызываем тебя на дуэль!» – и все! Никакое искусство первого мечника, выработанная ловкость и силы Шабена с пятьдесят седьмым уровнем не спасли бы выходца с Земли от гибели.
Но этим перечень исключений только начинался.
Особой строкой в этом списке шла государственная казнь за действительные преступления при условии оглашения приговора первым лицом, облаченным наивысшей властью. То есть любой король, хан, султан или князь независимого княжества мог приговорить великого Загребного за случайное убийство, например, редкого животного, если в законе существовала такая кара, назначить палачей и приказать им: «Казните его!» Понятно, к чему это могло привести: свора палачей могла бы скопом привести приговор в исполнение. Поэтому подопечному Сапфирного Сияния следовало щепетильно относиться к собственным поступкам, имея всегда в виду, что, возможно, в любой момент придется защищаться и отстаивать свою правоту перед высшим судом. А то и лично уничтожать всех поголовно палачей совместно с монархом, отдавшим такое приказание. Если, конечно, не удастся сбежать и надежно от всех спрятаться.
Помимо этого, смерть Загребного могла наступить при несчастном случае: пожаре, наводнении, извержении вулкана, при неожиданной лавине или селевом потоке. Причем следовало учитывать, что тот же несчастный случай с пожаром можно и подстроить. Благо, что еще никто об этом не догадался. Ну и в обычной боевой ситуации Сапфирное Сияние не могло защитить от брошенного издали копья, тучи стрел или посланных с дальнего расстояния арбалетных болтов. Потом, конечно, убийца будет наказан, как и человек, давший команду арбалетчику стрелять, но сам Загребной с развороченной головой уже завершит свое существование.
Несомненно, стань Загребным какой‑нибудь обычный человек, он бы все равно долго не протянул. А вот растущие уровни Шабена позволяли Семену надеяться на дополнительную защиту своего тела с помощью магии. Например, та же межмирская мантия могла уберечь от первого, самого неожиданного залпа арбалетчиков или лучников, а многочисленные умения в силовой, болевой и огненной атаках помогали справиться с довольно внушительным отрядом и без помощи самого сильного на планете бестелесного демона. Но ведь и магические силы считались не безграничными. Та же мантия под непрерывным градом болтов могла выдержать лишь несколько минут, и если кто‑либо из военных лидеров просто со знанием всех нюансов и особенностей атакуемой цели составит план нападения, Семену не спастись. Вся его сила, умения Шабена, опыт мечника, жертвенность друзей и сопровождающих, помощь Сапфирного Сияния не помогут в критической ситуации. Оставалось только надеяться, что никто и никогда не узнает о слабостях легендарного Загребного. О прорехах в защите графа Фаурсе знали лишь его дети, демонесса Люссия да графиня Хазра. Графиня так и осталась Бенидой, то есть колдуньей, стоящей всего в одном шаге от могущества Шабенов, но зато она теперь занимала второе место в иерархии королевства Саламбаюр, возложив на свои хрупкие, но несгибаемые плечи заботу о безопасности короля Теодоро и его беременной супруги Виктории. Знала о слабостях Загребного и сестра Хазры, несравненная Нимим, но она погибла при пиратской атаке на Грааль, столицу Саламбаюра.
По логике вещей, ожидать «разглашения о слабостях» в данный момент следовало только со стороны бестелесного демона. Если тот захочет по каким‑то причинам уничтожить своего человеческого ставленника в мире людей, то сделает это легко и чужими руками. Хотя до сих пор ни разу Сапфирное Сияние не дал усомниться в действенности обещанной защиты. А об отсутствии переговорных или прочих контактов с собой демон предупредил Загребного еще при самой первой встрече.
Все эти размышления пронеслись в голове Семена и Люссии, пока они пересекали поле. Тройка рыцарей неспешно двигалась впереди, нисколько почему‑то не сомневаясь в том, что приглашенные на обед не посмеют его проигнорировать и в последний момент пуститься наутек. Хотя именно такой вариант больше всего и предпочитала демонесса.
– Как только они начнут спешиваться со своих коней, – горячно зашептала она на ухо Загребного, – сразу набирай скорость с гвардейцами и уходите. Если что – мы прикроем от погони!
– Да нет, мне кажется, так делать нельзя…
– Боишься опозориться? Но здесь не тот случай!
– Вот именно! Поэтому давай вначале постараемся разобраться. – Семен с явным любованием всмотрелся в лицо демонессы. – И не хмурься так, тебе не идет. А если понадобится, то я и в подштанниках не постесняюсь отсюда сбежать. Ты ведь знаешь: безопасность моих детей – для меня важнее любого позора.
– Ну так… может сразу?
– Успеем. Да и пообедать надо. А тут даже угощают…
Лагерь у рыцарей оказался при ближайшем рассмотрении довольно милым и уютным. Три больших шатра на переднем плане и пяток поменьше для прислуги и оруженосцев, благоустроенная кухня под крытым с трех сторон навесом, за ней подобие полевых умывальников с душевой, в центре длинный стол под балдахином и даже виднеющиеся чуть вдали вполне приличные стационарные туалеты. Везде чисто, утоптанная земля обрызгана водой, никаких посторонних неприятных запахов. А две опрятные девицы, с хихиканьем поглядывая на приближающихся всадников, поспешно накрывали стол белоснежной скатертью.
Подскочившие конюхи помогли сгрузить переметные сумы и оружие на отдельный стол, забрали лошадей и увели их в сторону расположенного неподалеку ельника. Семен при этом постарался, чтобы его чудесное копье с грозным именем «Убийца богов» оказалось тщательно прикрыто и сверху, и с боков, но и после этого, как всегда, старался частенько поглядывать в сторону своих вещей. Пока гости мыли руки с дороги, виконт Гредиллен словоохотливо давал пояснения.
– Не переживайте, ваших скакунов и почистят, и накормят как следует. А вот с вашими сопровождающими, – он покосился на демонов, которые так пока и оставались на больевах, – немного сложнее. За столом они с нами могут сидеть, тот для этого приспособлен, а вот угостить нам их нечем, повар наш только для людей готовит.
Командир мини‑отряда как раз умывался, поэтому после недвусмысленных жестов демонессы ответил один из гвардейцев:
– Ничего, у наших друзей все припасы с собой.
К тому времени, как расселись за столом, он оказался уставлен как человеческими блюдами, так и нехитрой снедью, которую проворно разложили на своем краю экипированные воины. Маркиза Фаурсе старалась ни на шаг не отходить от Загребного, держа ладонь на рукояти своего смешанного меча.
Двое слуг с кувшинами встали за спинами людей, но, прежде чем подставить свой кубок для вина, маркиз Вилинам вежливо поинтересовался:
– Рыцарь Сефаур, желаете выпить за знакомство?
– Конечно, не откажусь! Только вот… – Семен в сомнении покрутил своим кубком, – что это будет значить? Я ведь из дальних стран и всех ваших правил поведения не знаю.
– О! По этому поводу вас просветит наш брат барон. Да и вообще, по любому вопросу смело обращайтесь к нему, он самый лучший знаток всех правил, церемоний и рыцарских традиций.
Катизер кивнул маркизу и без всяких вступлений стал зачитывать:
– Если согласившиеся на дуэль рыцари перед этим употребляют вино, значит, принявшая вызов сторона может отложить поединок на срок до шести часов после окончания трапезы. Если употребление вина происходит во время ужина, дуэль сразу переносится на следующий день.
– Прекрасное правило! – фыркнула маркиза Фаурсе, передавая свой голосок в человеческий мир. – Так можно и несколько недель упиваться и бражничать, нисколько не печалясь о предстоящем сражении.
Все рыцари, словно по команде, дружно вскочили на ноги, подтверждая что у каждого из них только первый уровень Шабена:
– О! Простите!
– Мы не знали, что среди нас дама!
– А может, и не одна?
Демонесса проворчала:
– В дальней дороге и одной вполне хватает…
– Разрешите узнать ваше имя?
Хозяева бивака так и продолжали стоять.
– Маркиза Фаурсе.
– Ох! Какая жалость, что мы не можем вас рассмотреть лучше! – воскликнул с горечью виконт. – Но, судя по вашему ангельскому голоску, вы наверняка очаровательны. Не правда ли, граф?
Не желая раскрывать свои карты преждевременно, Семен и сам взглянул игриво на демонессу и пожал плечами:
– Трудно сказать. Но то, что она демонесса, сразу видно.
Рыцари вновь уселись на свои места, наперебой сожалея, что ничем не могут угостить такую высокую гостью. Разве что барон решил ее «порадовать» своими обширными знаниями.
– Спешу вас уведомить, уважаемая маркиза, что второй ряд этих долин, уже на территории княжества Лотос, служит местом для поединков и дуэлей самых воинственных созданий вашего демонического мира. Мы даже порой туда прогуливаемся от скуки и пытаемся хотя бы частично рассмотреть суть видимых сражений. Жаль, что ни оружия, ни одежды, ни всего остального в вашем мире мы не видим.
– Вот как?! – воскликнул принявший какое‑то решение Загребной, подставляя свой кубок для вина. – Так выходит, что здесь собирается цвет рыцарства со всей Изнанки?
– Совершенно верно.
– И на демонической половине существуют точно такие же кодекс и правила рыцарской чести?
– Полностью идентичные, – с гордостью отвечал барон Катизер.
– Тогда за это следует не только выпить, но и напиться! – обрадовался гость, высоко поднимая кубок и замечая, что и у рыцарей их посуда уже переполнена красным вином. – Да здравствует рыцарская вольница!
Дальше обед продолжился в непередаваемой на словах дружественной и сердечной обстановке. Разве что только Люссия возмутилась в своем мире:
– Зачем ты устраиваешь эту пьянку?
Но в ответ лишь получила уверенный сигнал: «Все под контролем!»
Ели, пили и даже рассказывали короткие шутки и анекдоты, но все время гость неуклонно пополнял свои знания о местных традициях и жестких правилах межрыцарских отношений. Их оказалось так много, что только один барон и мог похвастаться твердыми знаниями в этой области. Само собой, что гостей в первую очередь интересовали лишь самые важные.
От поединка с большим почетом освобождался лишь Шабен шестидесятого и высших уровней. Но, узнав об этом, Семен лишь со вздохом переглянулся с демонессой: в данный момент он ждал проявления только пятьдесят восьмого. При этом он смог бы, например, с расстояния в пять метров зажечь большое дерево. Но за последние сутки опробовать это умение никак не удавалось из‑за острой нехватки как времени, так и места. Тем не менее было бы глупо надеяться, что пришелец с Земли вдруг ни с того ни с сего сразу сумеет перепрыгнуть три ступени и достигнет шестидесятого, которого он и так ждал с замиранием сердца. К сожалению, и так в последние недели магическое развитие явно замедлилось.
Вызов гостям могли делать только те, кто первым к ним домчался. Причем троица издалека видела троих человек, а значит, обрадовалась, что сражение будет происходить три на три. Но и при разном количестве и подавляющем численном преимуществе наглые правила сражаться не возбранялись. Лишь категорически возбранялось применять подлые умения Шабенов. Если кто и срывался в бою на применение магии ради спасения своей жизни, то специально обозначенная белым порошком площадка для поединков начинала менять цвет на красный. В таком случае любой иной рыцарь имел право казнить провинившегося участника. А чаще всего на Шабена набрасывались все скопом и дружно рубили на кусочки.
В остальных случаях убийство не приветствовалось и его избегали. Достаточно было просто на пять минут вывести соперника из боя, оглушив его или тяжело ранив.
Имущество побежденного забиралось, а сам он имел право либо уйти, если мог передвигаться, либо перейти в штат прислуги. Если же побеждали гости, то они забирали в свое полное распоряжение бивак побежденных со всеми слугами. Но тогда в течение недели их могли вызвать на дуэль сразу три другие группы рыцарей и отказываться от вызова возбранялось. И только после победы и над этими соперниками или в случае их молчаливого соглашательства и оттягивания вызова всю неделю новый рыцарь или небольшой отряд рыцарей имел полное право навсегда «застолбить» себе место в этих благодатных местах воинской славы. Максимальное количество «братьев по крови» в каждом отряде не превышало больше пяти. Но это для прямой атаки. Тогда как порой знатный рыцарь побеждал своих противников, лишал их всего имущества, но оставлял в своем отряде рядовыми рыцарями. В таких коллективах порой собиралось до десятка, а то и больше рыцарей. Их уже сам командир распределял на поединки согласно собственным принципам. А если снимался с места на завоевание какого‑нибудь баронского титула, то забирал с собой всю свою «боевую» дружину, которая обязана была служить почти в неволе до особых заслуг или подвигов.
Таким образом эта межгосударственная вольница собственное общее количество и регулировала: и слишком много тут рыцарей не скапливалось, и слишком мало никогда не было. А чтобы они не убивали друг друга от безделья в те дни, когда сюда не наведывались гости или новенькие, существовало правило турнирного состязания до первой крови, да и то сражаться полагалось лишь в один, первый день месяца. И только принимая единственный вызов.
Вот потому на этих полях так и жаждали, спешили встретить‑приветить новеньких искателей рыцарской славы или случайных проезжих. Но, как оказалось, и возможность уклонения от дуэли существовала. Для этого достаточно было спешиться и провести через всю долину коней за собой на поводу. Что уже само по себе считалось делом постыдным и недостойным истинного воителя. К таким «пешеходам» тоже спешили, но скорее по инерции или чтобы попугать своей лихостью и грозным видом да расспросить о последних новостях в остальном мире.
К тому времени, когда нужная информация накопилась в голове у Семена, переполненные желудки уже не воспринимали ничего больше, кроме очередной порции вина, демонесса выглядела очень сердитой и обеспокоенной, а трое рыцарей, хозяев бивака, находились, мягко говоря, навеселе. И вот именно тогда гость стал с кряхтением выбираться из‑за стола.
– Ох! Да так и умереть можно от обжорства! Тем более что еда у вас – какой и на королевских приемах не подадут! За что особая моя благодарность и нижайший поклон!
Он и в самом деле попытался поклониться, но, упершись руками в стол, не смог согнуться, только кивнул. Потом тяжело выдохнул и в повисшей тишине с апломбом изрек:
– Пора! Время не ждет!
– Что значит пора? – Маркиз Вилинам пьяно икнул. – Неужели в сон потянуло? Сейчас тебе наши девочки так постелят…
– Нет! Как можно спать, если нам пора сразиться? Кончай жрать, ребята, выходи строиться!
– Но мы же все изрядно выпили! – возмутился виконт Гредиллен. – Вначале надо поспать! Или?.. – Он воззрился на своего кровного брата, который знал все правила, и тот признался с досадой:
– Имеет право начать поединок прямо сейчас.
– А жаль, мы так надеялись пару деньков славно погулять. – Маркиз хлопнул себя по животу. – Граф, ты такой славный…
– Так еще вся жизнь впереди!
– …Это у кого как. Тем более что со слугами мы за одним столом не сидим. Не положено!
Намек на свое ближайшее будущее Загребной понял прекрасно, но в ответ непроизвольно рассмеялся:
– Ничего не поделаешь, маркиз! Как победитель я тут наведу новые порядки, и вполне возможно, что вам и со слугами за одним столом сотрапезничать за счастье покажется. К бою! Трубач! – Он оглянулся на одного из оруженосцев, который с гордостью распоряжался отрядным рогом. – Труби поединок!
Кажется ни на этом, ни на соседних биваках такого развития событий не ожидали. В подобных случаях одинокий рыцарь, получивший вызов сразу от троих противников, как правило, многие недели проводил со своими новыми знакомыми в беспробудных пьянках, веселье и разврате, выжидая лишь единственный вариант избежать грядущего позора: неожиданного нападения перепившихся соседей, турнирного дня или начала войны. То есть того момента, когда он мог бы встать плечом к плечу со своими собутыльниками перед лицом общей опасности. После такого события, как правило, нового товарища без всяких обид и дополнительных условий принимали в отряд. Правда, войн давно не было, соседи тоже боялись беспричинно нападать под страхом неминуемой кары от всего рыцарского сообщества, а вот пить целый месяц – надо было иметь лошадиное здоровье.
Но как ни выпадал сегодняшний случай из общей практики и традиций, гостеприимной троице пришлось вылезать из‑за столов, седлать коней и тащиться на ристалище. Туда же со всей прыти устремились и все остальные рыцари округи: кто же в здравом уме откажется от такого зрелища, а возможно, и шанса самому бросить вызов заезжему победителю!
Белого песка там действительно оказалось предостаточно, но Семен полностью отрезвил себя, еще только усаживаясь на коня, и теперь разве что изображал слегка выпившего человека. Благодаря тщательному изучению характеров своих противников через их ауры в его голове уже четко вызрел план предстоящего поединка и даже следующий за ним этап действий. Совершенно уверенный в собственных силах, новоявленный рыцарь в целях экономии времени даже предвидел одну важную деталь, о которой и шепнул своим гвардейцам.
Первым выехал на арену для поединков, первым отсалютовал мечом и крикнул, что готов. Его соперникам ничего не оставалось делать, как выстроиться напротив полукругом и произвести ответные действия. И уже в следующий момент рыцарь Сефаур понесся в атаку. Такой прыти от него никто не ожидал. Хотя огромный опыт слаженного трио сказался: они постарались тоже начать движение, пытаясь принять атакующего воина строго в центр своего полукруга. Тот принял вначале вправо, а потом еще резче влево, но и это не сбило соперников с толку. Но когда между ними оставалось всего пару метров, одиночка вдруг резко придержал своего коня и поднял его на дыбы. Тотчас двое из атакующих рванули вперед, пытаясь обойти замершего на месте графа со сторон и с тыла. Вот тут он и применил свой задуманный трюк: метко брошенный тяжеленный щит вмял шлем на голове маркиза Вилинама, который пытался проскочить слева, а сам всадник вместе с конем неестественно свалился вправо на стремительно наезжающего виконта Гредиллена. Отменный удар плашмя мечом в височную часть шлема, и оба, как маркиз, так и виконт, громыхающими железом грудами свалились на землю. Счет оставшихся на лошадях соперников сравнялся, но слегка растерявшийся барон не имел против такого мечника, как граф Фаурсе, и мизерных шансов и вскоре тоже пал оглушенный.
В полной тишине Семен обратился к оруженосцам поверженных рыцарей:
– Эй, позвать сюда всех остальных слуг! Пусть уносят раненых в мой бивак и окажут им первую помощь. И поторопитесь, а то прикажу выпороть!
Оруженосцы побежали к биваку, за ними, словно присматривая, поскакали оба гвардейца, а сам победитель не спеша подобрал свой щит, привесил его к седлу и неожиданно громко рявкнул на окружающих:
– Ну чего уставились? Есть желающие вызвать мой отряд на дуэль?
– И где же твой отряд? – послышался недоуменный вопрос «из зала».
Победитель присмотрелся к своим недавним противникам, которые, ворочаясь, постепенно стали приходить в себя, и удовлетворенно хмыкнул:
– Это уже мои проблемы! Так есть желающие?
– Мы – первые! – сразу откликнулась группа из трех рыцарей с пышными желтыми султанами на шлемах.
– Мы – вторые! – рявкнули два громадных воина, похожие друг на друга, как близнецы, и, скорее всего, являющиеся родными братьями.
– Забиваю третью позицию! – с презрительной улыбкой выкрикнул еще один рыцарь в золотистых латах, за спиной которого гарцевало около десятка подчиненных рыцарей. – Всегда полезно пополнить ряды своего войска.
– Отлично! Как принимающая вызов сторона сразу назначаю время поединков: пятый, шестой и седьмой день начинающейся завтра недели. До встречи на поединках!
И не обращая внимания на недовольный гул, Семен подался к своей новой собственности следом за слугами, которые с пыхтением и огромным трудом уже волокли тяжеленные туши поверженных бывших хозяев на носилках. Первым делом, остановившись в центре бивака, новый хозяин отдал честь новому флагу, который расторопные гвардейцы уже подняли на флагштоке. Красная надпись на желтом полотнище скромно гласила: «Непобедимый рыцарь граф Сефаур». Возле длинного стола он присмотрел за тем, как быстро освобождают от лат пострадавших, а потом и сам принял участие в их интенсивном лечении. Маркиза Фаурсе не осталась простым наблюдателем, без лишних вопросов оказала посильную помощь из демонического мира, и вскоре трое новых «слуг» уже с неослабным вниманием, хоть и морщась от боли в головах и возмущения в мыслях, слушали речь своего нового командира.
– Значит, так, ребята. Отныне вся ваша жизнь меняется. Оставляю вас рыцарями, но за это вы у меня будете теперь служить только воинскому искусству. Никаких пьянок, ежедневные тренировки и многочасовое фехтование в парах и один против двоих. У вас три вызова, и со всеми вы обязаны справиться. Причем в первых двух вам желательно оставить в нормальной боеспособности как минимум двух новых товарищей, чтобы те подстраховали вам спины на третьей дуэли.
Сделав паузу и убедившись, что такой расклад его недавних противников вполне устраивает, Семен продолжил:
– После этих трех побед у вас будет только одна задача: как можно быстрее собрать максимально многочисленный отряд и ждать моего сигнала к выступлению. Всех троих назначаю равнозначными командирами. Вас будет ждать воистину великая рыцарская слава, завоеванная в исторических и великих сражениях, а не бездарное прозябание на ничейной территории. Если я не прибуду к вам лично, приказываю вступить под командование того человека, который доберется к вам с моим письмом. На сургуче и моей подписи должен находиться оттиск рисунка вот этого кольца. Где вам выжечь образец?
Он первым стал осматриваться в поисках подходящего деревянного предмета, хотя стоящая рядом Люссия, умильно хмыкнув, сразу попыталась дать подсказку:
– Стол.
Действительно, на изрядно порубанной и изрезанной столешнице еще оставалось достаточно нетронутого места, где выжженный оттиск смотрелся бы вполне отчетливо. С показным равнодушием Загребной стал раскалять знаменитое во многих государствах кольцо, «Одно из пяти», прямо у себя на пальце, что сразу выдавало в нем Шабена как минимум двадцать шестого уровня. Он уже собрался приложить белеющий жаром метал к дереву, как вдруг виконт Гредиллен решительно возразил:
– Постой, командир! Мало ли что с этим столом может случиться: сгорит или украдут. Вот на этом месте будет надежнее!
И бесстрашно подставил тыльную сторону ладони правой руки. Граф переглянулся с демонессой, и та пожала плечами:
– Имеет полное право.
Виконт боли ожога словно и не почувствовал, хотя Семен сразу же после прижигания постарался подживить ранку. Зато во время лечения моментально подал голос и маркиз Вилинам:
– Конечно, желаю тебе, дружище Гредиллен, долгой жизни, но вдруг тебя убьют? Или рука пострадает? Правая чаще всего ранами покрывается. Поэтому для подстраховки лучше всего на левой, вот здесь! – И тоже протянул свою руку, только левую. – Давай, командир, ставь оттиск!
Как только взвился дымок от паленой кожи, барон Катизер сочувственно вздохнул:
– Эх, братики! Вы бы хоть сначала со мной посоветовались. Ведь недаром я так много знаю: обе руки страдают в бою одинаково! А вот плечо… – Он оголил свое левое плечо. – И видно хорошо, и оберегается лучше всего. Граф, кольцо‑то остывает…
Пришлось и ему поставить метку. Хотя при этом Семен никак не мог избавиться от постыдного ощущения какой‑то неправильности происходящего. Будто он живых людей клеймил, словно скот, словно свою рабочую собственность или, что еще хуже, ставил метку на собственных рабах. Терзаемый сомнениями и мрачными предчувствиями, граф отвел свою подругу‑демонессу в сторону и мгновенно вывалил все свои страхи.
– Да ты что?! – Глаза у Люссии расширились от удивления. – Не знаешь рыцарских традиций человеческого и демонического миров?
– Ха! Да мне больше делать было нечего, как только штудировать эти многотомники. Хорошо, хоть барон во время обеда немного проинформировал.
– Вот те раз! То, что он тебе рассказал, почти в большинстве пунктов относится только к этой вольнице, и, скорее всего, подобная наглость атаки нескольких рыцарей на одного существует только здесь. Но ведь есть один из основных законов всего мира, принимаемый с обеих сторон Изнанки: если победитель оставляет воину право считаться свободным, то тот просто почитает за личную честь выжечь у себя на коже оттиск фамильного герба победителя. А тут ты без задних мыслей предлагаешь им оставить выжженный оттиск для образца. Я ведь только для проверки их лояльности и скорее шутки ради предложила стол. Как только они за это кровно не обиделись, ума не проложу!
– Понятно… Значит, все мои страхи и сомнения по поводу рабства… ну там и скота разного… беспочвенны?
– Ты еще и сомневаешься? – Демонесса опасно сузила свои прекрасные глаза, и тон ее стал вкрадчивым: – Или ты мне не доверяешь?
– Абсолютно доверяю и во всем! Просто… – Он непроизвольно посмотрел на кольцо, опасаясь увидеть там опаленные кусочки кожи. – В голове не укладывается.
Хоть как‑то успокоенный, хотя и продолжающий удивляться, новоиспеченный рыцарь Сефаур вновь вернулся к столу и велел слугам приготовить и подать ему лошадей. А пока это выполнялось, спешно вывалил целую кучу советов и наставлений: как лучше связать дисциплиной будущий отряд, как повысить воинскую выучку и как более дипломатично вести себя с остальными соседями по данному пограничью.
В конце своей десятиминутной речи он достал внушительный кошель с деньгами и положил на стол:
– Здесь золотые монеты самой высшей пробы. На первое время должно хватить. Если удастся, позже пришлю еще. Напоминаю, пьянство по будним дням прекратить, а в выходные тоже не переходить черту здравого смысла. А в остальном – ни в чем себе не отказывать. Ваш лагерь должен стать самым образцовым. Все понятно? – Три головы с отвисшими челюстями покорно кивнули. – Тогда до следующей встречи!
Уже через минуту он со своим мини‑отрядом опять скакал строго на юг. А чуть ли не совмещающаяся с ним телом демонесса ругала его на все заставки:
– Это уже слишком! Такого расточительства я даже предположить не могла с твоей стороны. Да по правилам и традициям эти трое теперь на свои деньги должны содержать тебя и ублажать до самой старости, оплачивать твою дружину и отдавать собственных дочерей тебе в услужение! А ты их еще такой невероятной щедростью балуешь. Невиданное зрелище!
– Боишься, что они сбегут с моими деньгами?
– Да нет! И мысли такой не было. Скорее наоборот… – Маркиза даже растерялась, спешно придумывая обратную сторону такого уникального случая. – Хм! Даже не знаю… вроде как они теперь постараются увеличить оставленные для них капиталы. Или нет?..
– Только не это! – воскликнул Семен. – Надеюсь, мои указания по созданию самого образцового лагеря они поняли буквально и постараются не экономить. – Неожиданно он поднял руку: – Всем стоять! – Когда все замерли, он более внимательно всмотрелся в контур демонического мира и скомандовал экипированным воинам и маркизе: – Немедленно спешиться!
– С чего бы это? – несколько надменно возразила Люссия, но команду все‑таки выполнила. Теперь уже он на нее стал сердиться:
– У тебя со зрением проблемы? Видишь, на Платформе с вашей стороны подлесок заканчивается? Впереди – поле. Через него – дорога. А по окраинам поля что? Правильно: очень похожие биваки и лагеря. Так что пешком и не возражать!
Гвардейцам он дал задание чуть податься в стороны и вперед и в случае опасности действовать строго по его командам. Сам остался возле демонессы, нависая над ней, словно ангел‑хранитель. Видя такую заботу и внимание к своей персоне, маркиза убрала со своего лица счастливую улыбку и изобразила глубокую задумчивость. А когда со всех сторон огромного демонического поля к ним рвануло с десяток групп демонических рыцарей, словно в озарении, предложила:
– Слушай! А ведь тебе и демоническая армия из отборных рыцарей не помешает, правда?
– Ну… в принципе, не помешала бы… – несколько рассеянно ответил Семен, лихорадочно подсчитывая в уме приближающихся на больевах всадников и прикидывая, как в случае чего защищаться. – Только вот где ее взять…
– Так я придумала: давай я вскочу на больева и приму точно такой же вызов, как и ты. А уж дальше…
Но так и не смогла договорить, потому что была прервана на полуслове самым брутальным и невежливым образом:
– Да ты с ума сошла! Соображаешь хоть немножко? – Но, видя, что Люссия, хлопая недоуменно ресницами, остановилась и потянула демоническое животное за повод, зашипел уже с угрозой: – Если тебе не жалко своего красавца, веди себя прилично. А не то я его зарубаю…
– Ой! – чисто по‑детски вздохнула демонесса и продолжила движение со словами: – Надо было мне влюбиться в такого кровожадного мужчинку!..

Глава пятая
Накал страстей

Подруг у принцессы Биналы Харицзьял уже давно не было, а если и остались какие‑то детские воспоминания о дружбе и радости общения с себе подобными, то они благополучно умерли вместе с подругами из того самого далекого детства. С тех пор как ей исполнилось двадцать лет и она стала прогрессировать как Шабен, вот уже четыре года Бинала жила только существующими в мире Изнанки удовольствиями и мечтой о том, чтобы как можно скорее умерла ее мать Сагицу, королева Колючих Роз. Желание властвовать безраздельно и единолично настолько проникло в сознание принцессы, что она была готова собственными руками задушить женщину, давшую ей жизнь, если бы хоть на пару минут смогла бы остаться с ней наедине. Да вот только королева и сама имела определенные сдвиги в разумности: сильно страдала от мании преследования. В результате чего носила на себе самые сильные обереги от магических атак, а ее два Шабена‑телохранителя уничтожали любого, кто вызывал монаршее неудовольствие. И под эту кровавую раздачу попадали не только совершенно невиновные люди или демоны, но и некоторые родственники.
Поэтому на виду у всех Бинала делала вид, что души не чает в своей матушке и с радостью, скорее даже с восторгом, исполняла любое желание или прихоть королевы. К слову сказать, Сагицу Третья из династии Харицзьял не слишком‑то досаждала своей единственной дочери строгостями или чрезмерной опекой. Не сомневаясь в любви самого близкого человека, она слишком баловала принцессу, позволяя ей вытворять все, что той заблагорассудится. А уж в выделенный для дочери дворец под многозначительным названием «Прелесть» вообще уже несколько лет не заглядывала. Когда некоторые советники все‑таки осмеливались обратить внимание своей повелительницы на многочисленные странности, разврат и связанные с этим скандалы, происходящие в «Прелести», королева только отмахивалась и восклицала:
– Чего вы хотите от бедной девочки?! Пусть радуется жизни и берет от нее все, что нравится, пока молодая! Еще успеет взвыть от тяжести власти и ответственности за ваши никчемные головы.
Да и сама владычица Колючих Роз не отличалась высокой нравственностью. Ходили сплетни, что оба ее самых приближенных телохранителя не просто спят у нее в ногах кровати, но и интенсивно ублажают королевское тело большую часть ночи. Причем не по принуждению через сексуальный наркотик шауреси, а вполне сознательно и добровольно. К слову сказать, Сагицу Третья в свои сорок девять лет выглядела прекрасно: кровь с молоком, подвижная, ловкая, в меру стройная и упругая, кожа лица без единой морщинки, а густая грива блестящих волос вызывала неприкрытую зависть у многих общепризнанных столичных красавиц. Выглядела она на тридцать, максимум тридцать пять лет и рядом с собственной дочерью смотрелась чуть ли не как ее ровесница. Скорее всего, тут дело не обходилось без магической помощи тех самых Шабенов‑телохранителей, про уровни умения которых никто ничего не мог сказать с уверенностью. Но именно этот аспект бесил молодую принцессу больше всего.
Бинала Харицзьял прекрасно понимала, что прежде всего надо как‑то уничтожить или отстранить от тела матери именно телохранителей. Пока те рядом, любые попытки покушения могут закончиться для организатора плачевно. Благо что прецеденты уже были и кровавая месть разбушевавшейся королевы остужала самые горячие головы. Жестокость и беспощадность проявлялись в экзекуциях такие, что не возникало ни малейших сомнений: в случае чего и родная дочь отправится на эшафот. Но предварительно все равно в обязательном порядке пройдет все круги ада в пыточных подвалах. Поэтому следовало вести себя очень осторожно и с терпеливостью искушенного охотника выжидать благоприятного момента.
Но пока ничего конкретного не вырисовывалось, и принцесса занималась интригами, развратом и скандалами. А попутно оттачивала мастерство своих слуг и свои организаторские таланты в разного рода аферах, махинациях, ограблениях и даже устранении неугодных людей, перешедших по какой‑либо причине в категорию «враги». И в этой деятельности Бинала Харицзьял уже несколько лет пользовалась лишь одним лозунгом: «Светлые демоны! Избавьте меня от друзей и родственников, а от врагов я и сама избавлюсь!» Кажется, это срабатывало: подруг не стало. Кто погиб при странных обстоятельствах, кто исчез в дальних ссылках. Враги тоже периодически исчезали с горизонта, и постепенно о наследнице трона Колючих Роз стали ходить настойчивые утверждения, что лучше с ней не ссориться. А еще лучше даже не сердить и не обижать: слишком непредсказуемо для дальнейшего здоровья. Бинала общалась и сотрудничала в последнее время лишь с «тактическими», как она выражалась, союзницами, но никаких намеков в своей душе даже на приятельские отношения не допускала. Только по‑деловому и на абстрагированной чувственной дистанции. Все это создавало самую стойкую и конкретную репутацию.
Именно этой дурной славой и старалась пользоваться принцесса, когда пригласила на обед в свой дворец знаменитую демонессу Хаккуси Баталжьень. Княгиня демонического мира тоже имела славу весьма страшного, коварного и опасного противника. Про ее победы над врагами слагали легенды, а про ее умения как Шабена ходили самые противоречивые слухи. Но по крайней мере все в один голос утверждали, что у нее не менее чем пятидесятый уровень. А самые впечатлительные были уверены в сотом. Тем не менее даже эта представительница демонического мира не посмела отказаться от приглашения отобедать с ее человеческим высочеством.
Сама Бинала пока достигла только двадцатого уровня, но, судя по возрасту и расчетам, вполне могла «дорасти» и до шестидесятого. Свое наследственное расположение к магии она получила от матери, которая так и осталась Бенидой на первой ступеньке колдовского могущества, и никому не из вестного отца, который явно был Шабеном высокого уровня. Поэтому, приглашая княгиню Баталжьень в гости, наследница преследовала сразу три цели: составить собственное представление об истинной мощи гостьи, узнать подробности недавнего покушения из первых уст и косвенным способом помочь в намеченном одной из своих тактических союзниц похищении.
Сам предмет похищения и все связанные с этим детали принцессу не интересовали. Если союзница очень попросила на этот момент отвлечь княгиню, вернее, убрать подальше от собственного замка, то здесь ничего сложного не намечалось. Зато теперь задолжавшая союзница обязательно выполнит весьма пикантное требование. Бинала собиралась использовать развращенную красотку в соблазнении одного из телохранителей королевы. И та заранее согласилась.
Второй пункт предстоящей беседы интересовал принцессу как в плане возможной обороны своей персоны от подобного, так и в плане покушения в будущем на своих врагов или противников. Здесь наиболее скандальное и крупное за последнее время нападение на замок княгини было достойно самого тщательного разбирательства.
Ну и как следствие этого изучения можно было попробовать догадаться об истинном уровне Хаккуси Баталжьень, а уже потом решать, в какую группу ее занести: возможных врагов или тактических союзников. Исходя из всего этого, оставалось надеяться, что обед пройдет очень интересно, познавательно и даст отличные результаты.
Гостья и хозяйка остались в малом пиршественном зале совершенно одни, отослав прислугу и приказав своим телохранителям, чтобы те отсекали все посторонние помехи. А потом начали пробовать блюда из своих миров и довольно мило общаться на темы самых разных женских секретов. Несмотря на разницу в возрасте в тридцать два года, обе дамы отыскали очень много общего как в мышлении, так и в отношении к развлечениям, и в частности к противоположному полу. Вначале принцесса похвасталась покупкой двух саброли для сексуальных удовольствий, а потом и Хаккуси стала делиться некоторыми секретами своих недавних похождений.
– Рабов тоже надо уметь выбирать. Ибо, если они быстро превращаются в тряпку, от них перестаешь получать полный спектр удовольствия. Я как раз совсем недавно приобрела одного такого и нисколько не жалею.
– Уж не того ли самого, которого тебе удалось спасти во время последнего покушения?
– Ну, не могу сказать, что я его так уж отчаянно спасала, – ухмыльнулась демонесса. – В тот момент мне самой хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы моя тушка не пострадала. Он практически случайно спасся, откатившись под самую стену после пролома стены. Тут вся заслуга при спасении принадлежит моей охране. Славные ребятки подобрались…
– Но я слышала, что нападающие всех твоих служанок и наперсниц порубали?
– Увы! Вот такие бессердечные твари! Невинных демониц даже не пощадили! – в праведном гневе возмущалась Хаккуси. – Как низко пали нравы! Ничего святого за душой у убийц не осталось!
– А ты хоть опознала нападающих?
– Конечно, теперь известны имена всех до одного! – Княгиня в приятных воспоминаниях приопустила веки. – Правда, большинство уже только для кремации годились, но парочка раненых до сих пор «добровольно» дают показания в надлежащем месте.
Бинала от кровожадного тона собеседницы насторожилась, но умерять свое любопытство не стала.
– Что же они могут рассказать такого интересного?
– Понятно, что не о себе. Все они обычные наемники и убийцы, хоть и высокооплачиваемые. А вот те, кто их нанимал, слишком уж понадеялись на свою безнаказанность и неузнаваемость. Но уже и над ними нависла карающая длань.
– Неужели ваш король взял расследование этого происшествия под свой контроль?
– А куда он денется? Пытались убить его двоюродную тетушку, причем самую любимую. Он ведь рос на моих руках, во мне души не чает и всегда помнит то добро, которое я ему сделала.
На самом деле король демонического мира ни в коей мере не знавал от своей родственницы и малейшей толики добра, скорее наоборот. Он ненавидел Хаккуси до такой степени, что сам вполне мог отправить к ней наемных убийц. Так что, скорее всего, никакого расследования он не назначал. Княгиня ведет поиск нанимателей своими силами. Но если отыщет виновников, то их можно сразу вычеркивать из списка живых. Уж об этом принцесса догадывалась. И словно подтверждая ход ее мыслей, демонесса веско добавила:
– Но и я своих личных обид никому не прощаю!
– Вот это правильно! – Умеющая непревзойденно притворяться, Бинала округлила глаза и теперь смотрела на свою гостью с восторгом: – Так и надо действовать в этом сложном, но таком безжалостном мире. Прощать врагам их прегрешения нельзя, потом себе дороже получается. И я от всей души была бы рада тебе помочь в расследовании чем угодно. Возможно, что из нашего мира некоторые события отследить и проверить намного легче, а мои слуги умеют выполнять самые деликатные и сложные поручения. Так что можешь рассчитывать на мои посредничество и помощь.
Хаккуси Баталжьень сразу клюнула на предложение. Потому что посмотрела на собеседницу долгим, изучающим взглядом и кивнула:
– Да, от твоей помощи я бы не отказалась. А взамен и сама могла бы добывать для тебя некоторую информацию.
– Ой! Я так рада, что мы теперь можем помочь друг другу. – От нескрываемого ликования принцесса тихонько захлопала в ладоши и хотела уже развить свою мысль дальше, как вдруг гостья резко дернулась всем телом и на короткое время ее выпученные глаза словно остекленели. – Княгиня, что с тобой? Тебе плохо? Позвать врача?
Но та в ответ лишь резко взмахнула ладонью, призывая к молчанию. Еще чуть посидела в том же напряженном положении и только потом духовно «вернулась» за стол. Глаза ее сразу забегали, лицо пошло красными пятнами, и она решительно встала со словами:
– Прошу твое высочество меня простить, но мне надо срочно мчаться в свой замок. Мое врожденное умение иногда рисует мне страшные картинки‑предсказания, и я сейчас увидела, как мой замок горит.
– Опять покушение? Но ведь ты же здесь?!
– Враги могли об этом и не знать, я ведь отправилась к тебе тайно. Прощай!
И Хаккуси Баталжьень поспешно умчалась к выходу. Когда все двери за ней закрылись, а обеспокоенные слуги были отправлены с новыми распоряжениями, принцесса крепко задумалась. Мощь только что ушедшей гостьи и в самом деле оказалась очень большой. Хоть она и попыталась сослаться на некое врожденное умение, такая явная ложь здесь не прошла. Как минимум Хаккуси имела семьдесят пятый уровень, при котором не только могла есть и усваивать человеческую пищу, но и посылать‑принимать определенный сигнал на дистанцию в сто метров. Причем если сигнал отправлялся из перенасыщенного энергией стационарного кристалла собственной обители, то дистанция увеличивалась до одного километра. По прикидкам, как раз между «Прелестью» и якобы горящим замком и пролегало такое расстояние. А значит, проникшие туда воры нарушили какую‑то сигнализацию, сигнал об этом невидимо добрался до своей хозяйки, и та не на шутку всполошилась.
«Похоже, и в самом деле нечто ценное украсть у нее пытаются, – решила наследница короны. – Правильно я послала туда и людей, и демонов, пусть все хорошенько высмотрят. Да и интересно будет, как моя союзница, а вернее ее люди, выкрутится из создавшегося положения. Или успеют замести все следы? А что мне выгодно? Ну конечно же, чтобы кража завершилась успешно! Ведь тогда моя должница сразу приступит к поставленному перед ней заданию. Хи‑хи… Кстати, надо будет поинтересоваться: что ее там так в том замке прельстило? Неужели позарилась на драгоценности или какую‑нибудь реликвию? Вроде не бедная, могла бы и купить…»
Так или иначе, но все три поставленные на время незавершенного обеда задачи оказались выполнены. Союзнице принцесса помогла, о сотрудничестве с демонессой почти договорилась и силу своей гостьи по самому минимуму определила. А если у той имеется семьдесят пятый уровень Шабена, то оттуда и совсем близко до семьдесят девятого: «Умение все осматривать вокруг себя сквозь стены просмотровым лучом». И тогда становится понятно, как она смогла спастись из невероятной ловушки: элементарно заметила подбирающихся с тыла убийц, а затем мастерски успела приготовить тем достойную встречу. По самым здравым размышлениям, связываться с такой, как княгиня Баталжьень, вообще не следовало. Демонессе ничего не стоило уничтожить в человеческом мире почти любого и каждого да еще остаться при этом как неузнанной, так и вообще незамеченной. Но с другой стороны, имея такую союзницу можно попытаться угробить ненавистную матушку вместе с ее не менее ненавистными телохранителями. Понятно, что такой вопрос пока поднимать рано, придется эту Хаккуси еще долго изучать и подмасливать, но время есть, захват королевского скипетра в свои руки требуется организовать красиво и уверенно. А ради такого дела можно и оттянуть момент окончательного триумфа.
В загадках нежданно прерванного обеда оставалось только два нюанса: почему знаменитая демонесса таки спасла своего раба и почему не оказала помощи в спасении своих ближайших наперсниц? Но на фоне всего остального данные загадки выглядели сущими пустяками.
Еще немного посидев за столом в гордом одиночестве, Бинала Харицзьял интенсивно обдумала свои предстоящие на сегодня действия. При этом она несколько отстраненно продолжала насыщаться разнообразными фруктами: за своим правильным и довольно усиленным питанием принцесса следила с особым тщанием. Приняв напоследок твердое решение наведаться к своей тактической союзнице немедленно, она позвала дворецкого и своих служанок:
– Подать карету для выезда! А вы немедленно переоденьте меня в охотничий костюм! – И когда все вокруг нее засновали с лихорадочным рвением, тихонько пробормотала себе под нос: – Взгляну, что она там украла, и потороплю с соблазнением телохранителя. Пусть эта стервочка поработает для моего блага.

Глава шестая
Опасный лотос

Демонические рыцари оказались чуть ли не наглее, чем человеческие. Потому как не только обиделись по поводу нежелания проезжих путников сражаться, но и вознамерились некоторыми оскорблениями все‑таки затеять свару. Как говорится, «не мытьем, так катаньем», но поединок спровоцировать попытались. В ответ маркиза Фаурсе повела себя исключительно жестко и единственно верно. Грубо напомнила, что с экипированными воинами и их предводителями никакой демон вообще не имеет право не только заговаривать, но и к ним приближаться. Потом словно вскользь заметила, что их чрезвычайно важное задание не позволяет им и на минуту задержаться в пути. Но в финале своей речи перешла на угрожающий тон и твердо пообещала:
– Вам подобные выходки так просто не пройдут! Раз нарушаете негласные законы нашего мира, будете наказаны в обязательном порядке!
Один из демонов попытался было возразить:
– Но у нас тут свои правила и законы рыцарской чести.
На что свой усиленный голос из другого мира подал Загребной, который прекрасно запомнил нужные сведения со слов барона Катизера:
– Правила этой долины можете выдумывать какие угодно, хоть голыми задницами друг друга пугать перед боем! Но вот проходящих пеших путников лихим словом задевать права не имеете!
И еще во время произнесения этих слов ударил вокруг себя в полную силу эманацией страха и сомнения. Можно было предположить, что большинство рыцарей демонического мира имели и начальные уровни Шабенов, и амулеты, и врожденные навыки защиты против подобных воздействий. Но эффект вмешательства человека, Шабена с очень высоким уровнем, сказался незамедлительно: не успели путники пересечь огромное поле, как рядом с ними не осталось даже единственного желающего поучаствовать в дуэли.
Что со смехом и прокомментировала демонесса, взбираясь на своего больева:
– Никого! Так ты армию из «наших» никогда не наберешь.
– Не забывай, армии у нас есть: и в Саламбаюре, и в Мраке.
– Ага! Но и ты не забывай, что они очень нужны твоим детям. Скорее всего, им самим не хватает должного количества преданных войск. Да и вообще, пора тебе уже научиться правильно оперировать названиями государств.
– Что не так?
– Если ты упоминаешь армию своей дочери с привязкой к государству, то следует говорить не Саламбаюр, а Империя Зари.
Семен хотя и многозначительно хмыкнул от таких нравоучений, но и сам не смог сдержать счастливой улыбки:
– Ты знаешь, я до сих пор никак не могу привыкнуть, что Виктория – королева. А тут уже новые изменения – императрица! Язык не поворачивается так мою мармеладку называть.
– Вот сразу и привыкай к новому обращению, – посоветовала демонесса и осмотрелась по сторонам. – Ладно, если тебе нравится ехать шагом, то я мчусь вперед, гляну, что там и как.
– Да нет, это я просто задумался, – спохватился граф и пришпорил своего коня, переводя его на рысь. – Нас ждет Федор и королевство Колючих Роз!
Хоть на такой скорости было и неудобно спрашивать, но от Люссии донеслось:
– А что ты о нем чувствуешь?
– Очень странные ощущения. Словно Федор бросается в крайности: то в какое‑то феерическое удовольствие, то в пыточную камеру ужасов. Во время ужина постараюсь еще раз прислушаться более внимательно.
Теперь уже отряд на полной скорости пересекал вытянувшееся поперек княжество Лотос. Сместились чуть восточнее и выскочили на тот самый древний тракт, по которому путешествовать считалось наиболее удобным. Верховых животных не жалели, меняя их при первой возможности. Благо в средствах экономить не приходилось и скорость передвижения оставалась наивысшей. Да и все‑таки решили придерживаться того пути, на который их подтолкнула судьба. Если уж разбойников проскочили и сквозь рыцарские долины прорвались, то уж как‑нибудь и «самую» независимую страну пересекут. Потому что ни само княжество Лотос, ни Палрания, государство пастухов и скотоводов, опасными не казались. И если продолжать двигаться в прежнем темпе, то удастся не только наверстать упущенное из‑за агрессии Орлов Заката время, но и сократить общую продолжительность путешествия на день, а то и два.
Поэтому мчались до самой полночи и, только когда приблизились к границе, решили остановиться на отдых в маленьком городке. Причем сделали это не столько для подкрепления сил и пополнения скромных запасов провизии, сколько для тщательного опроса местных жителей о том, что ожидать впереди и как преодолеть неприступную, по имеющимся у них слухам, непроходимую границу королевства Айлон. Повторять те же самые ошибки, что и при пересечении рыцарских долин, времени не было.
– Лучше мы здесь несколько часов в расспросах и изучении карт потеряем, чем потом сутки будем прорываться сквозь неизвестно что и кого.
Поэтому все шестеро путников, пользуясь тем, что на кухне только‑только стали для них что‑то готовить поднятые с постели повара, разошлись во все стороны и постарались подкупами, хитростями и лестью выпытать необходимое у тех, кто еще бодрствовал или мучился бессонницей в эту тихую и прекрасную летнюю ночь. А через полтора часа собрались за столом в пустующем зале постоялого двора. Командир отряда переводил взгляд с одного на другого, а вопрос задал один для всех:
– Что нового отыскали и как здесь вообще обстановка?
– Мне здесь понравилось, – стал рассказывать о своих изысканиях один из гвардейцев. – Живут очень богато, уверенно и довольно дружно. Кажется, здесь и бедных‑то не существует. Чуть позже удалось возле озера разговорить ночных рыбаков, так они хвастались, что живут зажиточно, а копченую и соленую рыбу у них прямо с подворий забирают перекупщики по отличной цене. Больше ничего ценного в их болтовне не было, границей они совершенно не интересуются. Хотя мне и показалось, что они что‑то скрывают. На мое предложение угостить их спиртным или отблагодарить монетой со смехом отказались. Мол, мы тебя и сами угостить можем. Скорее ты беднее нас выглядишь.
– Вот и мне показалось, что местные что‑то скрывают. – Второй гвардеец ожесточенно почесал пятерней заросшую щетиной скулу. – Чего только я у местных слуг и поваров не выспрашивал: молчат как рыбы. А при виде денег чуть кричать истерически не начинали. Решил податься на конюшню и там затеял разговор с конюхами, которые наших лошадей чистили. Вначале ничего особенного, тоже отнекивались, но, когда сумму поощрения упятерил, вроде как согласились на разговор, но вначале спросили: «Зачем в Айлон стремитесь?» Ну я им и рассказал, что мы только королевство проскочить хотим, потому что срочно в Палранию надо добраться. Мол, наследственные дела там у хозяина, и все такое. Тогда они и сказали, что проходы на ту сторону еще остались некоторые, но их знают только опытные и очень высокооплачиваемые проводники. И если у нас отыщется определенная сумма, то завтра днем нас переведут.
– А почему не ночью? – удивилась Люссия.
– Говорили, что ночью там даже проводники боятся ходить. Слишком много магических ловушек и еще больше физических: всяких волчьих ям с острыми кольями, сетей ядовитых и падающих бревен.
– Ну, с проводниками понятно: какие бы строгости на границе ни существовали, контрабандисты все равно отыщутся. И чем лазеек меньше, тем прибыли у рискующих незаконных торговцев выше. Когда обещали проводника привести?
– Утром, на рассвете. Только вот сумма за переход и в самом деле слишком…
– Не важно, – остановил гвардейца Семен и требовательно посмотрел на демонов.
– А в нашем мире здесь сущий бедлам творится, – со скорбью начал охотник, имеющий пятый уровень Шабена. – Полная нищета, все выжжено и почти никого не видно. Отыскали только одного мокрастого, да и тот от страху чуть при этом не помер. За два малых шаломакра, правда, рассказал все, что знал. Почти все отсюда давно сбежали из‑за постоянных наскоков из Айлона полувоенных бандитских формирований. Причем если бы только грабили, а то убивают жестоко всех почем зря без разбору, причины и пользы. Такое впечатление, что специально создают вдоль границы выжженную и пустынную зону. Этот мокрастый потому лишь остался здесь, что у него ни родственников нигде нет, ни убегать ему некуда. Сирота с детства. Прячется тут недалеко в пещерке возле самого озера.
– Выходит, вам еще и повезло, – удивилась Люссия. – Потому что мне за полтора часа вообще никто не встретился. Почти до самой границы доехала, и показалось, что все давно вымерли. Плохие места, неприятные… Ну а ты разговорил хозяина?
Семен с досадой цокнул языком:
– Увы, так и не удалось владельца этого двора вызвать на полное откровение. Все юлил, да изворачивался, да на окно, словно вор, оглядывался. Скользкий он какой‑то, ни слова о контрабандистах и проводниках не пикнул. Тогда я его попросил вкратце рассказать, что вообще здесь творится и по каким таким причинам. Вот тут он чуток оттаял, поделился, так сказать, наболевшим. Видимо, и самому такое положение вещей не нравится. Ведь если бы граница была открыта и торговля процветала, то его постоялый двор, стоящий у самого тракта, имел бы очередь из постояльцев и столующихся путешественников. А так – еле влачит жалкое существование.
О причинах напастей в демоническом мире хозяин постоялого двора не знал, а вот по поводу человеческого размежевания ему еще его дед рассказывал, хорошо помнивший события шестидесятилетней давности. В те времена здесь все было красиво и празднично: и городок был гораздо большим, и жители жили намного зажиточнее, и княжество с королевством дружили, души друг в друге не чаяли. Да, в сущности, и с другими соседями айлонцы уживались вполне мирно, без кровопролития решая все возникающие проблемы.
Положение резко поменялось с той минуты, когда в окружении правящей династии королевства появился какой‑то заезжий Шабен с необычайно высоким уровнем. Точно никто умений этого человека не знал, но всего лишь за полгода он пробрался к самому трону и сумел намертво втереться в доверие тогдашнего монарха. Его назначили начальником всей охраны и тайного полицейского сыска и успели сделать это вовремя. Потому что Шабен с диковинным именем Пасибжух мастерски ликвидировал несколько опаснейших покушений на членов королевской семьи. Спас пару раз самого монарха и раскрыл как минимум три крупных государственных заговора. Причем в последнем из них оказались замешаны, по результатам следствия, окружающие Айлон соседи. В напуганном королевстве началась массовая истерия перед лицом возможной со всех сторон агрессии. Границы перекрывались, торговля прекратилась, а все посольства были грубо выдворены вон. Попутно Пасибжух от имени правящей династии провозгласил о полной самообеспеченности избранного народа и нежелании видеть любых посторонних личностей на территории Айлона.
С тех самых пор наследственность династии продолжалась, теперь правил уже внук того самого короля, а вот начальник полиции и стражи оставался все тот же не жалующийся на здоровье Пасибжух. Да и вся внешняя политика не менялась. Скорее наоборот, только ужесточалась, и по всей границе продолжали мудрить с новыми ловушками, баррикадами, сплошными стенами, застругами и засадными отрядами из наиболее обозленных воинов. Со стороны это все казалось буйным массовым помешательством, а вот что думали об этих строгостях простые подданные, известно не было. С той стороны вырваться считалось еще сложнее, а те редкие, единичные перебежчики, которым удалось или пришлось бежать в то же княжество Лотос, вещали совсем противоположное: от безмерного счастья жить в такой изоляции до беспросветного горя, которое чаще всего приходилось ежедневно топить в алкоголе.
– Так что лезть в этот сумасшедший Айлон, – стал подводить итоги Семен, – мы не должны по двум причинам: страшная опасность для демонов от разбойников и людям въехать проблематично. Уже не говорю о больших опасностях при выезде и возможной погоне через все королевство после въезда.
– Ну за нас можешь не переживать. – Насытившаяся Люссия выглядела сонной и раздобревшей. – Тройка таких Шабенов, как мы, любую банду разгонит. А вот людям туда соваться и в самом деле опасно.
Загребной посмотрел на нее с такой иронией, что сам не сдержал улыбки:
– Кто бы говорил. Мы ведь тоже везде прорвемся. Но решать окончательно будем утром, после разговора с проводником. Хочется услышать и его мнение о трудностях или лазейках на той стороне. Королевство большое, проблематичное, надо узнать о нем очень много, и только тогда мы сможем промчаться на юг, хоть как‑то маскируясь под тамошних обитателей. Вопросы, предложения? – То ли всем все было ясно, то ли от усталости уже на ходу засыпали, но в ответ не раздалось ни звука. – Тогда баиньки! Дежурим как обычно!
С утра и в самом деле, как только стали выходить из комнат, так сразу встретились с чинно ожидающими их на лавках проводниками. Сразу двумя. Солидные, уверенные в себе мужчины первым делом поинтересовались, устраивает ли троих путников такая оплата, и договорились об авансе в одну треть. И только после этого согласились спуститься вниз и более подробно ответить на любые вопросы. О присутствии рядом еще троих демонов им сообщать не спешили.
Со слов опытных контрабандистов получалось, что самое сложное – это пересечь границу, а уж в Айлоне никаких проблем ни для передвижения, ни для бешеной скачки не существует. Тракт там поддерживают для собственных нужд в идеальном состоянии, а в стоящую чуть слева от прямого пути столицу посоветовали не заезжать вообще. Мол, в том городе слишком уж полицейский надзор строгий, могут и пристать к проезжим людям с ненужными вопросами. На противоположной стороне посоветовали поступить точно так же: разыскать таких же проводников и без лишнего шума перейти границу по тайным тропам. Мало того, мужчины с особой солидностью и знанием себе цены предложили дать путникам один надежный адресок, чтобы вообще не пришлось на противоположном краю «независимого» государства искать нужных людей и тратить на это лишнее время.
– Конечно, за наводку на наших коллег мы тоже берем два золотых, но уже перед самым прощанием на той стороне, когда доведем вас до спокойного, полностью безопасного места.
Подобные утверждения вообще снимали всякие вопросы по поводу выбора другого маршрута движения, поэтому Загребной сразу выдал оговоренный аванс и дал команду собираться в дорогу. И только уже сидя в седле, весьма удивился высказыванию Люссии, внимательно присматривающейся к оставшемуся возле них проводнику, который поправлял седло на своей худой и облезлой кляче:
– Не нравятся они мне…
Полюбовавшись ее нахмуренным личиком, Семен тихонько рассмеялся:
– Ха! Видимо, ты забыла, какие в вашем мире рассказывают страшные истории о кровожадных людишках и пугают ими маленьких демонят перед сном. Честно говоря, я и сам их побаиваюсь: без хвостиков, без рожек! Кошмар живой плоти, а не существа! Остается только поражаться, как это твоя светлость согласилась меня сопровождать в таком длинном и опасном путешествии. Да еще и так близко ко мне приближаясь.
Демонесса немного расслабилась и улыбнулась в ответ:
– Ну, ты совсем другое дело. Еще страшнее…
– Почему?
– Потом как‑нибудь расскажу, а то зазнаешься…
А тут и второй проводник появился, отвозивший аванс домой, и восемь сущностей устремились к границе.

Глава седьмая
Жадность губит

До самой границы добрались быстро. К сожалению, Платформа кончилась, и в демоническом мире начались покатые, внушительные холмы. Но подобное дело считалось для путешественников нормой, и демонесса с охотниками сразу поспешила вперед, дожидаться людей на первом же одинаковом участке совмещенных миров. О демонах проводники так ничего и не узнали, так что уменьшения количества участников не заметили. Зато Семену дать дополнительные пояснения обстоятельные мужики не поленились:
– С нашей стороны только раз в день небольшой разъезд пограничников появляется. Да и то командиры через силу заставляют, чтобы рядовые хоть какую‑то службу несли, днем проезжали да под ноги посматривали. Потому как ночью все только в трактирах и по бабам шастают.
– Ага, – поддакнул второй. – А чего им тут топтаться без толку? Ходят слухи, что князь вообще хочет тут всех военных бездельников сократить да разогнать.
– Давно пора, только девок портят! – со злостью сплюнул его товарищ. Потом решительно выдохнул, подобрался и скомандовал: – А вот теперь, господа хорошие, начинаем двигаться с наивысшей осторожностью. Мы своих животных оставляем вон в том распадке, они там всегда пасутся. Для вас самое главное: идти след в след. Лошадей держать крепко, если хоть одна в сторону дернется, нам всем торба! В определенных местах слушать меня внимательно и ни в коем случае не наступать на обозначенные коряги, корни или веточки. Поплутать, конеч но, придется, но думаю, за полтора часа справимся. За мной! Мой товарищ идет замыкающим, к его указаниям тоже прислушивайтесь, как к родной маме.
Полтора часа изнурительного и напряженного перехода замучили всех пятерых. Петляли так сильно, витиевато и странно, что порой возвращались к собственным следам, но уже с другой стороны. Но иначе пройти бы не получилось: непреодолимая полоса препятствий наверняка разрабатывалась и строилась самыми талантливыми специалистами. Оставалось только поражаться, как проводники, не будучи даже Шабенами начального уровня, умудрялись замечать то, что Загребному удавалось рассмотреть лишь с применением всего арсенала своих умений. В некоторых местах идущий впереди мужчина с помощью натяжения тончайшей бечевы деактивировал несколько смертельных сюрпризов, хоть и потея при этом, но не теряя словоохотливости:
– На обратном пути мы их опять активируем, нельзя, чтобы хоть кто‑то догадался о повреждениях.
– Поражаюсь! – признался Семен. – И как вы их все секреты знаете?
– Хе‑хе! Да мы тут порой днюем и ночуем. Случается, что на наших глазах айлонские пограничники стараются, а нам только и остается, что смотреть и запоминать. Одна беда: шелохнуться порой нельзя. Зато теперь мы здесь как хозяева ходим, безбоязненно.
Трудные полтора часа принесли пользу и в познавательном плане. Если гвардейцы только и старались идти правильно да прислушиваться к командам сопровождающих, то сам Загребной пытался рассмотреть, а потом и понять систему действия каждой встреченной ловушки и каждой изощренной западни. И если на первых шагах ему так и хотелось вслух похвалить отважных и всезнающих проводников, то к концу перехода он уже и сам прекрасно различал опасные участки и мог бы преодолеть их и сам, при несколько большей потере времени. Все смертельные сюрпризы стали повторяться, разнообразились только методы маскировки спусковых устройств, глубина ям, количество таранов да высота расположенных над самой землей натяжек. Подобные знания могли пригодиться и на противоположной стороне королевства. Вряд ли там пограничники работают по иным схемам, хотя все равно будет лучше воспользоваться проводниками, как и в данном случае.
Один только непонятный момент насторожил Семена в последние четверть часа пути. Идущий впереди проводник обезопасил проход перед собой сильным натяжением веревки, уходящей куда‑то в землю, и это было оправдано, но вот замыкающий мужчина на том же месте ненадолго замер и потянул еще одну бечевку. Его движение Загребной заметил чисто случайно, оглянувшись вполоборота, но этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить слова Люссии о том, что ей эти люди не нравятся. Сконцентрировав слежение на той самой бечеве, удалось заметить, что она просто подняла на верхушке сосны одну‑единственную ветку. Причем ветка ни с какой из ловушек связана не была.
Завершили переход на солнечной лесной полянке, с которой в нужном направлении уходила заброшенная лесная дорога. Именно на нее и указал проводник:
– Теперь можете уже верхом. Через пяток километров так прямо на тракт и выскочите. Только там постарайтесь выходить из леса неприметно, лучше вообще по одному, и первый час слишком не гоните. Ну а потом мчитесь во весь дух, никто вас и остановить не посмеет.
Немного разочарованный, но не снижающий бдительности Семен осмотрелся вокруг, дал несколько ненужных подсказок гвардейцам по поводу подтяжки конской сбруи и только потом рассчитался за работу. На довесок протянул два золотых:
– Это за обещанный адресок.
Деньги мужики приняли степенно, адрес и имена проговорили без заминок, поблагодарили и пожелали удачного пути вполне искренне и доброжелательно, да и в обратную дорогу отправились без нервозной или излишней поспешности. А вот дальше они поступили совсем странно. Пройдя всего с полсотни метров и думая, что их совсем не видно за густым кустарником и подлеском, оба проводника бросились чуть в сторону от тропы и ловко, словно обезьяны из диких джунглей, вскарабкались на отдельно стоящее, стройное дерево. Густые ветви идеально подходили для восхождения, а вот густая листва, словно зеленое веретено, не давала рассмотреть даже огромного медведя. Может, проводники и знали, что Шабен с сорок пятым уровнем может отследить теплокровное животное или человека в пределах ста метров еще и днем, но вряд ли подозревали, что маг такой силы как раз не сводит с их контуров взгляда. Конечно, в ту самую секунду никаких доказательств предательства еще не было, может, мужики собрались проверить с высоты обратную дорогу, но короткая команда с уст командира слетела:
– Держитесь рядом со мной, стремя к стремени!
Когда гвардейцы приблизились, он накрыл всех межмирской мантией и маленькими шажками стал продвигаться вперед, теперь уже задействовав умения Шабена на полную мощность. Если здесь и существует какая‑то опасность, то лишь по ходу их движения. Только вот ничего подозрительного так в глаза и не бросалось. Масса деревьев без признаков крупной живности, заброшенная дорога со слегка пожелтевшей травой да ничем не примечательные заросли густого кустарника. Семен хотел было уже на всякий случай ударить средней силой по зарослям, как вдруг понял, что его беспокоило больше всего: те самые проплешины увядшей и пожелтевшей травы! Тени и влаги в лесу хватало, солнце так выжечь растительность не могло, а значит…
Удар осталось лишь перенаправить на новую цель. И огромный участок дороги словно рухнул в пропасть, разверзся и открыл длинную траншею с густо утыканным острыми кольями дном. А с правой стороны траншеи, в нишах, виднелось с десяток вооруженных до зубов пехотинцев. Они дернулись было с копьями на колья, но, не увидев там ожидаемых жертв, с недоумением посмотрели наверх. Обнаружив дичь, которая сейчас сама выглядела как охотник, почти весь десяток дружно отбросили копья и потянулись к стоящим возле земляных стенок лукам. Это окончательно решило их участь.
Пятьдесят седьмой уровень Шабена позволял Загребному расплавить одновременно несколько кусков железа весом до двадцати килограммов. Или заморозить до состояния льда несколько кубических метров воды. Мог он убить нападающих и более простыми способами, да только ненависть к действующим исподтишка предателям потребовала самого горячего участия. И страшная сила опустилась в траншею лишь в тот момент, когда копья стали падать на землю. И после небольшой задержки все шлемы на пехотинцах одновременно превратились в расплавленное железо. От болевого шока и паралича никто из погибающих не успел даже громко вскрикнуть, разве что некоторые еще некоторое время хрипели в предсмертных конвульсиях.
От этого зрелища гвардейцы словно окаменели, неслушающимися руками сжимая уздечки. Пришлось их приводить в чувство очередной командой:
– Из траншеи вон в ту сторону уводит подземный ход. Зарядить арбалеты! Найти выход и уничтожить сторожа! Потом отыскать их лошадей! Выполнять!
Словно бессловесные роботы, оба воина бросились в указанном направлении, а сам командир неспешно развернулся и поехал обратно, словно решил вновь перебраться через границу. При этом он сразу заметил, как проводники на дереве постарались сжаться до размеров белок, вот только никакому магу такие умения не снились. Всю сцену с засадой мужики видели сверху прекрасно, как и сразу поняли, что ни слезть они не успеют, ни сбежать. Разве что странный Шабен решит просто посмотреть на их следы и не заметит прячущихся. Увы… заметил…
Остановился внизу, присмотрелся сквозь листву. Грустно цокнул языком.
– И многих вы так предали?
Вместо ответа послышалось лишь испуганное мычание.
– М‑да… значит, многих… На смертях наживаться нельзя, а посему и наказание будет соответствующим…
Сразу сверху под ноги коня плюхнулся кошель с деньгами и раздался сдвоенный голос:
– Прости!..
– Да нет, эти деньги останутся с вами, – решил Семен, разворачивая коня. Но отъехал недалеко, всего лишь на пять метров. Обернулся в седле и пробормотал: – Надо опробовать свой пятьдесят восьмой. Заодно и приговор приведу в исполнение.
В следующий момент все дерево занялось огнем: от корней до самой макушки. Вопли из двух глоток наверняка достигли и княжества Лотос. Но вскоре прекратились, а два тела, запутавшиеся в ветвях, так и остались догорать вместе с неповинной листвой. А брошенный кошель присыпало мелким, белесым пеплом.
Возле траншеи появилось новое действующее лицо. Гвардейцы на аркане приволокли подраненного командира уже погибшего десятка и с ходу, не в силах отвести взгляд от горящего дерева, отрапортовали:
– Охранял одиннадцать лошадей в овраге. Когда услышал вопли тех двоих… кхе… попытался уйти, но мы его сняли арбалетным болтом. Рана неопасная.
– Обыскать, усадить на коня! Перевяжите рану. Буду допрашивать его на ходу. Двигаемся дальше!
Плененный с ужасом переводил взгляд с траншеи с трупами своих подчиненных на дерево. Видимо, знал, что именно там обычно прятались проводники‑предатели, и никаких сомнений об их судьбе у него не оставалось. А когда Загребной соединил удар большой силы с эманацией страха и покорности, то пленник окончательно превратился в безвольную тряпку. И на любой вопрос отвечал без раздумья или попытки хоть что‑нибудь скрыть. Из этих ответов и вырисовалась общая картина происходящих здесь ужасов.
Отряд пограничников уже давно сотрудничал с так называемыми проводниками. С истинных контрабандистов они исправно и регулярно снимали дань, а вот всех остальных путешественников или просто искателей приключений грабили до последней нитки, убивали и зарывали тела в землю. Причем всегда действовали наверняка, ни разу не предложив банальный выбор «кошелек или жизнь!», – забирали все. Потому что побаивались нарваться на Шабена высокого уровня и потерять хоть одного подельника. Но, как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец все равно найдется. Так и тут, нарвались.
Пока ехали к тракту, пленник рассказал все о преступлениях своего отряда, ответил на прочие косвенные и некосвенные вопросы и проинформировал, как и где пользоваться найденными у него кожаными лоскутами с гербом Айлона и несколькими чернильными оттисками. Последние фразы он уж договаривал, когда все остановились на Платформе и тройка демонов с озабоченными лицами прислушались к допросу. Как только Люссия поняла, в чем дело, так сразу потянула свой смешанный меч из ножен, и только резкий окрик Загребного остановил демонессу от немедленной расправы. Потом он уже чуть мягче добавил:
– Постой, все равно он будет казнен.
Пленник словно очнулся после этих слов и попросил:
– Только не затягивайте. Такой мерзости, как я, и в самом деле давно следовало умереть. И я… готов.
Они находились совсем рядом с древним трактом, по которому передвигались одинокие путники как верхом, так и пешком, громыхали крестьянские возы да очень редко проплывали кареты состоятельных людей. Как ни странно, но на группку из четверых всадников никто не обращал особого внимания, видимо, своих забот хватало. Да и в демоническом мире особого оживления не наблюдалось, разве что в пределах видимости на краю Платформы десяток древесных возводили какое‑то жилье.
И так Семену стало неприятно на душе, так захотелось избежать очередного случая сделаться палачом и судьей в одном лице, что у него зубы свело от внутренней дрожи. Кое‑как с этим справившись, он сказал первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать:
– Тебя как зовут?
– Ганидем…
– Твоя участь решена, но мне неприятно сейчас даже думать о казни.
– Верю, господин, верю… Я сам удивляюсь тому, что с таким никчемным существом еще можно дышать одним воздухом. Но вы имеете полное право не марать о меня руки, поэтому прошу дать мне меч или кинжал, у меня еще остались силы умереть самому.
– Ладно, Ганидем, если тебя готовы принять в пятом эфирном слое…
С этими словами Семен спешился, подошел к пристяжной лошади и достал из тюка с оружием короткий меч, вставил его рукоятью в расщелину между камнями и указал на острие приглашающим жестом:
– Вот твой палач! – Затем опять вскочил на своего коня и посоветовал решительно спешивающемуся смертнику: – Начинай действовать только после того, как мы хоть немного проедемся по тракту.
– Хорошо. – Взгляд Ганидема стал таким безумным, потусторонним, просветленным и решительным одновременно, что все люди и демоны почему‑то вздрогнули. – Пусть вам в пути сопутствует удача, странники…
После этого раненный в бедро пленник опустил голову и прошагал к торчащему из земли мечу. Весь мини‑отряд так кучно и выехал на тракт и двинулся по нему, постоянно оглядываясь на одиноко стоящую на обочине фигуру. И лишь частично совместившаяся с Загребным маркиза Фаурсе горячо зашептала ему прямо в ухо:
– Зачем ты оставил его в живых?!
– Мне кажется, этот разбойник и так уже умер, – стараясь, чтобы остальные спутники их не услышали, ответил Семен. – Физическая смерть его не испугает, скорее станет благом…
– Хм… сейчас посмотрим…
– Постой! – Он отстранился, пытаясь заглянуть своей собеседнице прямо в глаза. – Но откуда ты поняла, что он останется жить?
– Догадайся с первого раза!
– О‑о‑о!.. Неужели? Да ты перескочила на двадцать девятый! Иначе…
Иначе демонесса ни в коем случае не смогла бы рассмотреть, что граф Фаурсе оставил в расщелине между камнями лишь иллюзию боевого оружия из железа. Умения пятьдесят шестого уровня ему это позволяли без труда, чем он и воспользовался, руководствуясь нежеланием казнить и еще каким‑то спонтанным, подспудным чувством.
Они оглянулись одновременно как раз в тот самый момент, когда командир пограничного десятка преступников, уже казненных дланью судьбы, раскинув руки в стороны, упал на блестящее лезвие, которое вылезло у него из спины. Упал и замер без малейшего движения.
– Да‑а… прямо сердцем, – послышался одобрительный шепот одного из гвардейцев. Второй тоже его поддержал с философскими нотками в голосе:
– На этот раз – насмерть…
Тогда как Люссия опять с недоумением зашептала:
– Иллюзия меча вот‑вот пропадет, но тем не менее он и в самом деле мог умереть. Если настроился только на смерть…
И только Загребной обратил внимание на совершенно другой аспект события. Если до того никто на обочину практически не смотрел, то в момент падения самоубийцы на меч чуть ли не все поголовно люди, находящиеся на тракте, в едином порыве посмотрели в сторону происходящего. Послышались громкие вскрики, изумленные восклицания, кто‑то остановился, кто‑то ускорил движение, стараясь подъехать ближе и рассмотреть мертвого получше. Вот уже остановились сразу две телеги, и горстка крестьян сошла с тракта. Остальные зрители тоже спешно подтягивались, и, скорее всего, через минуту‑две на том месте будет не протолкнуться.
– Галопом! – скомандовал Семен, первым подстегивая своего коня.
Дальше старались ехать не оглядываясь, и, только когда скрылись за первым поворотом, сильно сомневающаяся демонесса выкрикнула:
– Все‑таки зря ты его оставил в живых! Если не хотел сам – дал бы мне.
Некоторое время он скакал, словно не слыша голоса из демонического мира, и лишь когда порицание готово было сорваться с уст во второй раз, неожиданно выкрикнул в ответ:
– Забудем о нем! Разбойник умер!

Глава восьмая
Город Пачере

Так и мчались весь день, сменяя животных и не делая ни единого привала. Ночь провели в какой‑то захудалой гостинице, в которой отсутствовали элементарные удобства. И вот там, рассматривая, как Люссия старается незаметно растереть свои ягодицы, командир мини‑отряда запоздало раскаялся: «И куда мы так мчимся? Насколько я теперь чувствую, Федору непосредственная опасность не грозит, разве что в дальней перспективе. Да и то как‑то неопределенно. Значит, можно чуток сбросить темп, иначе маркиза не выдержит. Вон ее как всю выворачивает, а здесь даже ванны нет, хотя кухни обоих миров совмещены…»
Поэтому во время ужина он достал карту, поводил по ней пальцем и с решительным видом обрадовал своих подчиненных:
– Следующую ночь проведем в столице.
– Но там ведь опасно! – без промедления воскликнула демонесса. – Там жесточайший полицейский надзор.
– Не совсем так. – Загребной отрицательно помотал головой. – Предатели нарочно сгустили краски. Тем более что с имеющимися у нас на руках документами мы можем в Пачере останавливаться хоть на постоянное место жительства. Крюк совсем небольшой, до темноты вроде как доберемся, и условия нам для нормального отдыха просто необходимы. – Намекая на свой неприятный запах, он в шутку добавил: – А то чувствую, что еще одна такая ночевка – и меня к себе никакая лошадь не подпустит.
Последний довод сразу убедил маркизу, она скромно затихла, стараясь незаметно доесть свою порцию. После чего самой первой умчалась в свою комнату. А к утру она все равно выглядела чище, свежее и опрятнее, чем все остальные путники. Видимо, минимум воды в своем мире она все‑таки отыскала.
Утром, перед выездом, успели обсудить и те сведения, которые получили от единственного оставшегося в живых пограничника. По его словам выходило, что в демоническом мире жуткие погромы у соседей творили не все обитатели поголовно и повсеместно, а специально для этого созданные три дивизии карателей. До зубов вооруженные демонические вояки, двигаясь вдоль границы справа налево, только тем и занимались, что грабили, жгли и убивали ни в чем неповинных демонов, которым не повезло жить рядом с Айлоном. Оставалось только поражаться, для чего власть имущие д ругой стороны Изнанки пошли на такой шаг и что конкретно этим преследовали. По некоторым домыслам и догадкам предполагалось, что и здесь решительное слово сказал человек, шеф тайной полиции и начальник личной охраны монаршей династии. Но пока все эти ничем не подтвержденные сведения попахивали полным абсурдом. Ну ладно, боятся людей, ну ладно, повздорили с соседями, но зачем создавать полосу выжженной земли вокруг Айлона в демоническом мире? Что это дает? И кому?
Но больше всего данный вопрос волновал Загребного именно из‑за Люссии. Если им на пути попадется подобная дивизия карателей, то никакие его личные умения и никакие самоотверженные действия всего маленького отряда не спасут отчаянную маркизу Фаурсе при первой же конфронтации. Да еще и в том случае, если люди окажутся из‑за расхождений рельефа вне пределов видимости. Именно поэтому он намеревался более подробно узнать в столице, где сейчас находятся эти самые дивизии, и по возможности как можно дальше обойти карателей стороной. Конечно, задумка могла и не получиться, но здравым смыслом следовало пользоваться постоянно.
Во время дневного продвижения опять сконцентрировались только на дороге и, скорее всего, именно поэтому прибыли в Печере на час раньше и еще засветло расположились в самой лучшей подвернувшейся по ходу дела гостинице. Все это пространство с городскими застройками находилось на гигантской Платформе, которая своими размерами поразила даже Люссию. Как бывшая преподавательница Масторакса Знаний она прекрасно знала географию континента. Но о таком совмещении обоих рельефов никогда ранее не слышала. Хотя сразу попыталась обратить свое незнание в шутку:
– Скорее всего, здесь «независимость» сказывается.
К слову сказать, как в городских воротах, так и в самой гостинице с людей потребовали документы для осмотра и регистрации. Из чего следовало, что полицейское ведомство и в самом деле работает с невероятной эффективностью и рвением. На этом фоне полное игнорирование демонов выглядело несколько не соответствующим здравому смыслу. Тем оказывали точно такой же спектр услуг, предоставляли все условия проживания и предлагали в меню самые разнообразные блюда, а вот кто они и откуда, тех же самых демонических слуг и администраторов не интересовало совершенно.
Сильно отличалось и поведение обитателей обоих миров. На людских улицах наблюдался просто идеальный порядок. Причем не только в смысле чистоты улиц, но во внешнем виде каждого обитателя столицы, отсутствием даже маломальских правонарушений. Дети не бегали и не кричали, всадники и кареты передвигались чинно и благородно. Лихачей не наблюдалось, выпившие обыватели и те не встречались. Что характеризовало город вроде как с положительной стороны, но так и казалось, что в этом сонном царстве проживают лишь люди престарелого возраста. А если и встречались лица более молодые, то вели себя так, словно находились в предынфарктном состоянии.
Совсем иначе вели себя демоны. Там и бегали, и кричали, и дрались, и выпивали. Застройки стояли хаотично, вкривь да вкось, разве что подстраиваясь под основные общественные совмещенные здания. В остальном рогатым и хвостатым было совершенно наплевать на бесхвостых и безрогих. На что те отвечали полной взаимностью. Оставалось лишь удивляться, как и где пересекались и общались правящие столпы этого государства и насколько хорошо они умудрялись согласовывать совместные действия. Потому что действия вдоль границ согласовывались однозначно.
Когда все привели себя в порядок, вымывшись и переодевшись в скромные, но чистые одежды, первым делом заказали ужин прямо в свои совмещенные по соседству номера. Но тут маркиза Фаурсе предложила не просто наесться в общей гостиной да завалиться спать по комнатам, а выйти ненадолго в город, прогуляться, поужинать в другом месте и только потом предаваться отдыху. Кажется, и охотники, и гвардейцы были не против подобной разрядки. Внешне, по крайней мере. Потому что командир отряда прекрасно видел, как устали и люди, и демоны. Если бы они не были Шабенами начальных уровней, то вообще бы еще днем свалились со своих животных. Поэтому им отдых следовало дать в первую очередь. А причина для любого приказа у опытного руководителя всегда найдется.
– Нет, у нас слишком много ценных вещей и денег. Поэтому большинству из нас следует оставаться в гостинице для охраны. – Он понятным и не допускающим двоякого толкования жестом указал на гвардейцев и охотников. – Можете спать, уложив сумки и баулы под кровать, я установил охранные пищалки не только на двери, но и на окна. Так что в случае нежданных гостей они вас сразу разбудят. Ну и конечно же, закрывайтесь на запоры.
– А вы? – непроизвольно вырвалось у одного из демонов.
– Нам с маркизой действительно придется пройтись немного по городу, чтобы разобраться более полно в здешней обстановке. Когда вернемся – разбужу условленным сигналом. О! А вот и заказанный ужин! Хватит на всех, но можете и наши порции оприходовать. Если будем голодны, закажем еще.
Как обычно в таких случаях, Семен с Люссией привычно проверили пищу на отсутствие ядов и под завистливые взгляды своих подчиненных отправились на прогулку. И как только они оказались на совмещенном широком проспекте, демонесса со смешком шепнула:
– Мне хочется тебя взять под локоть.
– Хм! Нет ничего проще. – Он сконцентрировался, делая определенные преобразования, и вот уже ручка маркизы лежит на сгибе его локтя. – Уж такое делать мы умеем давно. Кстати, у меня тоже уровень поднялся на ступеньку: уже пятьдесят восьмой.
– О! Граф! Неужели скоро вы начнете отдавать свои долги?
– Честно говоря, поцеловать я могу уже сейчас… да и раньше мог… да… – Загребной слегка сбился с мысли, когда заметил, как идущий навстречу человек вдруг подавил стон‑восклицание и с вытаращенными глазами уставился вслед парочке из антагонистических миров. – Чего это он так? Мне кажется, что у него сейчас глаза на мостовую выпадут.
– Не забывай, – хихикнула маркиза, – что наверняка это не единственный Шабен среднего уровня, который нам может встретиться в столице. Для него это может быть шоком…
– Так, может, не будем смущать местных обывателей‑Шабенов своим раскованным поведением? – предложил граф Фаурсе. – Могут ведь надломиться моральные устои.
– А меня нисколечко это не беспокоит, – многозначительно призналась демонесса. – Я имею в виду их моральные устои. А вот о своих переживаю, и мне страшно.
– Чего боишься? Насмешек или ненависти?
– Ни того и ни другого. А уж тем более какого‑то порицания или презрения. – Она крепче сжала его локоть, словно боясь потеряться в сгустившейся толпе прогуливающихся прохожих. – Хотя вроде еще совсем недавно я бы, наверное, сгорела от стыда, если бы просто увидела подобную парочку со стороны. Но я ведь тебе говорила, что та прежняя Люссия умерла в тот самый момент, когда ты спас меня из лап наемных убийц на пустынной дороге. Но одновременно с ее гибелью родилась другая «я». И у меня теперь совершенно другие понятия как о жизни в целом, так и о морали в частности. На себя прежнюю я теперь оглядываюсь как на наивного, несмышленого ребенка. А вот тебя Изнанка сильно изменила? Или ты всегда таким был?
– Трудно сказать… – Семен заговорщицки подмигнул очередному Шабену, на этот раз демоническому, который тоже ошарашенно уставился на прогуливающуюся парочку. – Скорее всего, со стороны виднее, но наверняка пребывание в этом вашем сдвоенном мире внесло свои коррективы в мой характер. На Земле я и представить не мог, что придется когда‑нибудь собственной рукой убивать разумные существа. А уж тем более быть при этом еще и судьей, оглашающим приговор. В той далекой теперь Вселенной я и не подозревал о существовании иных созданий, сфер бытия или массы неизученных эфирных слоев. Да и вообще если посмотреть на все произошедшие со мной и моими детьми события со стороны, то остается только удивляться оставшейся у меня в голове толике разумности. Другой бы наверняка сошел с ума.
Кажется, маркизу нисколько не интересовали общие рассуждения. Ей однозначно хотелось послушать об отношении к себе.
– Когда я только стала Шабеном, мне мерцающие человеческие контуры показались символом ужасной неправильности, трагикомичности всей нашей Изнанки. А уж когда я разглядела, что вы без рожек и хвостов, то долго не могла подавить в себе невольные содрогания. А вот как ты отреагировал на моих соплеменников? Да и на меня в частности?
– Как отреагировал? – с подтекстом переспросил Загребной, останавливаясь и рассматривая огромную террасу ресторана, обслуживающего клиентов сразу в двух мирах. – Как на огромное и фантастическое чудо. А рожки и хвостики впоследствии вообще показались мне милыми, очаровательными и даже необходимыми. Слушай, может, присядем вон там и поужинаем?
Люссия лишь согласно кивнула, и вскоре они уже уселись за самый отдаленный столик. Вокруг них восседало множество как компаний, так и парочек, порой совмещаясь при этом и даже не подозревая о взаимопроникающих телах. Но все они группировались только с себе подобными. Если и были среди них Шабены, то общения между ними не замечалось, да и разговоры в каждой группе разумных велись такие, словно другого мира в Изнанке и не существовало. Вся разница заключалась лишь в том, что демоны вели себя развязно, шумно и без всякого стеснения, тогда как люди словно соревновались в соблюдении тишины, правилах церемониала и пристойности. Но официанты в разных мирах поспешили к столику новых посетителей почти одновременно. И когда они удалились за заказанными блюдами, Люссия настояла на продолжении темы:
– Ты хотел рассказать обо мне, но мы отвлеклись. Зато сейчас – я вся внимание.
Любуясь ее личиком, Загребной поставил локти на стол, положил на скрещенные ладони подбородок и перешел на шутливый тон:
– Разве можно о тебе рассказать что‑то новое? Достаточно просто смотреть на тебя и восхищаться твоим совершенством. Еще когда я в первый раз увидел тебя, то весьма удивился, почему толпы демонов не носятся за тобой, не ползают на коленях у твоих ножек и не предлагают руку, сердце и… все остальное, что у вас предлагают для соблазнения безумно понравившейся дамы. Ммм… а уж твоя фигурка так вообще может свести с ума кого угодно.
– Что‑то по тебе не заметно сумасшествие…
– Как не заметно?! – продолжал дурачиться граф. – Может, твоя светлость не туда смотрит? Или не присматривается к моим поступкам? В большинстве своем они явно противоречат здравому смыслу. Например, я так на тебя засмотрелся, что совершенно перестал следить за окружающими и думать о нашей безопасности. А ведь вон тот господин уже минут пять не сводит с нас цепкого, выжидательного взгляда. И только что от него в стороны разбежались сразу три серенькие, незаметные личности. Кажется, нами заинтересовалась ну очень крупная рыба…
Демонесса посмотрела на заинтересовавшегося ими человека с явным раздражением:
– Боюсь, что такая наживка, как мы, для его пасти окажется слишком громоздкой. – Затем опять повернулась к своему собеседнику и не стала скрывать досадливую улыбку: – Говоришь, перестал следить за безопасностью? Не верится мне в это, скорее наоборот, утроил бдительность.
– Другая крайность еще хуже первой. Потому что именно на твоей безопасности я теперь помешан больше всего.
Вот это признание понравилось Люссии намного больше, и она кокетливо сложила губки бантиком, капризно переспрашивая:
– Правда? Но какие я могу из этого сделать выводы?
Семен сделал вид, что полностью проигнорировал игривый тон, и, многозначительно подмигнув, перенес все свое внимание на приближающихся официантов:
– Наконец‑то они нас решили накормить! А то нам уже говорить не о чем на пустой желудок. Разве что только осталось одно высказать: признание в любви.
– Ничего страшного, – тоном терпеливой учительницы сразу же откликнулась демонесса. – Высказывай все, что наболело. Для такого случая я и поголодать готова. Ну? Не таись, веди себя естественно!
К ним на стол стали выставлять доставленные закуски и блюда, и все это время парочка просто молча смотрела в глаза друг друга, а когда официанты удалились, Загребной после продолжительного вздоха признался:
– Нет, к таким откровениям я еще не готов. Боюсь… А вдруг меня высмеют после такого признания?
– Хм! Жалкий трус! – томным шепотом обозвала его маркиза. – А еще рыцарем назвался, имя себе громкое придумал: Сефаур…
– Ну, так сражаться легче, – с приятным волнением в груди продолжал флиртовать Семен. – Там хоть увернуться можно от встречного удара, а вот здесь…
– А ты попробуй, – поощрила его маркиза. – Рискни… Вдруг это не так страшно, как тебе кажется.
– Да‑а?.. Ну если под твою ответственность и если ты дашь обещание вести себя примерно, то…
Он замолк, подбирая слова, но Люссия не выдержала затянувшуюся паузу:
– Удивительно! У меня такое впечатление, что я беседую со сквалыжным торговцем! Если бы у тебя не было детей, я бы с уверенностью утверждала, что ты девственник. Или прима‑артист душещипательных спектаклей.
– Однако! Ты смело можешь идти в прорицательницы: сразу угадала по поводу артиста! Да‑а… от тебя ничего не скроешь… – Но в следующий момент его взгляд потяжелел, а игривая улыбка исчезла с довольного лица, словно ее там и не было. – Кажется, самый заинтересованный наблюдатель больше не в силах ждать нашего приглашения.
Маркиза Фаурсе обернулась слишком резко, а ее агрессивный тон мог бы отпугнуть кого угодно:
– Что вам угодно?!
Мужчина сделал еще пару шажков и склонил голову в приветствии:
– Добрый вечер! Меня зовут Пьер Лаукше, начальник полиции центрального столичного района. Хотел бы задать вам всего несколько вопросов. – Заметив, что глаза демонессы опасно сужаются, мужчина спокойно добавил: – Понимаю ваше нежелание со мной общаться во время вашего… хм, интимного ужина, поэтому перестраховал свое тельце под межмирской мантией. Да и оберегов мне положено по должности носить на себе большую кучу и маленькую тележку.
Загребной взглядом постарался успокоить маркизу, призывая ее к выдержке. Подошедший и так не скрывал своего шестнадцатого уровня Шабена, и наверняка вокруг хватало его тайных и явных помощников. Раз их не пытаются грубо арестовать или напасть, то вполне вероятно, что и в самом деле беседа будет короткой и вполне безобидной.
– Присаживайтесь, господин Лаукше. Что вас интересует? Наша цель приезда, документы или что‑то еще?
– Спасибо. – Пьер присел. – Документы у вас в полном порядке. Мы уже проверили. Другой вопрос, что в нашем мире не проблема подделать что угодно. Или купить. Поэтому мои сомнения в вашей идентичности имеют очень веские основания.
– На чем же основываются ваши сомнения?
– На несоответствии вашего поведения общепринятым нормам. Айлонцы так себя не ведут. Да и с демонами они за одним столом сидят лишь по необходимости.
– Почему же вы нас не арестуете? – задал Семен прямой вопрос.
Начальник полиции продолжал отвечать с прежней уверенностью и откровением:
– Сомневаюсь, что это удастся. А нарушать покой и порядок во вверенном мне районе для меня немыслимо. Тем не менее я теперь почти уверен, что вы не из нашего королевства, и мне осталось выяснить только один вопрос: что вы собираетесь делать ранним утром?
– То же самое, что собирались делать и раньше: двигаться своей дорогой.
– То есть вы подтверждаете, что прибыли в Пачере лишь для короткого отдыха и вечерней прогулки перед сном?
– Совершенно верно. Глупо было бы проехать такой прекрасный город и не полюбоваться на него хотя бы несколько часов.
– Тогда не буду вам мешать. – Пьер Лаукше встал. – Приятного аппетита! – Но уже собравшись уходить, замер, словно что‑то вспомнив. – Но парочка вопросов у меня к вам все‑таки осталась. Надеюсь, после ужина вы мне уделите немного времени?
– Почему бы и не уделить! – с самым максимальным радушием воскликнул Загребной. – Всегда приятно поговорить с умным, знающим и словоохотливым господином.
Тем самым он как бы сразу дал понять, что если и будет разговаривать, то лишь с некоторой пользой и для себя. Мол, и у меня имеются некоторые вопросы. Допрос неприемлем, а вот беседа двух уважающих друг друга людей – всегда пожалуйста.
Кажется, начальник столичного околотка это понял, согласно кивнул и удалился с террасы. Проводив его взглядами, парочка приступила к ужину, с некоторым беспокойством обговаривая разные варианты развития событий.
– Думаешь, он и в самом деле боится нарушить покой вверенного ему района?
– Вполне возможно. Другое дело, что за время нашего ужина он может собрать в округе такие силы, что нам ну никак не отвертеться от ареста. – Семен внимательно осмотрелся. – Тут вон только за десять последних минут масса народа нового подвалила. Пойди догадайся, кто есть кто.
– А мне кажется, это нелогично. Какой тогда ему был бы смысл с нами разговаривать? Он ведь и так видел, что мы никуда не спешим и собираемся спокойно поужинать. Зачем нас взвинчивать?
– Как раз для повышения нервозности это и делалось. Вдруг мы запаникуем и подадимся в бега? Тогда наши преступные замыслы станут ясны, как вода в стакане. Тогда нас можно вообще уничтожать, не обращая внимания на шум, грохот и жертвы среди гражданских лиц.
– Все равно считаю: лучше спокойно с ним еще раз переговорить после ужина.
– А нам ничего другого не остается.
Правда, вся интимная атмосфера застолья испарилась и даже аппетит пропал. Но все равно они постарались растянуть удовольствие до максимальных пределов: если проситель проявит выдержку и настойчивость – значит, и в самом деле желает просто поговорить. Оставалось только догадаться, о чем именно.
К тому моменту, когда граф и маркиза покидали террасу ресторана, на широком проспекте стало еще многолюднее. Видимо, столичные жители не любили жарким летом много времени проводить на улице под палящими лучами солнца. Сумрак и звездное небо гораздо больше располагали к прогулкам и отдыху.
На ступеньках к ним опять с вежливым поклоном приблизился начальник полиции данного района и указал на большую, крутую карету, стоящую у противоположного тротуара:
– Не желаете проехаться?
– Ни в коем случае, – отказался Загребной. Не хватало еще только самому сунуть голову в возможную ловушку. – Пешком пройтись будет намного приятнее.
– Хорошо, как вам будет удобнее, – покладисто согласился Пьер Лаукше и сразу создал вокруг их трех тел полог тишины, поясняя при этом: – У меня ведь тоже есть недоброжелатели, поэтому не люблю, когда мои беседы подслушивают.
– Резонно, – согласилась Люссия, улыбаясь только одним краешком рта. – Я тоже подобного не люблю, хотя все мои недоброжелатели уже умерли. Подслушивать больше некому.
– Значит, вы счастливая, – без тени улыбки констатировал полицейский. – Но времени у нас мало, путь к вашей гостинице не так долог, как хотелось бы, поэтому я сразу приступлю к своим вопросам.
Семен незаметно пожал кисть демонессы:
– Хорошо, начинайте. Только и на мои вопросы отвечайте хоть изредка.
– Постараюсь, – кивнул Пьер. – Почему вы решили пересечь наше королевство? Несмотря на наши непреодолимые… хм, почти, границы?
– Вначале мы планировали объехать вас и все остальные трудности данного тракта чуть западнее. Но неожиданная агрессия Орлов Заката против Долины Гейзеров спутала нам все карты. Пришлось сильно принять к востоку. Потом мы довольно легко проскочили рыцарские долины и ради сокращения времени решили и здесь прорваться напрямик.
– Значит, вы из…
– Да, выехали из Мрака и стремимся как можно быстрее добраться в Колючие Розы. В этом городе и в самом деле остановились лишь для ночлега.
– А нельзя ли подробнее рассказать о событиях в Мраке и об этой странной агрессии султаната?
– Можно, я как раз в курсе всех основных и подноготных событий. Но, господин Лаукше, прошу теперь ответить на мой вопрос. – Заметив, что собеседник жутко скривился, словно после откушенного лимона, Загребной заверил: – Это не является государственной тайной, просто сократит нам немного время преодоления южного участка границы. Где сейчас находятся дивизии демонических карателей?
– Логичный вопрос, хотя я боялся более каверзного…
– Может, еще и до таких дойдем.
– Насколько мне известно, одна из дивизий как раз пять дней назад пересекла тракт на его южной оконечности. Следующая туда подойдет лишь недели через две, не раньше. – Заметив удовлетворенный кивок, полицейский попросил: – Теперь хочу послушать о подробностях в мире. Как вы поняли, разведки у нас как таковой просто не существует.
Сжато, но довольно красочно Семен обрисовал обстановку в Мраке, а также поведал о провалившейся провокации со стороны Орлов Заката. Осветив некоторые аспекты именно в том свете, какой посчитал нужным для сложившейся здесь обстановки. Потом слегка обрисовал события в Сапфирном королевстве и рассказал про кольцо разгорающейся конфронтации вокруг него. Напоследок несколькими мастерскими мазками талантливого рассказчика поведал о создавшейся новой империи Заря и о доминирующей силе королевства Саламбаюр.
Пьер Лаукше выглядел как ошарашенный первоклашка, попавший на урок выпускного класса. Оказывается, тут только еще оспаривали непроверенные данные о гибели всего гензырского войска во главе с его кровожадным ханом и муссировали без толку слухи о появлении нового Загребного. Что не могло не поразить.
– Разве в Айлоне нет тумблонов?
– Нет, – с горечью признался полицейский. – Уж я бы об этом знал.
– Как же вы до такого докатились? – не выдержала Люссия. – И кто в этом виноват?
– Увы! Вот на эти вопросы я отвечать не правомочен.
– А кто тогда правомочен и как с ним встретиться?
Их собеседник несколько нервно оглянулся, проверяя движущихся параллельно с ними своих людей.
– С тем, кто знает все, я бы вам встречаться не рекомендовал. Даже сам не знаю, как он отреагирует на мои своевольные изыскания, беседу с вами и запоздалый доклад по инстанции. Надеюсь только на сводку важных новостей мирового значения.
– Жаль, мне кажется, Айлон уже давно мог бы выйти из ненужной и вредной самоизоляции, – посетовал Загребной. – Но раз вы не ответили на вопросы маркизы, то и дальнейшее мое любопытство становится бессмысленным. К тому же оно носит лишь познавательный, сугубо частный характер и для нашего ведения дел в Колючих Розах не имеет малейшего значения.
Гостиница находилась совсем рядом, поэтому гости на оставшемся участке пути успели лишь коротко поведать о царящей в Рыцарских долинах вольнице и дать сравнение с другим государством рыцарей: баронством Жармарини. После чего их собеседник вообще перестал скрывать свой восторг:
– У меня такое ощущение, что вы лично уже объехали весь континент, знакомы с каждой страной и прекрасно знаете, что и где происходит. Хотел бы я так попутешествовать!
– Так что вам мешает? – пожала плечиками демонесса. – Граница и для людей вполне проходима, а уж для Шабена – и подавно.
– Нет, я давал присягу, – твердо возразил полицейский. Хотя сразу и пробормотал себе под нос основную причину: – И вся моя многочисленная родня попадет под тюремные репрессии. А то и хуже…
Возникла неловкая пауза, которую Семен прервал как можно более бодрым голосом:
– Тогда счастливо оставаться! Мы вряд ли еще встретимся: сразу после завтрака в путь, каждый час дорог.
– Удачи! – Полицейский вежливо склонил голову и удалился в сторону своей ползущей шагом кареты.
Уже подходя к снятым номерам, демонесса призналась:
– Никогда бы не поверила, что существуют такие умные и интеллигентные полицейские, если бы собственными глазами не увидела.
– Действительно, на таком посту такой человек в мире Изнанки – редкость. Но это уже их проблемы, что не могут между собой разобраться.
Больше беседовать они не стали, а сразу легли спать, тем более что командир отряда пообещал разбудить всех значительно раньше по одной причине:
– И раньше встанем, и завтракать здесь не будем. Перекусим в пути. Лучше перестраховаться и спрыгнуть из этого места как можно раньше.
Маркиза Фаурсе лишь кивнула на прощание, ей и самой здесь уже не нравилось.
Утром все шестеро и в самом деле поднялись на час раньше запланированного времени и нагруженные вещами прошли прямо к своим животным. Быстро помогли заспанным конюхам оседлать коней и больевов и при первых солнечных лучах промчались по городским улицам. На тракт вырвались без всяких приключений или заминок: ворота уже были открыты и у выезжающих из Пачере путников ничего не спрашивали.
Через километра три, когда до тракта оставалось еще примерно столько же, Платформа закончилась и в человеческом мире пошла заросшая лесом низина. Эти места отряд уже проезжал вчера, поэтому демонесса со своими охотниками сразу вырвалась вперед со словами:
– Подождем вас на тракте!
А Семен только и успел ей выкрикнуть вслед:
– Только осторожнее там!
И сам подстегнул лошадей. После вчерашнего интимного ужина он вообще стал бояться отпускать Люссию за пределы своей видимости. Настолько сильно его стал грызть подспудный червячок сомнений. Все ему казалось, что он не все продумал, не все предвидел и над его очаровательной демонессой нависла опасность.
Как оказалось, не над ней, а над ним! Лишь только он с гвардейцами заехал за второй поворот лесной дороги, как пришлось резко осаживать своих животных: поперек возвышалась сплошная преграда в виде колючих ежей из связанных бревен, со всех сторон на дорогу смотрели станины стационарных осадных стрелометов. Это не считая около двух десятков закованных в броню рыцарей, которые целились в путников из арбалетов. Чуть в стороне между деревьев стоял пузатый розовощекий старичок, который тут же вскинул руки вверх и радостно запричитал:
– Надо же! Какая встреча! А я уже и опасаться начал, что наши дорогие гости так и умчатся в неведомые дали, не позавтракав манной кашкой в нашем чудесном городе. А потом будут недобрым словом поминать наше гостеприимство!
В данный момент Загребной лихорадочно соображал, почему Сапфирное Сияние до сих пор не прожарил рыцарей и их руководителя своим зеленым пламенем. Ведь расстояние до каждого не превышало двадцати пяти – тридцати метров. Хотя для первой атаки и следовало сойтись ближе. Ну, здесь можно было рискнуть и пойти с мечом в атаку. При этом гвардейцам однозначно не поздоровится, их уничтожат первыми же выстрелами. Гораздо большие опасения вызывали бездушные осадные луки. Против них даже непобедимый бестелесный демон окажется бессилен. Немного хоть радовало, что выглядевший словно веселый Дед Мороз незнакомец не начал стрельбу сразу. Скорее всего, он пребывал в невероятной уверенности в собственных силах, и эту опрометчивую самонадеянность следовало использовать с наибольшей пользой.
– Что вам угодно?! И по какому праву вы перекрыли нам путь?
– Вот она – человеческая неблагодарность! – стал притворно сокрушаться пузатый старичок. – Их приглашаешь на завтрак на самом, так сказать, лоне природы, а они даже спасибо не скажут! – Тон его стал строгим и повелительным: – Пусть твои воины остаются на месте, а ты пройди сюда! А то мы с твоим другом тебя уже заждались! – Заметив, что командир попавшей в западню группы обеими руками держится и за рукоять меча, и за древко копья, незнакомец рассмеялся: – Думаешь, тебе поможет? Тогда можешь еще и щит захватить! Я тебе покажу один чудесный фокус с его участием. Ну! Пошевеливайся!
По крайней мере, руководитель засады и близко не догадывался о невероятной силе «Убийцы богов», и это Загребного устраивало. Подхватив на левый локоть свой щит, а правой рукой сжав копье, он двинулся за хозяином здешнего леса. Тем более что идти оказалось совсем чуть‑чуть. Один поворот лесной тропы – и они оказались на залитой солнцем лесной полянке. Вот только сцена там нарисовалась мрачная и страшная: на растяжках, между двух одиноко выступающих вперед стволов, провисло окровавленное человеческое тело. Пока граф Фаурсе с ужасом присматривался к еле живому человеку, пузатый незнакомец быстро протопал к другому краю полянки и с разбегу плюхнулся в удобное высокое кресло. Перед ним и в самом деле оказался стол с легкими блюдами для завтрака, но, если судить по отсутствию других стульев, приглашающий и не думал ни с кем делиться «манной кашкой». За его спиной расположились сразу четыре человека в просторных одеяниях, и только совершенно недалекий обыватель не признал бы в них Шабенов высокого уровня.
Усевшись на стул, старик радостно потер ладони и продолжил восклицать:
– Рыцарь Сефаур! А ведь вы обвиняетесь не только в незаконном пересечении границы, но и попытке государственного переворота, шпионаже и подкупе должностных лиц. Но теперь уже ваш дружок, покровитель‑полицейский, после собственного признания не сможет ничем помочь.
И тут окровавленное тело дернулось, а из разбитого рта донесся хрип:
– Неправда! Меня никто не подкупал, и я на приезжего рыцаря не наговаривал…
– Гляньте только на нашего господина Лаукше! – подпрыгнул от радости в кресле старикан. – Он вновь ожил и готов дать очередные чистосердечные признания! Браво, браво!
Только теперь Семен догадался, чье это окровавленное тело.
– Пьер?! За что они вас?
– Эта сволочь Пасибжух совсем с ума сошел, – прохрипел недавний полицейский, с ненавистью глядя на розовощекого старикана. – И я жалею, граф, что так получилось. Но я не виноват, на меня успели донести гораздо раньше запланированного утреннего доклада.
Так вот кем оказался бодрый еще старый толстяк: министром тайной полиции Айлона и начальником личной стражи монаршей династии! Именно благодаря ему королевство шестьдесят последних лет находилось в полной изоляции. А сейчас становились понятны и методы, которыми невероятной силы Шабен управлял захваченным обманом государством.
Оставалось только поражаться той веселой беззаботности, с которой Пасибжух игнорировал возможную атаку со стороны себе подобного человека. Наверняка и четверка Шабенов за его спиной представляла реальную угрозу всему живому, но все равно такое бесстрашие подразумевало или полную невменяемость старикана, или…
Семен напрягся, применяя все свои силы для разглядывания здешнего хозяина, и чуть не вскрикнул от неожиданности: розовощекого весельчака окружала тройная межмирская мантия! Если верить всплывшему в голове хороводу знаний, такую силу человек получал лишь при наличии девяносто четвертого уровня. Фантастический вывод! Даже преподаватели Масторакса Знаний на островах Рогатых Демонов, где выходцы с Земли проходили пятилетний курс обучения, утверждали, что на материке вряд ли отыщутся Шабены с сотым уровнем. А тут такой бодренький старикан легко и радостно гноит целое королевство! И еще не факт, что он имеет только замеченные у него силы. Остальные Загребной был просто не в силах распознать. Но и этого считалось достаточно для аннуляции малейшего шанса выжить в открытом сражении.
Действовать следовало решительно и немедленно. Никаких раздумий или колебаний! Отбросить в сторону надежды на Сапфирное Сияние, потому что здесь все явно пошло не так. Никто пока не хотел сгорать зеленым пламенем, а ведь министр тайной полиции однозначно не желает выпускать гостя живым с этой полянки, но его показушное самолюбование сыграло с ним злую шутку. Он еще продолжал выкрикивать что‑то пошлое и мерзкое, хохоча при этом во всю глотку, а стремительно брошенное копье уже неслось прямо в сердце. Казалось, тройная межмирская мантия придавала невероятную защиту от любого оружия обоих миров. Да и уклониться от несущегося древка с наконечником будет несложно, но Пасибжух успел сместиться в сторону лишь на пару сантиметров. Скорее всего, именно поэтому он не умер моментально, а выпученными глазами уставился на торчащее из собственной груди копье. Метательное орудие пригвоздило его, словно бабочку, к высокой резной спинке. Из уголка губ устремилась на подбородок алая струйка крови, а дрожащие губы в ужасе прошептали:
– «Убийца богов»! Где Асма его отыскал?.. Будь он проклят!.. Таки нашел меня…
Это были последние слова Пасибжуха. Тогда как обстановка до сих пор оставалась критической. Заминка четырех Шабенов, охранявших министра, могла прерваться в любую секунду, вот‑вот они начнут общую атаку. Но именно в этот момент опять раздался хрип окровавленного Пьера Лаукше:
– Стойте! Не смейте нападать! Вспомните, что вы сами мечтали о свободе, а теперь этот лгун и тиран мертв и никто не помешает вам принять правильное решение. Господин рыцарь уедет, и мы сможем сами решить все возникшие в королевстве проблемы. Да и король вам всем только спасибо скажет.
Но если три Шабена засомневались и замерли в сомнениях, то четвертый бросился вперед с криком:
– Не надо нам никакого спасибо! И рыцарь этот издохнет немедленно!
Силенок для удара он не пожалел, но, как ни странно, созданная Семеном межмирская мантия справилась с отражением атаки без особого труда. Гораздо хуже пришлось бы, если бы напали все четверо.
Ну а в следующий момент в дело вступил бестелесный демон данного мира. Фигура прущего вперед человека окуталась зеленым пламенем, сжигая внутри все живое. Тоскливый вой боли заметался по лесной поляне, и вскоре от нападающего остались лишь одежда и оружие. Кажется, такой эффектной демонстрации со стороны Сапфирного Сияния хватило вполне. Оставшиеся в живых Шабены стояли не шевелясь, и, скорее всего, только их истинное желание не вступать в сражение изначально спасло их только что от гибели.
Граф Фаурсе отбросил щит в сторону и принялся освобождать от пут своего ночного знакомого. Бережно уложил измочаленное тело на траву, продолжая внимательно следить за замершей возле стола тройкой.
– Пьер, ты как?
Но тот смотрел слишком странно и дышал, словно ему не хватало воздуха. Все‑таки пытки, как и потеря крови, для него не прошли бесследно. Уже собравшись его лечить своим умением, Семен вдруг сообразил, что силы ему могут пригодиться в любую секунду, и грубо скомандовал сразу трем Шабенам:
– Ну чего стоите?! Немедленно оказать помощь господину Лаукше!
Кажется, после такого приказа те вздохнули с облегчением. Потому что как еще иначе можно было показать свое полное одобрение происходящего. Кажется, один из них обладал должным пятьдесят третьим уровнем и теперь сосредоточенно занялся лечением, порой лишь отвлекаясь на своих коллег и переправляя их энергию в нужные места. Зато менее занятая пара поспешила поделиться своими восторгами:
– Пьер прав, мы долго ждали этого часа!
– И совсем не собирались атаковать вас, господин граф.
– Ну а этой скотине, – кивок в сторону кучки одежды, – давно причиталось!
– Ага, самая мерзкая гнида в окружении Пасибжуха… была…
Загребной презрительно хмыкнул:
– Что же вы все плясали под их дудку? Не могли сговориться и уничтожить тирана и его приспешников сообща?
Оба Шабена понурились:
– Не получалось…
– Хоть мы и пытались попробовать.
– Да вот и Пьер может подтвердить наши намерения. Только рисковать мы не имели права. Все бы погибли…
– Слишком сильным считался Пасибжух.
– Он легко и со смехом уничтожал наших коллег даже с семидесятым уровнем.
– А у него самого, по нашим предположениям, около ста сорокового.
Тут уже Семен не выдержал и нервно рассмеялся:
– Таких в этом мире не бывает!
Недавние охранники министра с жаром принялись доказывать, что бывает. Они скрупулезно перечислили все замеченные уровни своего ныне покойного босса, обрисовывали признаки обороны и еще массу мелких деталей, по которым и в самом деле получалось, что Пасибжух при жизни обладал просто немыслимыми умениями. Уставший с ними спорить граф Фаурсе подошел к покойнику и вынул копье из тела и стула. Хотя для этого и пришлось разрубить грудь старика мечом. Затем быстро обыскал его и вернулся к группе по спасению Пьера, держа в руках огромный кристалл красного рубина, чуть ли не в двадцать сантиметров длины:
– Что это такое?
– Понятия не имеем!
– Но министр никогда с этим предметом не расставался.
– Есть подозрения, что в нем он накапливал силу.
– Правда, раньше он словно изнутри подсвечивался. А сейчас темный совсем…
– Может, кончилась у него силенка‑то?
Просматривать призмообразный камень магическими силами оказалось бесполезно: ничего особенного. Хоть и нереально громадный, но рубин как рубин. Зато вовремя на память пришли и последние слова Пасибжуха. Он ведь узнал волшебное копье и назвал какое‑то имя.
– Кто такой Асма? – На что Шабены лишь пожали плечами. Как бы сама собой в голову пришла дельная мысль: – Видимо, этот Асма пытался убить вашего министра и имел для этого силы. Ведь он больше никого не боялся?
В этот момент стал подниматься на ноги кардинально подлеченный Лаукше. Пытаясь проморгать запекшуюся на веках кровь, он сказал:
– Но Пасибжух совершил другую ошибку – проигнорировал Загребного! За что и помер как последняя собака!
Трое его коллег словно очнулись от этих слов, и смутные воспоминания о легендах их мира пробили себе дорогу через мутные годы и привычки самоизоляции Айлона:
– Точно! Это ведь он!
– Загребной?..
– А кому же еще помогает Сапфирное Сияние? Только Загребному!
Спорить с ними было бесполезно, да и не надеялся Семен на то, что все окажутся ничего не помнящими и его не опознают. Тем более образованные Шабены с высокими уровнями.
– Постарайтесь держать ваши догадки в тайне, – было единственное, что он попросил. – Не всегда подобные новости следует распространять со скоростью пожара.
– Да вы не волнуйтесь, сами это понимаем.
– Ух, ведь совсем забыл!.. – непроизвольно вырвалось у графа Фаурсе. Он вдруг вспомнил о своей ненаглядной демонессе и, представив, с какими нетерпением и паникой она мечется по тракту, бросился поднимать свой щит. – Значит, так, господа! Вы можете приказать вашим рыцарям опустить оружие и открыть дорогу? Иначе мне их придется…
– Конечно, граф! Зачем уничтожать ни в чем не повинных бравых вояк!
Двое Шабенов бросились к дороге, и вскоре оттуда послышались отчетливые команды. Прислушиваясь к ним краем уха, Семен приблизился к Пьеру, которого поддерживал под локоть лечащий коллега, и протянул руку для рукопожатия:
– Прощай, мой добрый друг! Только у меня к тебе одно пожелание и одна просьба: как можно быстрее открывайте все границы, и, как только сможешь, напиши мне подробное письмо в столицу Колючих Роз.
– Обязательно! – твердо пообещал полицейский. – Можешь не сомневаться.
– Думаю, вы теперь и сами наведете здесь должный порядок?
– Постараемся. Да и король в самом деле обрадуется. Может, вы все‑таки хоть на пару часов вернетесь в столицу? Аудиенция у монарха и награды вам обеспечены.
– Пьер, разве дело в наградах?
– Да, граф, конечно… Понимаю, как вы спешите, и не смею больше задерживать. Счастливого пути! – и уже в спину уходящего Загребного крикнул: – Передавайте привет госпоже маркизе!
– Обязательно! – бросил через плечо Семен и ускорил шаг.
На спешно освобождающейся от заграждения дороге он высмотрел своих немного бледных гвардейцев и ободряюще махнул им рукой. На своего коня взлетел соколом и сразу ударил стременами. Но как только три путника стали проезжать неровно вытянувшийся строй рыцарей, как один из Шабенов, недавно еще охранявший Пасибжуха, истошно заорал:
– На‑а ка‑ра‑ул! Счастливого пути!
Не только озадаченные, но и безмерно удивленные рыцари тем не менее довольно мощно грянули троекратное «ура!», чем еще больше подстегнули застоявшихся лошадей, и те понесли всадников с самой максимальной скоростью.

Глава девятая
Соперницы

Прибыв в дом к своей союзнице, принцесса застала полную тишину как на подворье, так и на всей остальной территории. Все окна оказались плотно зашторены, а первые этажи еще и прикрыты массивными ставнями. Правда, неприступные кованые ворота на въезде во двор раскрылись и на улицу вышел разнаряженный распорядитель.
– Хозяйка изволит отсутствовать! – доложил он громоподобным басом и с почтительным поклоном до самой земли. – И ничего не соизволила сказать по поводу своего возвращения. Но как мне известно по причине заказанного на завтра ужина, со своего дальнего поместья она вернется через сутки.
Бинала Харицзьял немного удивилась такой крикливой церемониальности и с раздражением дала команду кучеру двигаться дальше по улице. За первым поворотом ситуация разъяснилась: на подножку кареты ловко вскочил молоденький слуга и с благолепным придыханием доложил, что его хозяйка готова принять принцессу в любое время. Но в целях конспирации просит заехать к ней тайно, с заднего двора.
«Вот пронырливая хитрюга! – мысленно восхитилась Бинала, посматривая через окошко на высокую стену вокруг поместья, которое карета стала объезжать. – Сделала вид, что отсутствует, а следовательно, ее никоим образом не заподозрят в краже. Особенно если исполнители успели вовремя убраться и не оставить малейшего следа на месте преступления. Хи! Представляю себе бешенство этой княгини, когда она обнаружит пропажу какой‑нибудь своей самой любимой диадемы. Наверняка у нее в сокровищнице еще масса таких побрякушек останется. Но вот потеря престижа и пересуды плебеев ей настроения явно не прибавят».
На нужной улице пришлось вначале немного постоять в небольшом кармане тротуара, ожидая оговоренного сигнала. Принцесса считалась еще той сорвиголовой в плане бесшабашности и риска и всегда старалась брать с собой как можно меньше охраны. Вот почему возле кучера сидел лишь один да на запятках стояли еще двое телохранителей. Но это не значило, что наследница проявляла невнимательность или отдавалась ничегонеделанию. Она и сейчас своевременно заметила, как из тылов усадьбы ее союзницы вырвался отряд закутанных в плащи воинов из обоих миров и быстро рассосался в разные стороны, а потом и привратник появился, подавая условный сигнал.
«Значит, кража состоялась и завершилась успешно. Товар доставлен, наемные воры уже получили свое вознаграждение. Ну а теперь и я свои условия напомню, думаю, этой блуднице уже не удастся оттянуть свои действия. Пусть с завтрашнего дня приступает! Что же я еще хотела?.. Ага! Заодно не забыть полюбоваться сувениром. Интересно ведь узнать, чем это такую зазнавшуюся красавицу можно соблазнить. Если рассуждать на перспективу, то не только соблазнить, а со временем и мастерски зашантажировать…»
Баронета Коку Мелиет не просто считалась первой красавицей королевства, за которой с пылающими влюбленной безумностью взорами охотились все сильные мира сего. Благодаря своему изощренному, уникальному уму она с блеском претворяла в жизнь все свои мелкие интрижки. Эту любительницу острых ощущений и великую притворщицу пылких страстей одаривали поместьями за несколько ночей любви и осыпали драгоценностями всего лишь порой за один благосклонный взгляд. Но только интимной, пусть и самой шикарной, жизни ей не хватало, и она беспрестанно вступала в разные политические союзы, масонские ложи или дворянские товарищества. А вот сейчас даже воровала. Не своими, конечно, руками, но суть от этого не менялась. Мало того, дальновидная и расчетливая Мелиет сумела собрать вокруг себя всю свою многочисленную и влиятельную родню и с ее помощью ворочала некоторыми экономическими делами в королевстве. При дележе прибылей с родственниками Коку никогда не жадничала, и такая щедрость ей, к удивлению подавляющего большинства, приносила сторицей утроенные прибыли.
Принцесса Харицзьял именно этой особенности характера своей союзницы больше всего и завидовала. Не красоте, которая увянет в скором времени, и не удачливости, которая тоже не бесконечна, а именно вот этой легкости и бесшабашности в общении, готовности поделиться с находящимся рядом человеком не только средствами, но и отличным настроением.
Вот и сейчас баронета Мелиет встретила свою гостью сразу за дверью и с детской непосредственностью закружила ее в своих объятиях:
– Получилось! Все получилось! Ты просто прелесть, что мне помогла!
Даже такой пройдохе и аферистке, как Бинала, не пришлось пользоваться искусственной улыбкой. Она рассмеялась от всей души:
– Коку, ты выглядишь как влюбленная девочка!
– Правда? – Пораженная баронета на мгновение замерла на месте, потом снова прижалась к принцессе и заговорщицки зашептала: – Насчет влюбленности – это явный перебор, а вот свои сексуальные потребности я отныне буду удовлетворять с непередаваемым блаженством. Ты себе и представить не можешь, с каким вожделением я ждала этого момента!
Они уселись на широкий диван в гостиной, и смех принцессы стал несколько ехидным:
– Я, конечно, преклоняюсь перед твоей развратностью, но как можно получать сексуальное блаженство с какими‑то драгоценностями? Не обижайся, но это уже перебор.
Мгновение Мелиет не могла сообразить, о чем идет речь, глядя на свою гостью расширенными глазами, а потом захохотала так, что сползла всем телом на ковер:
– Ох! Я сейчас умру от смеха! Хи‑хи! Да ты, Бинала, издеваешься надо мной, не иначе! Я и в самом деле получаю удовольствие от многого, но уж не от блестящих камешков или холодного железа. И ты нисколько не догадалась о сути сделанной мне на заказ кражи.
Продолжая вздрагивать от остатков рвущегося наружу смеха, баронета поднялась на ноги, ласково взяла принцессу за руку и повела за собой в глубь дома. Гостья уже не раз здесь бывала и даже примерно знала, где находится сокровищница баронеты, поэтому в очередной раз удивилась, сообразив, что та ведет ее не в подвалы, а в собственную спальню. Перед дверью Коку остановилась и пояснила:
– Может, княгиня Баталжьень и не станет распространяться, что за игрушку у нее украли, но ты‑то все равно об этом узнаешь. Так что мне очень приятно перед тобой похвастаться новым приобретением. – Затем она просительно приложила пальчик к губам. – Только, пожалуйста, не разбуди его. Ему еще надо полтора часа проспать, чтобы потом окунуться с полными силами в наш океан страсти и наслаждения.
Дверь открылась без малейшего скрипа, и глазам вошедших дам предстала вполне впечатляющая картина. На огромной кровати спал прекрасный молодой мужчина, томно раскидав при этом руки, словно готовясь обнять женщин всего мира. Возрастом чуть за двадцать, с темными волнистыми волосами до плеч, роста чуть выше среднего, тонкой кости, но с весьма красивой, идеально выпирающей мускулатурой.
Только его чресла оставались накрыты краем атласной простыни, словно специально закрывая для осмотра самое интимное и оставляя этим безбрежное поле для фантазии и эротических домыслов.
Баронета смотрела на свой трофей с обожанием, восторгом и бесстыжей похотью, тогда как принцесса поняла, что у нее самой от появившегося резкого желания пересохло во рту и подозрительно защипало в глазах. Быстро сглотнув и облизав губы, она зашептала:
– Коку! Тебе действительно удалось меня поразить! Неужели ты украла у княгини раба? Да еще наверняка саброли?
– Да мне наплевать, кто он и что он! Главное – теперь это моя вещь и я буду делать с ним все, что взбредет в голову! Как только он проснется и начнет вставать с кровати, магические коврики мне дадут сигнал, и я, прохладная после купания, брошусь в его страстные, раскаленные объятия! Мм!..
Бинала от таких откровений лишь нахмурилась:
– Но что с ним творила Хаккуси? Как такое возможно? Он ведь человек!
– Действительно, с ее стороны – это премерзко. Только за такой разврат остальные демоны должны были бы уничтожить старую извращенку. Но все дело в том, что если у нее уровень выше шестидесятого, а у него выше тридцатого, то любовные отношения возможны.
– Ого! Редчайший случай – раб с такой мощью Шабена.
– Вот потому он перед завтраком и опаивается регулярно пасхучу. Так что показать свои истинные силы ему не дано. Хотя вполне может быть, что у него и повыше, чем тридцатый.
– Баронета, ты хоть запаслась этим ядом против Шабенов?
– Конечно, дорогая! Только дикого, неуправляемого зверя мне в кровати не хватало. Да и вообще, три‑четыре дня с ним можно справиться и без аннулирующего эликсира.
– Как же он стал рабом?
Коку скривила личико и отмахнулась ладошкой:
– Какая‑то длинная и запутанная история с убийствами и поджогами, но я как‑то и желания не имела узнавать все подробности.
– Фу! – Бинала уже смогла контролировать свое лицо полностью, уняла нездоровое любопытство и прикрылась маской полного отвращения. – Ну как тебе не противно пользоваться этой вещью после рогатой и хвостатой?
Баронета Мелиет радостно, самодовольно рассмеялась, незаметно подталкивая гостью обратно к двери:
– С моим достатком я могу потворствовать любым своим маленьким слабостям, тем более что общественное мнение в данном вопросе не получит ничего для своих пересудов. Никто ничего не узнает, а в тебе как своей лучшей подруге я совершенно уверена. Ведь не проболтаешься о моем секрете?
– Еще чего! Не хватало мне только с тобой поссориться из‑за такой мелочи. Мне, правда, интересно, где ты смогла изначально увидеть этого саброли, да еще и так на него соблазниться?
– Так ведь мне его удалось однажды уже опробовать. Княгиня, к твоему сведению, уже четвертая хозяйка этого раба, но когда он был в подчинении у второй своей владелицы, я случайно попала на одну ночную оргию в тот дом, усыпила хозяйку и безраздельно воспользовалась этим парнем. Та наивная дура подумала, что упилась, и утром ни о чем не догадалась. Потом получился какой‑то жуткий кошмар во время моего отъезда в дальнее поместье, и он оказался уже у третьей рабовладелицы – графини Чизы Бонекью. И только я начала делать попытки выкупа, как раб неожиданно перешел в собственность этой старой демонессы‑пройдохи. Я чуть с ума не сошла от бешенства и желания ее растерзать голыми руками. Ты ведь знаешь богатство Хаккуси Баталжьень, разве у нее хоть что‑то купишь, за что она уцепится? Вот потому ничего иного, кроме кражи, и не оставалось.
Женщины для продолжения беседы перешли во внутренний дворик, где за чаепитием продолжили обсуждение остальных своих ближайших планов и намерений. Но уже через полчаса хозяйка дома стала выказывать чувства предвкушающего удовольствия. Как раз тогда и заявилась одна из наперсниц баронеты. Стала кланяться принцессе, но госпожа требовательно вытянула руку и тут же получила вожделенный флакон с шауреси, специальным наркотиком для сексуальных рабов. Томно улыбнувшись, Коку пояснила:
– Решила купить свежий нектар, потому что мечтаю о самом‑самом‑самом…
Она закрыла глаза и чуть ли не застонала от представляемого сладострастия. Бинала Харицзьял только разозлилась от такого поведения, но в то же время поняла, что больше говорить с союзницей не о чем, она и так уже мысленно находится в своей спальне. А посему, сославшись на массу срочных дел, принцесса поспешила к своей карете. С баронетой распрощалась тепло, обнялась и поцеловалась, но, уже возвращаясь в свою «Прелесть», Бинала никак не могла отогнать от своего мысленного взора увиденную в спальне Коку Мелиет картину. Куда бы она ни взглянула, всюду ей мерещились контуры соблазнительного мужского тела, а кончики пальцев чесались, желая прикоснуться к его упругой и прохладной коже. И только усилием воли молодой женщине удалось отбросить на время эти воспоминания прочь в момент прибытия в королевский дворец. Следовало нанести ежедневный визит матушке, полебезить перед ней, выпросить очередной кошель с деньгами и выпытать все последние придворные сплетни. Дело трудное, неприятное, а скорее даже и мерзостное. И в одном из коридоров принцесса неожиданно для самой себя замерла от пришедших в голову мыслей: «Как это все притворство надоело! Нет, чтобы отдохнуть, расслабиться как следует, а то и нечто подобное себе устроить, как баронета. Хм! Чего это я?.. У меня же есть саброли, и не один. Недавно вон двоих купила. И какой с них толк?! Вот если бы такого найти, как тот чернявый… Что‑то в нем такое есть: необычное, притягательное и смертельно опасное. И ведь он спал, в глаза посмотреть мне так и не удалось. Вдруг он после полного осмотра станет еще притягательнее? Или мне просто показалось и он жалкая пустышка? Да нет, не будет такая великая развратница, как Мелиет, соблазняться кем попало…»

Глава десятая
Палрания

Данный перекресток с трактом находился на Платформе, и как только маркиза Фаурсе заметила появление троих людей, сразу бросилась навстречу с укорами:
– Да что ты себе позволяешь?! Я тут уже места не нахожу от беспокойства! Привал, что ли, устроили? Но ведь мы так не договаривались!
– Успокойся, – строго прикрикнул на демонессу Загребной, хотя в первую очередь и сам вздохнул с облегчением при ее виде. – Привал мы не устраивали, но отказаться от настойчивого приглашения позавтракать на лесной полянке не удалось.
– И какими угощениями вас так прельстили?
– Ха! Обещали манной кашей угостить, но только нервы нам потрепали. Зато посмотри, какой прекрасный кристалл мне достался в награду за это.
Они шагом поехали рядом, и он достал трофей из седельной сумки. Умение выхватывать крупный лайкр из эфирного слоя позволило Люссии взять рубин из человеческого мира в свои ручки и с благоговением затихнуть. Пока она его внимательно разглядывала, Семен просто молча ею любовался. Но когда молчание затянулось, спросил:
– Тебе известно что‑нибудь об этом чуде?
– Честно говоря, ничего конкретного вспомнить не могу. Крутится в голове какое‑то странное словосочетание, но мне кажется, оно вообще связано просто со всеми сокровищами. Наверняка хоть где‑то такой громадный рубин должен быть упомянут. Скорее всего, поэтому какие‑то ассоциации и вызывает.
– А может он быть неким вместилищем добавочной силы для Шабена?
– Да нет, ни в коем случае. Таких средств или переносных емкостей не существует в природе. Да и вообще, ты, наверное, путаешь этот рубин с кристаллами стационарного накопления, которые Шабены с высокими уровнями используют для защиты собственного места жительства. Но те кристаллы создаются в виде узкой желтой пирамиды и навсегда остаются в месте своего создания.
– Ну, это я помню… – Словно спохватившись, Загребной оглянулся на лес и предложил сделать хороший рывок, пока кони не выдохнутся. – А на привале, во время завтрака, я тебе расскажу и всю остальную историю нашей задержки.
Так и сделали, за два часа преодолев добрую половину расстояния между столицей Пачере и южной границей. Именно о последней преграде больше всего и беспокоилась демонесса на одном из постоялых дворов, когда прибывшие сюда решили совместить завтрак с обедом:
– Как собираешься преодолевать границу? Неужели обратишься по указанному адресу?
– Еще чего! Будем проходить опасную зону как на параде.
– Как это?
– Очень просто: прямо, не сворачивая и с песнями. Ну и с шумом, конечно, треском и пылью. Потому что теперь нам таиться нечего: ни погони, ни засад пограничников. Да и время изрядно сэкономим. Ловушки и западни нам все известны, если где засомневаемся – ударим силой, пробьем, разметаем, а то и сожжем. Чего и от кого нам теперь опасаться? Дивизии демонических карателей здесь тоже нет. Да и, скорее всего, отзовут их вскоре, а то и вообще демобилизуют.
– Вот так новость! – воскликнула демонесса. – А я как могла прозевать такое?
Как ни хотелось Семену подержать Люссию в некотором неведении, но он не выдержал и рассказал обо всех утренних событиях. И напоследок спросил:
– А кто такой Асма? Кажется, Пасибжух только его и боялся.
– О! Это самый сильный телесный демон нашего мира! А ты разве о нем не слышал? Чему вас только учили! Он издревле считался главным соперником Сапфирного Сияния, и во все времена эти гиганты сражались между собой и соперничали. По легенде, Асма проживает на другом точно таком же материке, называемом Асмадеей, и постоянно строит козни своему бестелесному коллеге. Правда, в исторически обозримом прошлом ни о каких таких конкретных фактах противостояния известно не было, так что вполне возможно, что Асмы вообще никогда не существовало в природе. Да и карт с тем материком никогда не было.
– Хм! А вот тут чего‑то не сходится, – возразил Загребной. – Вряд ли бы Пасибжух стал врать и выдумывать перед смертью. Не додумался бы. Мне кажется, что он в Айлоне именно от этого Асмы и прятался. Причем так хорошо, что частично здравый смысл потерял.
– Почему же тогда он так боялся чужих людей и совершенно игнорировал нас? – резонно поинтересовалась демонесса. – Если бы Асма существовал и был так опасен для пришлого министра, то обязательно сговорился бы с демонами и те без труда убрали человеческого Шабена. Да пусть даже и с трудом убрали, но бояться пришлось бы больше их, а не людей. Так что здесь отсутствует всякая логика, или…
– Или нам неизвестны все составляющие этой головоломки, – решительно подвел итог разговору Загребной. – Вот когда получим подробное письмо от Пьера Лаукше, тогда все и выяснится. Поели? Наговорились? Тогда в путь! Нас ждет благословенная Палрания!
А как еще можно было называть страну пастухов и садоводов, проход через которую представлялся просто спокойной, необременительной прогулкой?
Чуть ли не на ходу успели предупредить попавшийся на последних километрах народ и несколько ошивавшихся воинов о грядущих переменах в их жизни, а потом и через границу перешли, словно на торжественном параде. Показательно действуя на глазах нескольких десятков сбежавшихся свидетелей. Проваливалась земля, ломались деревья, выкашивались кусты и выгорали сплошные заграждения. После прохода путников выбранная ими Платформа между двумя государствами превратилась в перепаханную и почти ровную, как стол, полоску готовой под посевы земли. И сами преодолели ее за двадцать минут, и для местных людей доброе дело сделали, пробив первый коридор для общения.
А оглядываясь назад, все Шабены маленького отряда не могли удержаться от радостных улыбок и веселого хихиканья. Такое путешествие могло понравиться кому угодно! Вот потому и двинулись по древнему тракту дальше с хорошим настроением, чувством выполненного долга и с гордостью за свои поступки. Чувствуя, что множество главных проблем Айлона вскоре решатся в рабочем порядке и пелена самого «независимого» государства спадет под дуновением ветра новых перемен.
Затем всадники начали ускоряться, только мельком посматривая на проплывающие по сторонам сады да многочисленные тучные стада самых разнообразных домашних и одомашненных животных. Причем в демоническом мире через большой отрезок от границы разумные существа вели примерно такой же образ жизни. Пасторальные пейзажи в обоих мирах имели умильное сходство и различались, пожалуй, лишь более рогатой фауной да несколько иными архитектурными изысками зданий. Сразу чувствовалось, что большинство обитателей миров, хотя никогда и не видели друг друга, не питают враждебных чувств к отличным от себя существам. Все чаще стали попадаться совмещенные постоялые дворы и трактиры, дорога становилась все более многолюдной, да и внешний вид карет, одежды вельмож заметно улучшился.
Наконец настало время сменить лошадей, и тут выяснилось, что не все так прекрасно в благословенной Палрании. Лишь только стали снимать свою поклажу с измученных животных, как хозяин вышел лично поприветствовать гостей и после нескольких ничего не значащих фраз неожиданно спросил:
– Господа тоже на войну собрались?
Понимая, что они опять попали впросак из‑за отсутствия информации, граф виновато развел руками:
– Признаться, мы совершенно не в курсе, что у вас здесь происходит.
Стоило видеть, как хозяин постоялого двора потянулся рукой к висящему на поясе кинжалу и при враз наступившей полной тишине с подозрением спросил:
– Кто же вы такие и откуда?
Демонов никто из них не видел, поэтому Люссия спокойно посоветовала:
– Лучше скажи правду.
– Мы двигаемся с севера, и нам удалось прорваться через границу Айлона. Срочные дела в Колючих Розах заставляют мчаться с такой скоростью, что мы не ведаем, что творится в остальном мире.
Хозяин после этих слов расслабился, все напрягшиеся слуги вновь продолжили свое движение. Казалось бы, нереальный факт перехода через границу их успокоил намного больше, чем любая другая вполне подходящая ложь.
– Тогда вы и в самом деле ничего не знаете. У нас ведь война вот‑вот начнется: султанат Бракахан и Хиланское княжество собрали армии и решили поделить наши земли между собой. Говорят, что так в древности было, теперь они хотят свое вернуть.
– Ну‑у‑у, – протянул с пониманием Семен, – такие байки все агрессоры рассказывают. Да и чего только в древней истории не было. Только вот я что‑то не пойму, – он и без карты мысленно представил себе контуры государств этой части континента, – ведь между султанатом и княжеством не только Палрания находится. Там ведь и земли Троксов, и королевство Колючих Роз. Неужели думают со всеми справиться?
Хоть опечаленное лицо хозяина постоялого двора выглядело простоватым, рассуждал он вполне здраво и грамотно. Чувствовалось, что местные люди в политике натасканы, разбираются легко.
– Так ведь земли Троксов лишь по демонам тамошним и называются как единая территория. А на самом деле там чего только нет: и герцогства, и княжества, и баронства, и два карманных королевства, и еще разная прорва анклавов, о которых никому не ведомо. Народу вроде и много, но ведь они разобщены! Каждый сам за себя. Так что даже небольшая армия султаната Бракахан быстро вырежет всех недовольных и присоединит земли под власть своего султана. А вот княжество Хиланское на нас удар готовит, совсем стыд и совесть потеряли! Да только не на тех нарвались! Мы люди мирные и добрые, но себя в обиду не дадим! – Мужчина разошелся, от гнева его лицо пошло красными пятнами. – Наш король напомнит им историю! Палрания всегда независимой была и никому не кланялась! Да и в древности находилась под защитой великой империи!
Он в порыве справедливого негодования даже кулаком потряс в сторону запада. Хотя тут же припомнил, что не на площади перед народом выступает, а всего лишь перед тремя усталыми путниками, поэтому тяжело вздохнул и продолжил:
– А вот против самого южного нашего соседа эти новые союзнички явно побаиваются в открытую переть. Большинство войск на границах сосредоточили и с моря все основные порты блокировали, но до сих пор решительных действий так и не начали.
– Может, мирно договорятся?
– Куда там! Они это королевство с правящими женщинами так ненавидят, что, скорее всего, только потому и решили большую войну начать. Им эти Колючие Розы уже несколько веков словно кость поперек горла. Давно мечтают с лица земли стереть, да и пытались не раз и не два это сделать. Да вот только всегда так получали по мордам, что долго кровью утирались. Но сейчас поговаривают, что ослабло дамское королевство, свары какие‑то у них внутри, да и былой мощи великих Шабенов не хватает. То ли по иным мирам и весям разбежались, то ли вымерли.
Семен сочувственно покивал и задал логичный вопрос:
– Почему же ваш король не вступит в союз с Колючими Розами? В землях Троксов тоже наверняка есть потенциальные союзники. Или как?
– Ну… тут мы мало чего знаем, – пожал плечами собеседник. – Но даже если наш король и договорится о союзе, то армию все равно готовить надо, вот он всех воинов под знамена и созывает. Вы солидно смотритесь, вот я и подумал…
К концу разговора конюхи уже подали свежих лошадей, помогли их оседлать и закрепить поклажу, поэтому Семену больше не хотелось тратить время на узнавание прочих подробностей. Он расплатился с хозяином, и отряд вновь помчался на юг. Только теперь уже принимали во внимание, что на пути могут встретиться не только крупные воинские формирования, но и целая армия. А в таких случаях любое путешествие может стать проблематичным. Разгневанные и нервничающие монархи в подобные исторические моменты часто теряют голову и становятся непредсказуемы. Любой подозрительный человек мог быть объявлен вражеским лазутчиком и казнен без долгого разбирательства. Как раз тот случай, который менее всего подходил всесильному Загребному и его великому демону‑покровителю Сапфирное Сияние.
Местный монарх собирал армию на одном из каменистых плоскогорий, через которое проходил древний тракт. Так что окружающие горные кряжи не давали должного простора для объездного маневра. Поэтому волей‑неволей пришлось двигаться прямо, надеясь, что имеющиеся документы окажутся достаточными для проезда. Уже на дальних подступах к плоскогорью стали попадаться как дальние разъезды полевой жандармерии, так и многочисленные временные лагеря с расположенными в них полками. И вполне естественно, что интерес к путникам проявили как жандармы, так и наружная охрана лагерей. Продвижение из‑за частых остановок и длительных разъяснений так замедлилось, что когда Загребному уже десятый человек задал один и тот вопрос: «А почему вы не хотите заехать в Ставку, там все объяснить и взять сопроводительную бумагу?», он в сердцах воскликнул:
– Как это не хочу? Очень даже хочу! Только вот где мне эту вашу Ставку разыскать?
– Нет ничего проще: мы вам дадим усиленное сопровождение, и уже к ночи вы будете на месте.
Жандарм при этом расправил плечи и подкрутил свои усы. Из чего следовало, что это он лично проводит путешественников куда надо, чтобы развеяться от скуки дальнего дозора и хоть на небольшой срок присоединиться к кругу наиболее знатных рыцарей и знати Палрании. Глядишь, и двор увидит, а если доставленные окажутся шпионами, то и награду из рук короля получит. Или, что считалось гораздо предпочтительнее в воинской среде, из рук самой принцессы, старшей сестры молодого короля. Она уже при своей жизни считалась чуть ли не святой воительницей, умеющей сражаться шпагой, рапирой, бросать метательные ножи, джигитовать на полном скаку лошади и вообще обладала массой самых невероятных качеств и достоинств.
По рассказам словоохотливого жандарма, который и в самом деле возглавил отряд сопровождения, получалось, что молодого короля все любят и обожают, но вот делами и проблемами армии в первую очередь занималась его старшая сестра. Именно благодаря ее усилиям за последнее десятилетие многочисленным ежегодным маневрам и сборам удалось в это нелегкое время собрать внушительную и боеспособную силу, способную остановить агрессию со стороны Хиланского княжества. Да что там говорить, даже расчистку древнего тракта от завалов, лавин и оползней и окончательное приведение его в идеальный порядок приписывали Елене Палранской. А горячо опекаемый и лелеемый братишка занимался гражданской жизнью государства, решал спорные вопросы в высшей инстанции, устраивал балы да следил, чтобы придворные не подрались между собой за толику его божественного внимания.
Но если раньше Палрания жила в мире, воевать не собиралась и деятельность принцессы не получала должной оценки как от знати, так и от короля, то сейчас они все дружно превозносили Елену до небес, ходили за ней по пятам и громко восхваляли каждый приказ женщины, главнокомандующего всей армии. Положенную себе прерогативу король отдал сестре с радостью и достоинством. Вот только вкупе с этим назначением пришлось получить ненужный довесок: терпеть в ставке как его величество, так и все его пышное, блестящее, но страшно шумное и никчемное окружение. Как ни упрашивала принцесса брата остаться с придворными в столице, тот ни в какую не соглашался. Вот потому в Ставке и творилось великолепное, роскошное, но все‑таки столпотворение.
Понятно, что жандармский офицер поведал обо всех этих нюансах не таким открытым текстом и недовольство свое явно не высказывал, но и по интонациям, не говоря уже о наблюдаемой ауре, можно было догадаться, какого он мнения о дворе и как благоговеет перед главной воительницей Палрании.
Центр руководства собираемой армии находился в одной из боковых долин, возвышающейся над плоскогорьем и примыкающей к нему с запада. Долина славилась фруктами и овощами раннего лета, так что большинство урожая к данному времени уже собрали. Да и вредить садоводам или земледельцам представители правящей династии не желали. Конечно, и других деревьев здесь хватало, с более поздними плодами, и вот именно за них и приходилось королю выплачивать или обещать выплатить компенсации. Придворные не столько объедали ветки во время ночных гуляний, сколько вытаптывали упавшие во время трений спинами о стволы яблоки, груши и недоспевшую айву.
Доставленным к королевскому навесу путникам пришлось терпеливо пристроиться в очередь за теми садоводами, которые как раз прибыли с жалобами по этому поводу к его величеству. Дело происходило на краешке Платформы, поэтому Семену с Люссией повезло увидеть не только сам момент жалобы, но и обсудить между собой поведение и реакцию как монарха, так и принцессы. Видно было, что подобные жалобы уже всем надоели, и молодой, меньше чем тридцати лет от роду, король восседал на кресле взвинченный и расстроенный. Выслушав жалобу, он стал громко возмущаться как своими придворными, так и их несознательным поведением, сетуя на то, что у него весь остаток казны уйдет на различные компенсации. Вот тут и прибыла к месту событий Елена Палранская. Стройная, подтянутая, решительная, довольно симпатичная, в полевой, неброской форме командарма. Сразу вникнув в суть дела, она что‑то нашептала на ушко братцу и выпрямилась, строго озирая шевелящихся возле полевого навеса дворян. Король тяжело вздохнул, но, видимо, подсказанный выход действительно оставался единственным, и он начал говорить:
– Значит, так, постановляю: отныне ответственность за вытоптанные угодья несет тот род, который расположен к ним ближе всех. Все жалобы будут приниматься военным комендантом Ставки, а личный жандармский полк ее высочества проследит за изъятием штрафа из кармана виновных.
Тут кто‑то из придворных шишек не выдержал и возмутился:
– А если вдруг в сад рядом со мной заберутся дочери маркиза Ратулини со своими ухажерами, то почему именно я должен платить за их шумные игрища?
Елена сделала шаг вперед и крикнула:
– Веления его величества не обсуждаются! – Потом ехидно улыбнулась и подсказала: – Но вы можете отомстить маркизу Ратулини вдвойне: в следующую ночь постарайтесь вытоптать сразу два сада вокруг его шатров, и я вам обещаю: лично сорву с маркиза последние украшения, которые пойдут в счет компенсации.
Недовольный ропот придворных показал, что такое развитие событий их однозначно не устраивает: если начнут мстить друг другу, то уже через пару дней сами без портков останутся. Но и выход напрашивался вполне логичный: не подпускать к себе любителей вандализма и присматривать при этом не только за собственными шатрами, но и за близко расположенными участками местных садоводов.
Очень довольные жалобщики ушли, и принцесса строго присмотрелась к приблизившимся путникам. Так как считалось, что она обладает умениями Шабена пятого уровня, то и демонов рассмотреть ей труда не составило.
– Кто такие? Неужели шпионов поймали?
Жандармский офицер рванулся вперед и четко доложил обо всем, что знал, что предполагал и что успел выведать в пути. Причем и он в пылу верноподданных чувств не исключал мысль, что доставленные им путешественники на самом деле опаснейшие шпионы.
– Ты слышишь, братец? – Елена словно советовалась, но при этом косилась в сторону придворных. – Теперь тебе будет на ком испытать полевые виселицы и не придется вешать твоих именитых подданных, как ты только сегодня утром настаивал.
Опять позволил себе задать вопрос все тот же вельможа:
– Простите, ваше высочество, но о каких таких подданных идет речь?
– Хм! Вот и я была против таких крайностей: казнить не простых конокрадов или дезертиров, а людей со звучными титулами. Но его величество вознамерился действовать на врагов с помощью старой поговорки: «Бей своих, чтобы чужие боялись!» И в самом деле, казни он страшным способом нескольких проштрафившихся дворян, враг поневоле задумается: раз у нас своих людей не ценят, не берегут, то уж агрессоров вообще голыми руками порвут.
Скорее всего, между венценосным братом и его любимой сестрой существовал определенный договор всегда и при любых обстоятельствах на людях не опровергать, а поддерживать друг друга. Потому что опершийся лицом на ладонь король помалкивал, но Семену удалось рассмотреть половину глаза, которым монарх посматривал на Елену: зрачок был расширенный, взгляд – недоумевающий. Скорее всего, принцессу мешающиеся под ногами придворные совсем достали отсутствием дисциплины и она решила их прижать к ногтю окончательно. Если не штрафами, то уж угрозой казни в военное время – точно. А там стоит только самым пугливым сорваться и спешно выехать в сторону столицы, как и остальные в панике за ними потянутся.
Невзирая на еще больше усилившийся ропот, Елена со скорбным вздохом спросила:
– Так что скажете в свое оправдание? Нам давно пора ужинать, и для придания аппетита суровое зрелище казни нашим воинам не помешает.
Так как король продолжал упрямо молчать и головы не поднимал, Загребной решил обратиться к воительнице, да еще и подыграть ей в меру своего творческого склада характера:
– Ваше высочество! Я не вправе выдавать тайны и сведения, имеющиеся у меня, при большом скоплении народа.
Виновные могут успеть придумать себе оправдания, а то и спрятать указывающие на них улики. Поэтому прошу вас дать мне личную аудиенцию, а уж потом его величество решит: кого казнить, а кого помиловать.
Елена Палранская и в самом деле оказалась умнейшей женщиной и использовала представившуюся ей возможность попугать двор на все сто процентов. Со злорадным предвкушением она обвела притихшую сиятельную толпу торжествующим взглядом, выдержала длинную паузу и величественно кивнула гостям‑пленникам:
– Вы получаете личную аудиенцию!
Само собой, она понимала, что скорее всего, предателей среди придворных может и не найтись. Да и не каждый опытный двурушник поддастся на такую явную провокацию. Но страх, что на него повесят под шум наговора всех собак и расправятся или просто накажут под горячую руку, заставит задуматься многих бесшабашных прожигателей жизни. Наверняка не один сейчас стоял и подумывал: «А ведь в столице сейчас тишь, благодать и никакого надзора… Сразу приказать запрягать кареты или подождать, пока эти визитеры не скроются вместе с принцессой в шатре Совета?»
Стараясь не смотреть своим придворным в глаза, король встал и, передвигаясь словно старик, направился к одному из самых больших шатров. Его сестра крутилась вокруг него вьюном, отдавая распоряжения как своей охране, так и нескольким высшим офицерам жандармерии и полиции. Несмотря на полог тишины вокруг нее, Семену удалось прочитать по хорошо различимым в тот момент губам: «Особо проследите за теми, кто уедет в столицу первыми!»
К большому неудовольствию Люссии, ей со своими экипированными воинами‑охотниками пришлось остаться метрах в тридцати от места аудиенции. Платформа заканчивалась, и в мире демонов на месте шатра возвышались скальные нагромождения. Маркиза, конечно, больше напирала на безопасность графа и дошепталась до того, что предложила:
– Давай я быстро обернусь в шубу с начесом из маустов, и ты меня пронесешь на себе в сети‑потайке!
– И как ты мне сможешь помочь в случае опасности? – не удержался от вопроса Загребной. Это демонессу не смутило:
– Просто буду тебя воодушевлять своим присутствием.
– Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что мне ничего не грозит. Жди!
Пару гвардейцев тоже оставили под шатром, в кольце охраны. Оно и понятно было, что от лица всех путников может прекрасно высказаться самый старший среди них. Ну а с членами королевской семьи остались четыре охранника и пяток людей неопределенной гражданской ориентации. То ли Шабены, то ли советники, то ли все это одновременно. Ни пить, ни есть гостю не предложили, зато ее высочество сразу перешло к сути дела:
– Говорите сжато, четко и по существу. Наверняка сами понимаете, что право на аудиенцию еще надо заслужить и оно вам досталось огромным авансом.
– Постараюсь оправдать оказанное мне доверие, – галантно склонил голову Загребной. – И начну с вашего соседа на севере. Министр полиции Пасибжух убит, и в королевстве Айлон начались коренные преобразования. Если вы поторопитесь послать туда своих дипломатов, то наверняка окажетесь самыми первыми, дружественными и желанными. Насколько я успел понять, лишние союзники вам никак не помешают. При переходе границы мы создали чистую просеку, освободив от ловушек и прочих неприятных сюрпризов. Надеюсь, у вас отыщутся опытные дипломаты?
Елена Палранская не пыталась скрыть досаду:
– Эх! Если бы я раньше про это узнала! Самые лучшие давно просиживают задницы в Колючих Розах…
– Извините, ваше высочество, но, судя по вашему тону, с южными соседями у вас какие‑то трения?
Вежливые и упредительные манеры гостя не заставили потерять женщину‑командарма бдительность и присущую ей насмешливость:
– Вы не стесняйтесь, рассказывайте дальше. Потому что еще за аудиенцию ой сколько отрабатывать надо. И вот только потом я, может быть, отвечу на парочку ваших вопросов. Итак?
Пришлось более тщательно поведать обо всех приключениях на дальнем пути, описать взрывоопасную обстановку после провокации султаната Орлы Заката и вполне красочно обрисовать картину политического преображения в королевстве Мрак. Коснулся несколькими словами и рыцарской вольницы в пространстве между Долиной Гейзеров и княжеством Лотос, завершая рассказ советом:
– Может, вы и не успеете, но почему бы не призвать бездельничающих вояк высшего розлива под свои знамена? Мне кажется, они откликнутся с радостью. Мало того, я бы и сам мог написать письмецо рыцарям, которые сейчас заведуют моим биваком. Думаю, они не только сами с радостью откликнутся, но и приведут с собой десяток‑два боевых товарищей.
– Такое количество нас не спасет, – печально скривился молчавший все время король. Но сестра ему возразила:
– Зато это создаст прецедент, покажет пример остальным борцам за справедливость и любителям приключений. Война может затянуться, и нам любая помощь будет необходима как глоток свежего воздуха. Граф Сефаур, вы разрешите прочитать ваше письмо?
– Ваше высочество, я вообще считаю, что обязан писать его под аккомпанемент ваших советов. Ведь это вы практически будете потом выплачивать рыцарское содержание и награждать наделами самых отличившихся героев. Так что и оттиск вашего перстня должен будет стоять рядом с моим.
– Отлично! Вот вам бумага и перо! Приступим.
По ходу написания принцесса успела назначить и послов в Айлон, и охрану для них, и брата заставить написать несколько строк собственноручно для его северного венценосного коллеги, и вестовых для дальнего пути в рыцарские долины выбрать, и слуг кликнуть для накрытия стола с легкими закусками и напитками. Уже через полчаса Загребной не мог скрыть своего восторга, наблюдая за действиями, решениями Елены Палранской и прислушиваясь к ее советам. Солдаты буквально летали шмелями, стараясь выполнить распоряжения своего командарма, а генералы, которые в других армиях передвигались с кряхтеньем и степенностью, здесь бегали в прямом смысле этого слова.
В конце концов Семен не выдержал и признался вслух:
– Мне кажется, что княжество Хиланское ох как наплачется, если начнет агрессию против Палрании.
Теперь король радовался за сестру больше, чем родители за собственную дочь:
– Она у меня такая! И тремя королевствами управлять сможет!
– Куда мне с тремя, – враз погрустнела принцесса. – Тут вон в одном никак толковую армию собрать не могу. А гражданский люд с топорами и вилами в строй ставить совесть не позволяет. Мало нас против хиланцев, ой как мало…
– Ничего, – постарался подбодрить гость. – Порой качество и грамотное командование ставят на колени и втрое превосходящую армию противника. Прецеденты в истории бывали.
Ее высочество подошла вплотную к Семену, уставилась ему в глаза, но лишь после долгой паузы спросила:
– Граф, а кто вы такой?
Он чуть поежился от многозначительной строгости и постарался ответить проще:
– Человек…
– Ай, бросьте, я и сама вижу, что вы не демон! – раздраженно воскликнула Елена, отступая на пару шагов и теперь рассматривая гостя с ног до головы, словно под рентгеном. – Но еще никто из «человеков» не преодолевал обе границы Айлона за несколько дней, никто так не информирован обо всех мировых новостях и никто не умудрился побывать в сердцевине этих самых новостей. А кого в таком путешествии сопровождают сразу три экипированных демонических воина? Вдобавок я просто уверена, что если мы обыщем вас и ваш багаж, то будем поражены еще больше. Не правда ли?
– Сомневаюсь. – Семен хоть и переживал больше всего за свое волшебное копье, старался отвечать с толикой барской снисходительности. – Вряд ли несколько оригинальных сувениров и украшений удивят правителей Палрании.
– И зачем вам в дальней и такой опасной дороге дорогостоящие сувениры?
– Скрывать не стану, в королевстве Колючие Розы сейчас находится мой сын. Из последней весточки от него мне стало известно, что он в большой опасности и срочно нуждается в моей помощи. Так что моя скорость передвижения оправдана, моя цель имеет конкретное место, а любые вспомогательные средства будут использованы для спасения моего сына.
– Благое дело – всегда достойно поддержки и понимания. – Елена опять шагнула вперед. – Но вы бы не хотели остаться здесь и помочь Палрании в деле наивысшей справедливости?
– Увы, ваше высочество, хотел бы и обязательно остался бы помогать всеми своими силами, но времени у меня на это нет. Родная кровь взывает к моей помощи, а больше помочь моему сыну никто не сможет.
– М‑да… очень жаль. Но я почему‑то совершенно уверена, что данное слово вы сдержите обязательно?
– Можете не сомневаться, ваше высочество.
Принцесса в очередной раз отступила назад, многозначительно переглянулась со своим братом и несколько раз прошлась по шатру от одной стенки к другой. Потом опять резко встала:
– Хочу попросить вас об одной услуге…
– Все, что в моих силах!
– Мне кажется, с вашими непонятными, но уникальными талантами у вас должно получиться.
– В чем проблема?
– Ни наше консульство, ни наши многочисленные посольства в столице южного соседа не могут добиться от королевы Сагицу Третьей вразумительного ответа. Вообще никакого. Все предложения о союзе и сотрудничестве, в том числе врученные лично письма, полностью игнорируются. Такое впечатление, что Колючие Розы специально хотят довести наши отношения до окончательного и бесповоротного разрыва. Их королева Сагицу Харицзьял в последние пару недель вообще запретила подпускать к себе наших представителей на два полета стрелы. Это просто полный скандал!
Семен в недоумении пожал плечами:
– Может, следовало послать туда женщин?
– А то мы этого не знаем! В нашем консульстве мужчины – только в охране.
– Вполне возможно, что клин разногласий грамотно вбили ваши общие враги. Палранию могли выставить в очень невыгодном свете, а то и вообще подстроить провокацию и опорочить клеветой.
– И это проверялось всеми возможными для нас средствами. – Елена так сжала переплетенные пальцы ладоней, что суставы захрустели. – Вот поэтому я и хочу вас попросить: если удастся, то попробуйте попутно разобраться и с этой проблемой. Бумаги, деньги, сопровождение и почтовых курьеров вы получите. Любая помощь от наших представителей на месте вам тоже будет оказана немедленно.
Сильно смущали напористость принцессы и ее странное доверие.
– Меня несколько удивляет тот факт, что такие высокие полномочия вы предоставляете человеку, которого видите всего лишь один час, а поначалу так вообще угрожали повесить…
– Граф Сефаур! Не притворяйтесь тем, кем быть вам не идет. И наша пикировка перед этим сиятельным сбродом характеризует вас как человека понятливого и очень дальновидного. Ко всему прочему, как мне подсказывает сердце, честного и порядочного.
– Не мне судить о моих поступках…
– Ну и самое главное: нам с братом больше ничего не остается делать. Срочно требуется договориться о совместном с Колючими Розами ударе превентивного характера или согласовать контратаки оборонной тактики. Вся надежда – на нечто кардинально новое и необычное, остальные дипломатические шаги себя исчерпали, так и не оправдавшись. Мы никак не можем понять: почему они на пороге войны не проводят всеобщую мобилизацию? Почему не боятся скопления вражеских армий на своих границах? Что это? Сознательный уход от реалий в свои наркотические иллюзии, или у них есть чем встретить врага? Если это так, то пусть нам дадут хоть какую‑то подсказку, как действовать. Пусть дадут нам мизерную надежду на свою помощь. Все‑таки многовековой мир между нашими странами должен служить для них самым лучшим доказательством нашей высокой лояльности и дружеского отношения.
Принцесса прекратила хождение и опять замерла рядом с гостем. И тот не стал отнекиваться или торговаться.
– Я все понял и постараюсь сделать все от меня зависящее. Мало того, хочу признаться, что несказанно горд оказанным мне доверием. Это подталкивает к мысли, что судьба в последнее время ко мне благоволит, все чаще сталкивает с хорошими людьми.
Король к тому времени уже полным ходом писал что‑то на гербовых бланках и ставил подписи, и поэтому головы так и не поднял:
– Может, и судьба виновата, а может, вы, граф, научились легко втираться в доверие к кому угодно?
Пытаясь сгладить некоторую угловатость вопроса, Елена нахмурилась в сторону брата, а гостю постаралась улыбнуться:
– Он умеет пошутить…
– В каждой шутке есть ведро витаминов! – хохотнул король над народной премудростью, так и продолжая писать. – Но я просто всем сердцем хочу надеяться, что вам, граф, и в самом деле повезло научиться втираться в доверие к кому угодно. И если вы прорветесь к моей коллеге в Колючих Розах и сдвинете воз переговоров с мертвой точки – можете просить у меня что угодно. А если сомневаетесь в обещанной награде, готов заверить это письменно и немедленно.
– Не стоит, ваше величество, я вам и так верю. А вот если вашу расписку отыщут враги в моем багаже, она мне может жутко навредить.
– Логично. Теперь более деловой вопрос: сколько вам понадобится средств?
– Не знаю, все это будет видно на месте.
– А в чем вы нуждаетесь больше всего?
– В тех людях, которые знают пор Колючие Розы все! Начиная от полной истории и заканчивая последними сплетнями дворцовых кухарок.
– Хорошо, парочку людей мы вам дадим в сопровождение сразу, они вас частично проинформируют в пути, а все остальные сведения получите в столице. Устраивает?
– Несомненно!
Теперь уже и на короля Палрании Семен смотрел с некоторым удивлением. Оказывается, тот и без своей старшей сестры мог неплохо, а вернее талантливо, управляться с внешней и внутренней политикой. Кажется, по взгляду гостя принцесса догадалась, о чем тот подумал, опять приблизилась к нему вплотную и зашептала:
– Вы не думайте, что брат такой мягкий и пушистый. Если понадобится, он всех придворных построит и заставит именными, украшенными изумрудами шпагами рубить лес на дрова. Просто для таких перегибов есть я. Да и слишком он любит это сборище дворянской чести нашей Палрании. Души в них не чает.
Оказалось, что слух у монарха лучше, чем у иного Шабена:
– Зря ты о них так пренебрежительно. Если понадобится, они и в самом деле костьми лягут в последнем, решительном бою.
– Ой ли?
– Ну, может, и не все, но за половину я ручаюсь.
– Оптимист! – воскликнула принцесса, подходя к брату и помогая ему сложить выбранные бумаги. – Но раз ты так уверен, то, значит, народ кормит эту толпу не зря. Может, и в самом деле когда сгодятся. Если все уже в столицу не сбежали.
– Это ты их хорошо пугнула, но все равно больше четверти нас не покинет, и не надейся. И не только потому, что они уверены в моей защите для них от напраслины. Все‑таки они надеются показать свою удаль и храбрость на полях сражений.
Еще чуток времени ушло на согласование последних деталей, знакомство с назначенными сопровождающими и издание приказа для них выполнять беспрекословно все распоряжения графа Сефаура. Кажется, никто не мог поверить в такой резкий поворот в собственной судьбе, но главнокомандующему отдавали честь без задержки, на одно колено перед королем опускались почтительно и ни одного лишнего вопроса не задавали. Раз прикомандировали к незнакомому человеку, значит, так надо для блага Палрании и любые рассуждения не приветствуются.
Зато массой вопросов постаралась завалить Загребного Люссия, когда они получили первую возможность пообщаться в начавшемся движении. Хотя первый вопрос прозвучал несколько странно:
– Чего она от тебя хотела?
Семен ответил без задней мысли, перебирая мысленно свои возросшие шансы для оказания помощи Федору:
– Узнать последние новости о происходящих в мире событиях и попросить о помощи.
– Помощи? Ну да, мне удалось подслушать, что она уже четыре года как вдова. Одинокая, совсем помочь некому…
– Да нет, король ее в обиду не даст, да и сам он довольно грамотный и строгий правитель. А вот про гибель мужа – не знал.
– Ну да, а то пожалел бы бедняжку!
Только после этого ехидного замечания Загребной внимательно всмотрелся в лицо демонессы, пошевелил философски бровями и решил пошутить:
– Какая жалость, что нам вскоре придется расстаться!..
Демонесса чуть на дыбы своего больева не поставила:
– Что случилось?!
– Да вот вспомнил, что после столицы следующего королевства наши пути разойдутся. Как мы это переживем?
Подспудно догадавшись, что ее пытаются разыграть, Люссия в лихорадочном размышлении стала кусать губы:
– Странно… Неужели тебя пригласили в Палранию на постоянное место жительства?
– В некотором роде. Но жить в столице этой благословенной страны просто так неинтересно…
– Понятно! И ты решил приударить за принцессой‑воительницей?
– Отличная идея! Но, увы, мое сердце уже занято. – При этом Загребной так печально вздохнул, что демонесса еще больше забеспокоилась:
– И кто эта несчастная?
– Как кто?! – Он демонстративно оглянулся на долину со ставкой, которая как раз отлично просматривалась с невысокого перевала. – Конечно ты!
Маркиза Фаурсе подозрительно втянула носом воздух и некоторое время ехала молча. Но все‑таки не выдержала первая:
– Тогда почему ты решил со мной расстаться?
– А ты что, забыла? Если с Федором здесь все уладится благополучно, а я очень хочу в это верить, то следующая цель моего путешествия – баронство Жармарини. Своего младшего сына я тоже очень люблю и просто обязан его проведать. Иначе получается, что я ко всем спешу и стремлюсь, а мой Виктор сам всего добивается собственными усилиями. Это, конечно, отлично, пусть бы так все старались, но ехать все равно надо. А ведь в вашем мире там отравленная глубоководными слизняками территория, там демоны жить не могут. Вот потому тебе и придется ждать меня где‑нибудь на берегу, в надежном и безопасном месте.
– Это мы еще посмотрим, – строго поджала губки Люссия.
– И разговора быть не может! Тем более что у тебя будет очень важное и серьезное задание. Если ты его не выполнишь, я могу и не вернуться…
– А конкретнее нельзя? Чем я должна заниматься?
– Только одним: отучать себя от ревности.
Как ни странно, но этот скомканный разговор Семену радости не доставил и из розыгрыша превратился в некое подобие фарса. Поэтому, не дожидаясь ответа от обиженной демонессы, пришпорил коня и вырвался вперед.
До границы с Колючими Розами значительно увеличившемуся отряду оставались всего сутки пути.

Глава одиннадцатая
Колючие розы

Можно сказать, что после встречи с королем Палрании и его старшей сестрой любые отклонения от маршрута для Загребного закончились. Понятно, что скорость такого многочисленного отряда чуток упала, но в конечном итоге один‑два часа большой роли не играли. Границу проскочили быстро, как миссия с дипломатической неприкосновенностью, да и южанам‑пограничникам, скорее всего, было глубоко плевать на спешащий в их столицу отряд. Офицер лишь мельком глянул в сопроводительные документы и даже не стал сверять оттиски печатей с образцами в дежурном здании.
– Счастливого пути!
И вновь под копытами лошадей звенят плиты древнего тракта. Скорость движения оставалась средней еще и по причине интенсивного получения информации. По бокам от Загребного скакали два прикрепленных к нему советника по данному королевству и самым интенсивным образом отвечали на лавину вопросов. На Платформах Люссия старалась ехать чуть не внутри троих людей, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Как оказалось, и она узнала для себя массу нового, полезного и удивительного. А уж про жителя Земли и говорить не приходилось. Он вообще поражался тому, какой мизер информации он получил о Колючих Розах в далеком теперь королевстве Мрак. Там знали о юге примерно столько же, сколько земляне знали шесть лет назад о Марсе. Разве что спор не возникал на тему: «Есть ли жизнь на Марсе?» Утверждали однозначно: живут там, и живут под твердым управлением женщин. Но вот почему живут и почему именно женщин, никто не догадывался. Даже про уникальную древнюю историю этих земель никто никогда не слышал.
По утверждениям ветхих и прогнивших летописей, здесь две тысячи лет назад образовалась огромная империя, занимавшая по площади около четверти всего континента. Причем и столица тогда была та самая, где сейчас обитала королева Колючих Роз, – город Хаюкави. Несколько туманными и неполными казались утверждения, что армия страны легко справлялась с любым агрессором или бунтовщиками в самой империи. И восемьсот лет непобедимое государство довлело не только на своих землях, но и частенько пощипывало прочих соседей.
Удача отвернулась от единого территориального образования двенадцать веков назад. Тогда разразилась гражданская война из‑за внутренних разногласий и борьбы за корону, а чуть позже, в самый критический момент, одновременно ударили все сговорившиеся между собой соседи. Империя развалилась как карточный домик, но крепкое государство Колючие Розы с прежней столицей так и осталось на карте континента. Причем осталось до сих пор, несмотря на все последующие попытки завоевателей стереть и это королевство с лица планеты. По тем сведениям, что оставались после попыток таких завоеваний, получалась довольно интересная картина. Вначале Колючие Розы одерживали кровавую победу в нескольких локальных сражениях с превосходящими силами врага, а потом через несколько дней все правители, короли или самодержцы вражеских земель оказывались убиты. Причем наказание проводилось по‑разному: некоторые погибали от рук наемных убийц, некоторые от ножей своих приближенных, а некоторые от усилий своих самых близких родственников или любимых. В общем, гибли загадочно, мистически и неотвратимо.
Скорее всего, именно после этих исторических уроков современные владыки хиланцев и Бракахана колебались с нанесением первого удара. Видимо, они мечтали выиграть всю войну единым, безостановочным маршем в максимально сжатые сроки. Желательно – за два дня. Но вот тут уже желания не могли соразмеряться с возможностями. Как ни многочисленны казались армии княжества и султаната, сил для блицвойны все‑таки не хватало. Хотя вели себя агрессивные соседи на границах и в море невероятно нагло и провокационно: порты блокировали, торговые сухопутные маршруты перекрыли, да еще и Палранию вместе с землями Троксов решили прибрать к своим рукам.
Сагицу Харицзьял, королева Колючих Роз, взирала на все эти действия, словно огромный айсберг на пролетающие мимо снежинки. Как стало известно по дипломатическим каналам, от королевы в княжество и султанат ушли только две оскорбительные депеши. В каждой из них без всякой велеречивости и такта высказывалось только одно предупреждение: «Мерзкие черви! Начнете войну – поступлю как с подопытными лягушками: вырежу ваши кишки и самих съесть заставлю!» Ну и как было не скрипеть зубами от злости тем, кто вообще женщин за людей не считал и держал их на положении полурабынь. И хиланцы, и обитатели султаната с истерическим ревом возмущения били себя в грудь, клялись уничтожить само воспоминание о строптивых соседках и готовились к решительной, беспощадной войне. Оба государства только тем и занимались, что накапливали воинов и даже наемников, лучших верховых животных и запасались самыми калорийными продуктами. По расчетам аналитиков, война могла начаться каждую минуту. И естественно, что правящая династия в Палрании больше всего опасалась первого удара именно по ее королевству.
Остальные полученные сведения о традициях, обычаях и правилах поведения в «дамском» королевстве действительно стоили соглашения поработать полномочным представителем Палрании. Они могли значительно сохранить не только сроки спасения Федора и оказания ему существенной помощи, но и во многих случаях избежать ненужных трений, скандалов, а то и смертельно опасных ситуаций. Например, чего стоило хотя бы то правило, что на улицах Хаюкави мужчинам под страхом физического наказания было запрещено появляться с открытым лицом. Во внутренних дворах, в домах и на закрытых заборами участках – гуляй как тебе хочется, но вот именно в общественных местах любой парень начиная с шестнадцати лет обязывался прикрывать платком лицо до самых глаз.
Вначале Загребной этому не поверил и смеялся от всей души. Но когда ему пояснили, что по закону за нарушение полагается двадцать ударов прутом, а в каждый последующий раз наказание удваивается, чуть не всхлипнул от возмущения:
– Эдак они у себя всех мужчин забьют до смерти. А те, кто поумнее, сами из их столицы разбегутся!
– Происходит как раз обратное, – доказывали свое советники. – Страже на внешних воротах приходится применять драконовские методы, чтобы не допустить в город толпы желающих попасть внутрь мужчин. Введена крупная пошлина за проход через ворота приезжих, и только имеющие постоянное жилье получают нагрудный жетон с выжженным специальным знаком. Но и этот знак могут отобрать и вышвырнуть из столицы, если мужчина вздумает воровать, просить милостыню или ночевать в общественных местах. Еще и прутом напоследок отделают.
– Так это что, в Хаюкави просить милостыню могут только женщины? – удивлялся Семен.
– И такого там нет. Даже самая бедная и обездоленная может прийти в специальное место, чаще всего при госпиталях, поесть там и выбрать себе хоть целый мешок предоставленной одежды. Причем не рваного тряпья, а вполне приличных, малоношеных и чистых вещей. Но, как правило, такие вот нищие и никому не нужные старухи пользуются правом поселения в монастырь для престарелых подданных. Их более десятка вокруг столицы и несколько возле любого другого города. Их там лечит, кормит, обслуживает и даже развлекает представлениями целый штат сотрудников‑мужчин за счет королевской казны. И в монастырь стараются порой попасть даже те старушки, которым не так плохо живется при живых детях и многочисленных внуках.
– М‑да! – Граф попытался апеллировать после таких новостей в сторону маркизы Фаурсе. – Да тут не просто матриархат, тут невероятно извращенный матриархат!
На что Люссия, так к тому времени и не простившая неудавшейся шутки по поводу ее ревности, с ядовитым сарказмом воскликнула:
– Прекрасные у них законы! Только слишком мягкие. По мне, так всех самцов вообще следует содержать на цепях и в намордниках!
– Ну спасибо. – Несмотря на массу негатива в услышанных восклицаниях, Загребной не мог сдержаться от улыбки. – Но тебе бы пришлось делать для меня цепочку из лайкра и смешанного металла. Правда, одного не могу понять, чего ты на меня так взъелась? Я ведь всегда выступал как против рабства, так и против неравенства. Или тут дело в другом?
– Ты? Против неравенства? Хм! А может, тебе напомнить, как ты кривился и грубил князю демонов Шееду Зоркому, который просто со мной мило разговаривал и восхищался моей красотой?
– Нашла что вспомнить! – возмутился Семен. – Да он нагло с тобой заигрывал! Да еще и в моем присутствии!
– Ага, значит, тебе ревновать меня к женатому демону можно, а когда к тебе нагло пристает одинокая принцесса, я должна помалкивать как последняя рабыня?
Выходцу с Земли ничего не оставалось делать, как излюбленным методом выйти из неприятного спора: подстегнуть своего коня и резко вырваться вперед. Столица Колючих Роз уже маячила на горизонте.

Глава двенадцатая
Ломка

Что такое наркотики и чем страшно потом привыкание к ним, Федор знал с детства. Отец подобному воспитанию уделял довольно много времени. Как и разъяснению, что человек, употребляющий любую дурь, – практически сразу превращается в труп. Дата его уже обозначенной смерти зависит лишь от нескольких, порой совершенно независимых от воли самого наркомана, факторов. Но умрет он обязательно. Что бы ни случилось.
Это так отец убеждал. Чуть позже Федор успел почерпнуть в книгах другой постулат: если у наркомана еще остались сильные запасы воли, то при усиленном лечении он все‑таки может вырваться из порочного круга. То есть шанс вернуться к нормальной жизни у соображающего человека оставался всегда. Хуже, когда соображение отключалось полностью и навсегда.
В его случае все было до ужаса не так. Хотя парочка общих тенденций этого порока и сохранилась. Во‑первых, сам он на первые приемы шауреси и не подписывался, и не соглашался. Его нагло, коварно и беззастенчиво использовали как бездумную, ничего не соображающую куклу.
Во‑вторых, сила воли у него еще оставалась огромная, и он бы, наверное, смог бы и сам избавиться от зависимости к наркотическому нектару, но вот подключить к этому свои магические силы Шабена не получалось. После несправедливого приговора и продажи в рабство, а вернее, с самого первого дня ареста его насильно пичкали эликсиром пасхучу, тем самым средством, при попадании которого в желудок вс е магические уровни, кроме первого, аннулировались.
В‑третьих, наркотическая зависимость, скорее всего, стала полностью необратимой. Достаточно ему было увидеть вожделенный флакончик в руках у своей очередной хозяйки, как сознание отключалось, тело переставало слушаться, а рот сам просительно открывался в немом желании получить новые капли истинного блаженства. В краткие перерывы между горячечным бредом наркотического существования и сна он просыпался и с содроганием осознавал, что даже не в силах ничего делать по собственной воле. Организм продолжал повиноваться лишь голосу рабовладелицы и безропотно выполнять все ее прихоти. Говорили ему сидеть, он мог так и не встать целый день с одного места, говорили ему есть, он насыщался порой до безобразия, потому как не мог сам остановиться. Но больше всего он готов был провалиться в нирвану безумия, когда ему показывали розовую бутылочку и начинали ласковым, игривым голосом убеждать, что он соскучился по любовным утехам. Причем когда его на это «приговаривали» человеческие женщины, то хоть как‑то были еще понятны их низменные чувства. Но вот после перехода в руки какой‑то демонессы, которую он видел лишь как контурные сгустки тела, присущие древесным, в голову Федора стали закрадываться мысли о самоубийстве. Особенно в тот момент, когда он просыпался в неизвестно каких объятиях и хоть чуть‑чуть осознавал самого себя. Мало того, когда он узнал возраст использующей его демонессы, то даже жесткий приказ не смог его несколько дней сдержать он непроизвольной рвоты. В горячечных фантазиях его извращенная хозяйка из демонического мира походила на Бабу‑ягу из страшных сказок.
Ну и в‑четвертых, наибольший удар по его психике нанесли сведения, полученные во время пребывания в рабстве у третьей хозяйки, графини Чизы Бонекью. Он как‑то отходил от наркотического угара, лежа на толстом ковре в малой гостиной, и подслушал длинный спор наперсниц графини о сути сексуальных рабов, их пристрастиях к дозам нектара и продолжительности жизни. То, что подобных бессловесных, но живых кукол называют саброли, Федор уже знал. В последнее время к нему все чаще только так и обращались. Хоть и подкрашивали это оскорбительное слово ласкательно‑уменьшительными эпитетами: маленький, нежный, страстный, игривый или нетерпеливый. Но вот то, что они уже через год после применения шауреси переставали помнить свое собственное имя, повергло в шок. И дальше даже не осознавали, как и к какой новой хозяйке они попадали. К сожалению, и это оказалось не самым страшным: верхом цинизма местного рабовладельческого строя считалось мнение, что скармливанием наркотика богатые женщины дают истинное счастье выбранным мужчинам, продлевая их жизнь в полном расцвете молодости до шестидесяти лет. Потом, как правило, саброли умирали от разрыва сердца во время любовных игр.
И вот эти болтливые наперсницы жеманно рассуждали, мол, какое это неизмеримое удовольствие уйти из этого мира в любящих объятиях. После подобного осознанного маразма даже брошенное вскользь утверждение, что мужчина опять может превратиться в нормального всего лишь после двухнедельного перерыва в приеме нектара и при надлежащем лечении, ничем не порадовало. Ни подобного перерыва, ни надлежащего лечения проданному за преступления в рабство чел овеку не светило. Получалось, что если помощь не придет извне, то даже надеяться на смерть в ясном сознании не придется. Братья и сестра помочь не смогут, оставался только отец. Но вот когда он сможет достичь далекого королевства Колючие Розы? И сможет ли вообще совершить такое путешествие?
Некой зародившейся астральной связи с отцом Федор так и не успел прочувствовать. Скорее всего, именно потому, что к тому времени, как она стала образовываться, его уже незаметно подкармливали шауреси. А чуть позже он вообще перешел в разряд саброли и стал скатываться в яму безумия.
Пребывание возле демонессы, где для него специально по всему замку разложили поддерживающее покрытие, вообще походило на пытку. Подвешенный в мерцающем пространстве, на большой глубине смутно различимых пещер человеческого мира, он с парализующим ужасом рассматривал пятна и контуры других демонов и каждую секунду ощущал возле себя невероятную магическую мощь хозяйки. Только один раз что‑то в его ежедневном ритме нарушилось, он резко провалился вниз, а масса демонических сущностей остались чуть выше и явно стали убивать друг друга. Потом опять все померкло в наркотическом угаре, и только по невероятной случайности ему на целых двое суток забыли дать пасхучу. Как он понял, этим каждое утро занималась погибшая наперсница, а престарелая хозяйка просто упустила из виду, что ответственная соплеменница никем не заменена. Само собой, что силы Шабена за такой короткий срок к землянину никак не могли вернуться, да и спаивание его нектаром шауреси продолжалось чуть ли не с большим усердием. Видимо, престарелая княгиня искала в слиянии с саброли некоторого утешения, погашая всплеск гневной ярости после покушения. Зато хоть немного прояснилось в мозгах: организм сам попытался бороться со сковывающей его отравой.
Именно во время одного такого просветления Федор выплыл из тяжелого сна, пытаясь осознать, где он и что происходит вокруг. С ноющими от ломоты внутренностями, с трудом усевшись на широкой кровати, стал осматриваться. Увы! Все то же подвешенное состояние княжеских хоромов демонессы, натянутые по полу спальни, стенам и потолку полотна‑потайки для его личной поддержки, а за ними внушительный участок чистого пространства. Хозяйка, покидающая свой замок, не оставляла своему любимому рабу даже гипотетического шанса на побег. Мало того, даже попытки проскользнуть между полотнами, упасть вниз и разбиться о дно расположенной вокруг пещеры были обречены на провал. Спальню задрапировали со знанием дела, да и нереально воздействовать на чужую магическую ткань Шабену с первым уровнем. Ко всем остальным бедам врожденные таланты у Федора так и не проснулись в этом мире, а может, их у него и не было, а если и были, то какие они и в чем могут помочь, выяснить до ареста он не успел.
Федор заставил себя слезть с кровати и в героических попытках обошел всю спальню. Как и следовало ожидать, ни единой лазейки! Бездумный взгляд выхватывал чуть ниже, по сторонам, контуры других демонов. Видимо, это слуги или охрана, которым в отсутствие хозяйки запрещалось приближаться к главной спальне. А значит, ни попить, ни поесть рабу принести никто без приказа не удосужится. Особенно мучила жажда. Видимо, организм сам пытался интенсивно вывести вредные наркотические вещества, но для этого следовало выпивать каждый день как минимум ведро, но рабовладелица вообще не озаботилась для человека хоть какими‑то напитками. Слишком привыкла, что он и ел и пил только по ее указке. Ни позвать слуг, ни сигнал им подать… воистину состояние хуже рабского…
Уже собираясь в бессилье рухнуть на кровать, Федор обратил внимание на три несколько иные демонические сущности. Если в замке княгини в числе слуг преобладали древесные, то эти сразу выделялись тем, что принадлежали к мокрастым. Да и двигались они странно, зигзагами, словно намеренно стараясь не попадаться на пути у слуг и не сталкиваться с рассеянными повсюду охранниками. Мало того, в самом опасном месте они однозначно набросились на стражу и убили пару древесных. Потому что тела тех сразу стали таять для видения человека. Вот именно в тот момент в голову раба и ударила молнией мысль: «Они явно пришли за мной! Это спасатели! Их наверняка нанял отец! Неужели наступает конец этому кошмару?!»
Заметив приближение троицы мокрастых демонов, парень изо всех оставшихся сил стал стучать в стены и кричать. Ведь наверняка это Шабены более высоких уровней, которые могут не только слышать, но и физически перенести человека в другое место. Кажется, его слабые крики и в самом деле ускорили дело. Все три спасателя ворвались в спальню, без всяких разговоров или ответов на сыплющиеся вопросы накинули на него сеть‑потайку, вскинули на плечи и поволокли к свободе. Причем наверняка при этом использовали нечто усыпляющее. А может, и двадцать первым уровнем из них кто‑нибудь обладал, при котором усыпить человека проще простого.
И как Федор ни сопротивлялся уходу из действительности, больше он ничего не запомнил. Проснулся он уже в совершенно ином месте. Причем роскошная обитель явно принадлежала людям. Что уже само по себе вселяло оптимизм. Но зато другой вывод опять вверг его в пучину пессимизма: спальня явно принадлежала богатой женщине. Уж таких гнезд разврата он предостаточно насмотрелся в последнее время. Отец ни за что бы его не положил выздоравливать в таком месте, а значит…
Находящаяся в поле зрения входная дверь стала беззвучно открываться, и парень постарался максимально расслабиться, притворяясь спящим. Вдруг его оставят в покое и у него появится хоть чуток времени для предварительного осмотра? Кажется, получилось. Два женских голоса стали шептаться между собой, но при этом большинство слов все‑таки долетало до слуха притворяющегося спящим землянина. И суть этого шепота ему дико не понравилась: оказывается, он опять попал к очередной рабовладелице! Только та не просто выкупила саброли у демонессы, а нагло и бесцеремонно похитила. Если бы не трагичность положения, Федор расхохотался бы в полный голос: он явно становится популярным. Ради него идут на преступления, а это даже рабов поднимает в собственных глазах.
Но пока он максимально напрягал слух, пытаясь расслышать каждое слово, запоминал тональности и тембр голосов, брошенные вскользь имена и прикидывал называемые сроки. Когда женщины ушли, он так и остался на кровати, памятуя о разложенных вокруг кровати коврах, готовых сигналами предупредить новую хозяйку о проснувшемся саброли. Судя по мелодичному голоску, дамочка могла оказаться молодой и симпатичной, но ведь и у княгини голос буквально изобиловал чувственными и томными обертонами. Но когда он узнал, сколько ей лет, его стошнило, как никогда…
Вот и сейчас воспоминания о демонической Бабе‑яге вызвали у него рвотные потуги, и только благодаря пустому со вчерашнего дня желудку шикарная постель осталась неиспорченной. Но зато при этом все более и более возрождающееся сознание стало работать с явным ускорением.
«Если меня уже два дня не кормили пасхучу, то мне надо лишь продержаться еще только два. Ну максимум три. А как мне это сделать? Есть только одна возможность уменьшить воздействие: как можно быстрее после приема вывести эликсир обратно. А потом целый день пить, как слон, ведрами. Только вот получится ли это у меня? У прежних хозяек надзор был строгий: одна служанка поила, два амбала жестко удерживали. Лишь после глотания и открытия рта, убедившись, что за щеками ничего не осталось, отпускали. Как здесь ко мне отнесутся? Что‑то эта озабоченная баронета… как ее… ага, Коку! Никак мне на память не приходит. Какие‑то оргии в доме второй хозяйки и в самом деле припоминаются, но, скорее всего, она меня и в ту ночь просто украла и воспользовалась тайно. Видать, та еще прорва!.. Но опять‑таки, мне терять нечего, и почему бы не воспользоваться этим странным, жгучим желанием мной попользоваться? Вдруг мне удастся сделать вид, что я воспылал к ней страстной любовью с первого взгляда? А еще лучше, что якобы помню божественное соитие во время той самой оргии? Если она и в самом деле “озабоченная”, то может и поверить. Главное, усыпить ее бдительность, добиться отсрочки применения шауреси, а в идеале уговорить ее вообще отказаться от наркотика перед любовными игрищами. Я бы тогда хоть соображать лучше стал и с большей пользой контролировал свое покалеченное нектаром тело. Как бы еще более полно разобраться в воздействии этого шауреси? Я ведь ничего не помню, что со мной происходит. Только смутные калейдоскопы образов и дикий, нечеловеческий восторг… М‑да… И пить! Как я хочу пить!»
Он осторожно привстал, озираясь по сторонам, и его поиски увенчались успехом: не так далеко, на одном из столиков у стены, находились несколько кувшинов с напитками и парочка ваз с сочными фруктами. От увиденного изобилия в горле пересохло так, что даже обычный воздух царапал внутренности и с трудом проникал в легкие. Да вот беда, стоит лишь встать на коврики (знать бы еще, как они выглядят!), как сразу примчится озабоченная хозяйка. Даже если она и не Шабен высокого уровня, то наверняка имеет какой‑нибудь действенный «поводок» для саброли и не замедлит им воспользоваться. А времени на просьбу о питье может и не хватить, успеть бы объясниться в страстной любви да избежать новой дозы шауреси.
Поэтому Федор задействовал сообразительность в полной мере: встал ногами на тумбочку, потом перебрался по широкому креслу, прошагал босыми ногами по роскошному зеркальному трюмо, на мраморной поверхности которого теснились шкатулки с драгоценностями, шагнул на широкий диванчик и уже оттуда с изможденным хрипом дотянулся до первого кувшина. Стараясь не пролить и капли на дорогую ткань дивана, выпил все. Потом уже более неспешно оприходовал второй кувшин. И вполне естественно, в организме пробудились не менее естественные надобности. Благо еще, что до ванной комнаты оставалось всего три шага и перепрыгнуть последнее ковровое покрытие не составило труда. Облегчившись, первым делом осмотрел высокое окно: слишком узкое, даже последний дистрофик не протолкнется. Да и высоко с той стороны, метров шесть, не меньше, до земли. Пришлось возвращаться к кровати, хотя от третьего кувшина тоже не смог удержаться, выпил до дна.
«Интересно, что теперь будет? Свалят вину на слуг или сразу меня заподозрят? Лучше бы на слуг… Но тогда мне с первого движения придется сосредоточивать взгляд баронеты только на себе, а… а там видно будет…»
На обратную дорогу по мебели ушло еще больше времени. Если бы Федор находился в прежней форме, то такую прогулку проделал бы быстро и с завидной обезьяньей ловкостью. Теперь же его шатало от слабости, и пару раз он был близок к падению на пол. Видимо, и вес трех кувшинов с напитками совсем не способствовал повышению баланса тела. На кровать рухнул с красными кругами перед глазами и некоторое время потратил на то, чтобы отдышаться. На него накатила волна паники.
«Кошмар! Получается, что вскоре я без шауреси и десяток раз присесть не смогу?! Откуда же силы во мне берутся для страстного секса? Вернее, откуда мне их взять на предстоящие любовные утехи? Не глотая наркотик?! Вот это влип! И так кругом полная, насквозь проржавевшая гайка, так еще и половое бессилие одолеет в самый нужный момент… Ох! И это ведь не все! А если вдруг эта воровка Коку ко всему прочему окажется еще и отвратной на вид? Да тогда меня хоть на куски режь, но никакого любовного взгляда не выдавишь, а явную ложь даже сильно озабоченная сразу почувствует. У‑у‑у! Что же мне делать? Я и минуты не смогу притворяться. Если бы она хоть симпатичной оказалась! Но, судя по рухнувшим на меня неприятностям, удача отвернулась от меня окончательно… Хотя нет: я ведь от души напился! Ну да, и пасхучу два дня не употреблял… Сознание вон просветлело… От Бабы‑яги демонической меня унесли… Ха! Да если хорошенько вдуматься, то черная полоска вроде как заканчивается. А? Неужели белая начинается? Тьфу‑тьфу‑тьфу! Только бы не сглазить! И только бы эта баронета оказалась хоть немножко приятной… Даже нет, не так: хоть не совсем страшной! А для настройки лучше всего представить себе совсем другую женщину. Только вот кого? Кто у меня был во время учебы самой соблазнительной и желанной? Ну да, кажется, Элла… Э‑эх, и где же ты, желанная Эллочка?..»
Пять лет обучения вместе с семьей на островах Рогатых Демонов замелькали перед глазами в калейдоскопе воспоминаний. Можно было с уверенностью утверждать, что Федор пользовался в Мастораксе Знаний наибольшей популярностью у девушек и даже женщин, несколько старше по возрасту. Отец, конечно, не слишком потворствовал похождениям среднего сына, да и всегда старался напоминать о личном примере для младшего брата и сестры, но тем не менее и строгостей особых не проявлял. Главное – чтобы не в ущерб учебе, а так как Федор являлся самым умным, несомненным «мозгом» всей семьи, то учеба давалась ему легко. Следовательно, времени на ухаживания за девушками вполне хватало. Да и ухаживать особо не приходилось. Довольно было лишь с придыханием проговорить парочку комплиментов, томно заглянуть в глаза очередной избраннице, трепетно прикоснуться к ее податливому телу, как очередной студенческий роман опалял создавшуюся парочку своей страстью. Расставался со своими временными подругами Федор тоже весьма легко и, к удивлению родственников, без особого скандала. Просто печально говорил, что будет помнить о ней всегда, но обстоятельства и долг перед родиной не позволяют продолжать такую желанную для него связь. Девушек это, как ни странно, по большому счету удовлетворяло, и с тяжелыми вздохами и печальными глазищами они расставались с чернявым парнем.
Алексей, пожалуй, больше всех пенял на это среднему брату:
– Ох, и побьют тебя, Федюньчик, когда‑нибудь, ох и побьют!
Зато младший, Виктор, всегда защищал «мозг» семьи и восторгался им:
– Он молодец, все правильно делает. Вот вернемся на Землю, и ему будет что вспомнить. Не то что нам, монахам‑отшельникам…
И вот, пожалуй, во время пребывания в Мастораксе только с одной девушкой пришелец с Земли провел наибольшее количество совместных вечеров. Он с ней даже расходился и сходился пару раз, потому что красавица и в самом деле считалась чуть ли не самой лучшей. А своей фигуркой Элла могла свести с ума кого угодно, и воспоминания о самых приятных часах услужливо выстроились в очередь перед закрытыми глазами готовящегося к обману саброли.
Когда входная дверь спальни опять стала беззвучно открываться, Федор успел и отдохнуть, и должным образом настроиться на предстоящее действо, и продумать каждое слово своего пылкого признания. Но действительность поразительно превзошла самые смелые ожидания. Воспоминания о прекрасной Элле постыдно померкли и испарились. Рассмотрев приближающуюся баронету Мелиет, облаченную в шикарный летний костюм властвующей амазонки, парень вскочил на кровати, словно подкинутый пружиной, и рычащим от страсти голосом прошептал:
– О моя несравненная Коку! Как долго я ждал этого момента! Ну почему ты меня не выкрала раньше? Я ведь мог без тебя сойти с ума! С той самой ночи я мечтал только о тебе! Каждая минута, прожитая без сияния твоих глаз, мне казалась невыносимой мукой…
Прыжок с кровати, и баронета с закрывающимися от восторга глазами оказалась в нетерпеливых мужских объятиях. А когда новый любовник с телесной дрожью уложил женщину на кровать, продолжая при этом осыпать потоком самых пылких признаний и комплиментов, она вполне сознательно припрятала флакончик с розовым шауреси в один из плотно закрывающихся карманов своего костюма. Что‑то ей подсказывало, что и так она сейчас получит ожидаемое удовольствие. А может, даже и нечто большее…

Глава тринадцатая
А вас не ждали!

Еще на подъезде к столице Колючих Роз путников поразили дальние пригороды, покрытые древними руинами. Сразу чувствовалось, что когда‑то здесь располагался до умопомрачения гигантский город, воистину объединяющий великую империю. Причем и в демоническом мире виднелись не менее величественные руины некогда циклопических зданий. Еле успевая вращать головой во все стороны, Семен долго выслушивал пояснения со стороны проводников, но не выдержал собственного молчания и воскликнул:
– Мне так и кажется, что под этими остатками фундаментов хранятся великие тайны и невиданные сокровища! Здесь так и веет глубокими тайнами и дивными историческими секретами. Наверняка здесь не протолкнуться от искателей приключений?
– Как раз наоборот, – опечалился специалист по здешним местам. – Все нижние уровни катакомб завалены трупами тех самых искателей. Потому что все двенадцать веков поиск в руинах и нарушение покоя предков строго запрещены. Передвигаться к столице и обратно в данных местах можно лишь по таким вот тридцати дорогам и останавливаться на ночлег лишь на постоялых дворах. Конечно, желающих поживиться древностями всегда хватает, и время от времени ватаги отчаянных ребят пытаются пробраться в подземелья и там быстро схватить все, что подвернется под руку. Но вот возвратиться на поверхность успевают только единицы из тысяч. Словно по невидимому сигналу в руины мчится женский карательный эскадрон, и после их стремительного набега в катакомбах остаются лишь мертвые тела, за пару лет превращающиеся в ссохшиеся мумии. Редкие счастливчики, которым удалось только от вида этих мумий сразу сбежать на поверхность, рассказывают, что там в некоторых тоннелях порой нельзя пройти из‑за мешающих движению, густо лежащих друг на друге покойников.
– Так я не понял, чем же тогда нарушителей убивают воительницы карательного эскадрона? Неужели одним только страхом своего присутствия?
– Зря смеетесь, господин граф. По имеющимся данным, до второго, более глубокого уровня никто из оставшихся в живых людей добраться не успел. Поэтому есть догадки, что скачущие поверху всадницы вызывают внизу конкретные магические возмущения, заставляют проснуться духов, которые и убивают все живое. По легендам, древняя столица считалась неприступной для любого врага, и взять ее удалось лишь невероятной хитростью и обманом. Но стационарные кристаллы накопления силы так и остались в подземельях, и до сих пор запускаемые ими силы уничтожают любого по приказу извне.
– Что‑то слишком уж все запутано выглядит, – покачал головой Семен. – Любая королева должна обезопасить собственную столицу от таких непонятных артефактов. А раз она это не делает, значит, ей это очень выгодно.
– Вот то‑то и оно! – закивал проводник, словно китайский болванчик. – Тайн у правящего дома хоть отбавляй, и никакая разведка выведать их пока не в силах. Только и прислушиваются, что к слухам да сплетням. А разве это может быть «проверенными» данными? – Они уже приближались в возвышающейся крепостной стене и специалист по обычаям напомнил: – Доставайте платки и прикрывайте лица. Иначе нарушителей даже к воротам не пустят.
При оплате внушительной пошлины на воротах у командира отряда поинтересовались целью их визита в город. Еще чуть раньше Загребной посоветовался с маркизой Фаурсе, с проводниками и охраной и решил немного изменить статус своей группы. Раз здесь не совсем дружески отнеслись к просьбам посольства Палрании о встрече, то тогда, может быть, торговый представитель Сапфирного королевства местную владычицу заинтересует? Поэтому и представился на въезде в город с пафосом прожженного политика:
– Граф Сефаур! Полномочный посол и торговый представитель его величества Славентия Пятого, короля Сапфирного королевства, с просьбой об аудиенции к ее величеству Сагицу Харицзьял.
Такой ответ однозначно пронял офицера городской стражи. Видимо, на его веку сюда еще ни разу гости не прибывали из такой дали. А уж в последнее время в условиях плотной блокады – и подавно. Он не поленился встать, отдал честь и, словно извиняясь, сказал:
– Мы должны о таких представителях докладывать во дворец немедленно. Где вы остановитесь?
– Мне посоветовали поселиться в гостинице «Ембадур».
– Отличный выбор, господин граф. Да и возможность полюбоваться на красоты там будет. Прямо из окон отлично смотрятся наши прославленные фонтаны на Ситенской площади. Желаю вам хорошо отдохнуть и получить наилучшие впечатления о нашей столице.
– Спасибо за пожелания. И раз уж вы так благородны, не подскажете, как тут у вас с очередями на аудиенцию? К нашему Славентию послам приходится за месяц‑полтора записываться.
– Ну что вы! Наша королева самая добрая и гостеприимная! Торговых атташе и послов всегда принимает без всяких проволочек.
От этих слов стоящий рядом с графом специалист по обычаям не смог сдержать тяжелого вздоха, а когда уже двинулись по улицам города, Семен его успокоил:
– Вот видите, как здорово все получается! Не хотят видеть палранцев, зато все расскажут гостям из далекого центра материка. Чаще всего искреннего, честного соседа никто правильно не оценит, а горлопана с другого конца света с первой минуты готовы принимать за брата родного.
– Но вы ведь не сможете говорить от имени нашего короля! – удивился сопровождающий. На что полномочный глава делегации беззаботно пожал плечами:
– Пусть нас вначале примут. Потом постараемся подружиться, а там, глядишь, и дела сумеем решить. Но если нас сразу слушать не захотят… никаких дел не выйдет.
Гостиница и в самом деле располагалась в одном из самых фешенебельных районов столицы, который совмещался на Платформе с аналогичным пространством демонического мира. Великолепные фонтаны сразу бросались в глаза, и становилось понятным, почему они собирали на Ситенской площади толпы народа круглые сутки. Еще при беседе с управляющим Семен потребовал самые лучшие номера для себя и своей свиты, по ходу вселения попросив срочно отправить посыльного в королевский дворец с посланием от своего имени. Кажется, всадник и так бы умчался продублировать доклад стражников городских ворот, но когда управляющему еще и приплатили за это, а посыльному щедро сыпанули мелочи на чай, вся гостиничная прислуга завращалась вокруг гостей с утроенной скоростью.
Как только устроились на местах, для каждого нашлось занятие: разведка, сбор данных, слухов и новостей, а для представителей Палрании – срочно пригласить в гостиницу полномочных представительниц прежних посольств. Или, если те посчитают нужным, встретиться для согласования действий на нейтральной территории. Сам же Загребной, с недовольством водрузив платок на лицо, в сопровождении Люссии, гвардейца и демона‑охотника отправился в прогулку по городу. Его в первую очередь интересовали улицы, в названии которых превалировали названия диких животных.
И самый крупный зверь, например медведь, обозначал предположительное место проживания Федора. Потому что именно так легче всего было отыскать в незнакомом мире друг друга после долгой разлуки. Номер дома слегка варьировался, от десятого до пятнадцатого, или это были самые начальные номера, если улица была переулком. Даже если бы сын там не жил в данное время, он обязывался оставить четкий знак или передать конкретное известие о своем новом местонахождении через соседей.
В Хаюкави улицы Медвежьей не оказалось, зато имелась улица Сияющего воплотника. А так как этот зверь считался даже более чем крупным, то именно там и следовало искать первые следы переселенца из мира Земли. К сожалению, сама улица оказалась слишком далеко от Ситенской площади, следовало или потребовать своих коней для поездки, или заказать карету. А возвратившись в гостиницу, решили все‑таки быстро перекусить и дождаться возвращения палранцев и правильно сделали, потому что приставленные к ним принцессой Еленой люди вскоре примчались в жутком смятении. Перебивая друг друга и волнуясь, пересказали пренеприятнейшее известие: все ранее прибывшие представители Палрании не далее как позавчера были арестованы и отправлены в пересылочную тюрьму соседнего города для дальнейших разбирательств. Причем арестованы все поголовно, начиная от глав посольства и заканчивая охраной, слугами и конюхами. В данный момент с ходу перепуганным помощникам не удалось узнать о своих земляках больше ничего путного. Ни повода ареста, ни куда жаловаться на этот беспредел. Хотя сообразили сразу: расспросы надо прекращать и спешно возвращаться к гостинице.
Действительно, сразу привлекать к себе внимание воплями возмущения не следовало. Лучше вначале разобраться в происходящих событиях, нащупать твердую почву под ногами и лишь затем предпринимать первые, выверенные шаги в нужном направлении. Раз здесь творятся подобные безобразия, то никакие призывы к торжеству справедливости не помогут.
Теперь уже граф Сефаур дал конкретное задание каждому и наущал, ни в коем случае не признаваться, что они из Палрании. Если уж поинтересуются со стороны, сказать, что сопровождают представителя Сапфирового королевства, и самим продолжать выпытывать трагические подробности последних событий.
А сам в прежнем сопровождении уселся в предоставленную открытую карету и отправился к искомой улице Сияющего воплотника. Правда, Люссия и ее экипированный воин вначале завернулись в сеть‑потайку, а только потом забрались в карету: вся остальная часть демонического мира в другой части столицы резко переходила вниз, в глубокую и широкую долину. Но так как маркиза Фаурсе, несмотря на предложение, не желала оставаться в гостинице, то граф не решился с ней слишком спорить. В свете последних событий безопасность Федора внушала гораздо большие, серьезные опасения. И пока карета на мягком ходу неспешно двигалась по улицам Хаюкави, Семен постарался расслабиться и почувствовать ауру настроения среднего сына. Особой уверенности не было, но ему удалось поймать эмоции, сходные с радостью победы и твердого убеждения, что все идет на поправку.
На радостях он высказал эту новость продолжающей оставаться с ним в непонятной ссоре демонессе, а когда та ответила односложно и с прохладцей, пригнулся к ней и прошептал на ушко:
– Ладно, не сердись! Я был не прав и прошу прощения.
Больше они в пути не говорили, но глаза маркизы теперь блестели с прежней страстью и заинтересованностью. Может, она и сама искала повода к примирению, зато теперь и вовсе успокоилась.
К нужному месту добирались целый час и все это время продолжали удивляться самым разнообразным встреченным по пути зданиям, площадям, фонтанам, башням, дворцам, постаментам и величественным аркам. Возможно, они и быстрее добрались бы до места, но несколько раз приходилось делать объезды: некоторые участки улиц подвергались капитальному ремонту. Брусчатка менялась или укладывалась заново, ровно, с удивительно выверенным геометрическим рисунком. Тротуары устилались еще более красивой, декоративной плиткой. Причем менялись порой такие участки, которые наверняка могли прослужить городу еще десятилетия. Но видимо, в столице не экономили на подобной красоте и наверняка профессии плиточника и укладчика брусчатки ценились неимоверно. Пассажиры кареты смотрели на эти ремонты и все остальные прелести Хаюкави с удивлением и восторгом. Громада города их так впечатлила, что бывшая преподавательница демонического Масторакса Знаний воскликнула:
– Я, конечно, слышала, что Хаюкави самый крупный город обоих миров Изнанки, но только теперь в это поверила!
– Ха! А ты еще припомни, сколько времени мы ехали сквозь руины пригородов, – напомнил ей Загребной. – И тебе сразу станет понятна невозмутимость нынешней королевы по поводу каких‑то жалких агрессоров. Если у них здесь даже не разрешают прикасаться к древним тайнам столицы, то наверняка у правящей династии отыщется не одно средство для того, чтобы управиться с любыми завоевателями.
– Все равно не пойму: чем им мешали потенциальные союзники из Палрании?
– Да‑а, здесь нам данных для размышления не хватает, – загрустил Загребной. Но сразу же и подбодрил себя оптимистическим восклицанием: – Но дай срок – обязательно разберемся!
Улица оказалась маленькой, всего в двенадцать домов. Так что и спрашивать стали сразу в десятом, там указали без обиняков на следующий, а потом в одиннадцатом отыскали не просто след, а почти все личные вещи Федора в целостности и неприкосновенности. Хозяева дома, сдавшие иностранцу уютную комнату на третьем, чердачном этаже, вначале вообще не хотели ничего говорить о своем постояльце. И только полчаса убеждений, что они видят его родного отца, плюс несомненное портретное сходство заставили стариковскую пару разговориться:
– Кажется, вы и в самом деле на родственника того парня похожи. Да и предупреждал он о вашем возможном прибытии. Но по поводу своих вещей распоряжений не оставил. Заплатил за проживание и уход за лошадьми до конца года, и мы даже себе не разрешаем заходить в его комнату, так что не обессудьте! Не пустим!
– Полностью с вами согласен и даже рад подобной щепетильности! – воскликнул граф, поднимая благодарно руки.
Но в душе все‑таки сожалел, что не может проверить и забрать драгоценные камни, долю среднего сына от щедрот Сапфирного Сияния. Наверняка камешки так и лежат себе спокойно среди вещей пропавшего квартиранта, и если бы о их наличии и стоимости узнали нехорошие людишки, то на этом месте уже давно красовалась бы глубокая яма от хлынувшего сюда потока любителей украсть, ограбить и обмануть. А если бы сами хозяева дома оказались нечистыми на руку, то от них самих давно в этом городе и след бы простыл. Спрятались бы так, что никакой бы бестелесный демон вкупе со своим ставленником не отыскал.
Но и это оказалось еще не все! Старческая пара немного помялась, словно чувствуя за собой грех, а потом под аккомпанемент удивленных взглядов и возгласов гостя стала признаваться по очереди:
– И это… не поймите нас превратно, но иначе бы зверек издох.
– Нам просто жалко его стало, когда корм в клетке кончился…
– И хоть понимали, что он после этого только с наших рук пищу принимать станет и у другого хозяина помрет, но другого выхода и не придумали.
– Зато сейчас он очень бойкий стал, игривый, как котенок! Живет в нашей спальне.
– И к нам привык совершенно!
– А вот первого зверька Федор так и не выходил – помер бедненький. Сказал, что слишком дальнюю и долгую дорогу не перенес.
Боясь поверить в свое предположение, Семен переспросил, расставляя ладони в стороны на определенное расстояние:
– Вы имеете в виду вот такого зверька, с вот такими ушами?
– Конечно! – дружно ответили хозяева дома и уже более связно пересказали происшедшие в их доме события.
Чуть более шести месяцев назад к их дому прибыло несколько человек с большой клеткой, тщательно задрапированной от света. Федор очень обрадовался, потому что это оказалась ценная посылка от его брата. Написал моментально ответ, наградил посланников несколькими премиальными монетами и уволок клетку в свою комнату. Дня два он боролся за жизнь первого доставленного к нему из Жармарини тумблона, но так и не смог спасти ценнейшее животное. А если судить по рассказу Виктора в Глухом урочище, то и ответное письмо от среднего брата так и не достигло адресата. И вот уже недавно, полтора месяца назад, прибыла парочка рыцарей с еще точно такой же клеткой. Квартирант к тому времени уже не появлялся, но доставщики все равно решили оставить посылку на месте назначения. С приложением, как и чем кормить капризное животное. Старикам ничего не оставалось, как уже через пару дней начать подкармливать жалобно попискивающего тумблона и поить его свежим молочком. Ценнейший телепортер звуков выжил, но отныне уже никогда бы не смог принимать пищу из рук другого человека. Сердобольные кормильцы и не подозревали о предназначении этого зверька, но язык держать за зубами умели, и ни одна живая душа среди соседей не прознала пока о новом маленьком постояльце.
То есть со временем, а возможно, что уже и сейчас вполне могла существовать прямая связь с Виктором, который делал карьеру непобедимого рыцаря в баронстве Жармарини. Скорее всего, хозяева дома при надлежащем уговоре и Загребному бы дали поиграть и воспользоваться тумблоном для контакта с младшим сыном, но данный вопрос мог немножко и подождать. Хотя наличие такого уникального канала связи приятно согревало родительское сердце.
А вот Федора следовало искать срочно. И любое указание на его след волнующийся отец выпытывал со всем тщанием:
– Где он может сейчас находиться? И не передавал ли какой дополнительной весточки для меня?
– Нет, не передавал. Хотя о своем неожиданном отъезде на долгий срок предупреждал еще с самого начала. Но вот пропал затем слишком неожиданно, даже в дорогу ничего не прихватил из своей походной одежды. Да и лошади его бездельем маются почитай уже два месяца. Нам‑то выгуливать их тяжело, годы уже не те… И где он находится, понятия не имеем. В последнее время он рассказывал, что сумел отыскать усадьбу каких‑то великих Шабенов и ему удалось напроситься к ним на работу. Вроде как исследования они там разные проводили или опыты, мы так и не поняли толком. Но Федор казался очень довольным и счастливым. Потом он несколько раз не ночевал дома, а после этого и пропал неожиданно.
– Так что у вас даже подозрений нет, где те великие Шабены обитали? Ведь однозначно это не маленькое строение было. Мой сын мечтал отыскать самых знающих и великих ученых, чтобы поработать с ними совместно и поучиться.
Старики посматривали друг на друга, пожимали плечами, разводили руками, но помочь ничем не могли.
– Ну хоть подсказку какую‑то вспомните. Может, он говорил о дворце по соседству с тем местом работы? Или о фонтанах красивых? Может, замок какой или имя упоминал? Может, название арки или постамент какому‑то великому герою описывал?
– О! Вспомнила! – обрадовалась старушка. – На мои вопросы, кто их там кормит, он утверждал, что они отлично обедают в харчевне напротив. Так и говаривал несколько раз: «Сегодня в “Колосе” такие вкусные блюда подавали! Объелись!»
– А где этот «Колос» находится?
Опять старики усиленно наморщили лбы и отрицательно покачали головами:
– Извини, мил человек, но и приблизительно никогда не слышали о подобной харчевне. Столица большая, а мы, считай, с самой женитьбы только в нашем районе и обиваемся. Но вы у других людей поспрошайте, наверняка подскажут.
– Понятно. Конечно разыщем, не беспокойтесь. Да и вообще, спасибо вам за доброту и гостеприимство, что сына пригрели да за вещами его присматриваете. Ну а за спасение очень ценного для нас зверька мы для вас тоже постараемся оказать самую необходимую помощь. Я к вам еще обязательно в любом случае наведаюсь, а как сын вернется, так и сам обязательно отблагодарит.
Кажется, хозяева и не сомневались, что их квартирант отыщется:
– И вы его как отец поругайте: негоже так пропадать без предупреждения.
Несмотря на сумерки, пытающиеся бороться с разгорающимися на улицах газовыми фонарями, Загребной продолжил поиски. Причем начал расспрашивать прямо у кучера. Тот сам припомнить не мог, но при виде большой серебряной монетки оживился, стал соображать лучше, и вскоре они остановились возле гигантского торжища, где, несмотря на завершение работы, роились вечно озабоченные мясники, разгружающие свежие туши животных; полуодетые пекари, заступающие в ночную смену, и прочий рабочий люд, обслуживающий великий город даже в ночное время. Побегав среди них, кучер быстро узнал у поставщиков и развозчиков продуктов адреса сразу трех харчевен с таким названием. Но одна точка общепита отпала сразу по признаку невероятной скромности выставляемого меню. Не стесненный в средствах Федор не мог там «объесться» по определению. Поэтому сразу подались ко второй харчевне, самой близкой от торжища. И попали в самую точку. Именно там отыскался второй след пребывания среднего сына в Хаюкави.
Харчевня и в самом деле могла считаться роскошной даже для столицы. Предпочитающие здесь ужинать посетители только начинали стягиваться в большой зал, когда Семен с помощью перекатываемой по стойке золотой монеты попытался разговорить тучного хозяина заведения:
– Вас не затруднит ответить мне на несколько вопросов?
Здоровяк со вздохом проследил за улегшейся под чужой ладонью монетой и поднял глаза на гостя:
– Я вообще‑то болтливый по натуре, но все равно не на все вопросы согласен отвечать. Так что…
– Не переживайте, ничего секретного. Просто я разыскиваю пропавшего примерно два месяца назад сына. По рассказам его знакомых, он частенько раньше нахваливал вашу кухню. При этом приговаривал, что отъедались они отменно, буквально напротив места своей работы. Следовательно, он посещал ваш «Колос» в обеденное время не один, а в компании. И приходил не издалека.
В глазах у хозяина харчевни затеплилось понимание:
– Ну‑ка опишите мне его. – А когда получил портретное описание, воскликнул: – Точно! Он тут у меня чуть ли не полгода столовался! Редкое у него имя, не нашенское: Федор его звали!
Тотчас самая крупная золотая монета из Сапфирного королевства оказалась придвинута к нему, почти одновременно с раздавшимся вопросом:
– А где сейчас может быть мой сын?
Монета скрылась во внутреннем кармане камзола, а глаза тучного мужчины наполнились состраданием.
– Боюсь, что Федор попал в крупную переделку, и трудно представить, что с ним сейчас случилось… – Он вздохнул и указал рукой на большое окно, за которым виднелась противоположная часть улицы с каким‑то полуразрушенным, почерневшим от пожара зданием. – Вот видите, что осталось от замка великой магистры Тонтиты? Вот именно там, именно с ней ваш парень ежедневно и работал.
Загребной уставился на указанное место и долго не мог оторвать взгляд от выжженных и прокопченных развалин. Потом резко встряхнул головой и заставил себя сконцентрироваться: «Чего это я запаниковал? С ним все в порядке, я же чувствую!»
И уже с совершенно обывательским интересом повернулся к замершему хозяину харчевни:
– Что же там такого произошло? И не смотрите на меня так: в нашем роду все отцы обладают врожденной способностью чувствовать смерть своих детей. Раз я ее не почувствовал, то, значит, Федор жив. Остается мне только узнать: где он и как?
– Хм! Полезные способности! Мне бы ваши таланты, а то у самого шестеро детей, все по королевству разбежались, а порой душа так болит, так болит за них… Хоть бы весточки иногда присылали… Эх… ладно! Так вот…

Глава четырнадцатая
Глобальные ошибки

Стоял на месте этого пожарища еще совсем недавно чудный и прекрасный замок благородной Тонтиты. Титула дворянского у этой знаменитой Шабены не было, зато слава о ней гласила, что уровень ее умений наверняка превышал пятидесятый и, скорее всего, доползал до шестидесятого. В подобном возрасте, когда женщине всего лишь тридцать пять лет, такой результат считается не просто превосходным, а феноменальным. Слава подкреплялась делом: во всех своих научных изысканиях магистра славилась несомненными талантами, настойчивостью и старанием. Да что там говорить, сама королева Колючих Роз ее знала и лично не раз привечала за несомненные успехи. Как объясняли люди более знающие и умные, Тонтита работала над покорением самых таинственных и загадочных материй мира Изнанки, над эфирными слоями. В каком именно слое она копалась и из какого именно слоя она выуживала духов, лайкр и прочие дивные вещи, народ привирал настолько искусно, что оставалось лишь удивляться, почему магистра не доставала оживших покойников из пятого слоя.
Но как бы там порой про нее ни врали и ни придумывали, талантами обладала несомненными и звание магистры носила заслуженно. Само собой разумеется, что вокруг нее было не протолкнуться от помощников, учеников, почитателей и просто желающих примазаться к чужой славе. Трудились с ней и несколько других коллег, каждый из которых руководил определенным участком работ, проводил конкретные исследования в обозначенном магистрой направлении. То есть прямо в ее замке находился своего рода частный научно‑исследовательский институт, если классифицировать земными понятиями. И занимались здесь изучением эфирных слоев, одним из самых перспективных и многообещающих направлений в магической науке Изнанки. Причем подавляющее большинство ученых‑Шабенов так и проживали в замке на полном довольствии.
Прибывший на Изнанку из иного мира Федор обладал самыми разнообразными талантами. Да и в Мастораксе Знаний он успел получить превосходное, наивысшее образование этого мира. Продолжай жить он и дальше вместе с остальной семьей, то уже через пару лет была бы создана та самая злополучная установка, которая и забросила их всех с Земли в этот удивительный мир. То есть как «мозгу» ему цены не было, но вот как исполнителю и практику ему следовало бороться с собственной ленью и расслабленностью. Здесь бы его отлично дополнял Алексей, а то и сестра Виктория. А при таком инструкторе по физической подготовке и жестком рачителе за четкий дневной распорядок, как Виктор, средний сын наверняка бы в рекордно короткий срок достиг бы не только пятого, но и шестого эфирного слоя. А если бы подтвердилось, что шестого не существует, сам бы создал в обозначенные планом сроки.
Ну а так средний сын чаще всего метался из одной сферы наук в другую, везде выхватывал самые сливки и вновь мчался к другой тайне. Именно в последний год он сильно заинтересовался изучением эфирных слоев и, когда семья вынуждена была расстаться, обещался именно этой тайне здешнего мира посвятить все свои силы и помыслы.
Само собой разумеется, что когда он явился к магистре Тонтите и стал ей рассказывать о своих феноменальных знаниях, то она без всяких размышлений или сомнений зачислила талантливого парня в самую привилегированную группу, которая вела наиболее важные исследования. Фактически в составе этой группы почти ежедневно работала и хозяйка частного научно‑исследовательского института.
Вначале все шло просто чудесно. Творческий подъем увлек новичка настолько, что коллектив Шабенов с ходу сделал несколько открытий, дружными усилиями достали и пленили из второго эфирного слоя несколько редких духов и сумели выудить из третьего слоя несколько уникальных магических ингредиентов. Магистра в парне души не чаяла и с каждым днем приближала к себе все ближе, допуская все к новым и новым тайнам, которые были ей доступны. К тому моменту иномирец уже добрался до тридцать третьего уровня и благодаря имеющимся силам Шабена становился незаменимым во всех планах исследователем.
Вот тут как раз и посыпались, словно гвозди из рваного мешка, неприятности. А началось все с того, что Федор все‑таки не до конца осознал, в какой именно стране он находится. Конечно, он женщинам не грубил, платком лицо на улице прикрывал уже в силу выработавшейся привычки и без малейшего ворчания, а про перекосы в межличностных отношениях между разными половыми сословиями вообще никогда и ни при ком не высказывал своего мнения. И все‑таки упустил из виду, что в закостенелом за тысячелетия обществе крайнего матриархата на свободного, раскрепощенного и доступного в общении мужчину каждая женщина изначально смотрит как на свою собственность. Ну или как минимум на потенциальную цель для охоты. Малейший намек в поведении самца на общедоступность здесь сразу разжигал в воинственных самках похоть и напоминал им о собственном врожденном доминирующем положении в обществе. А ведь еще следовало учитывать огромную внешнюю привлекательность молодого Шабена, его приятное обхождение и неистребимую улыбку жгучего покорителя женских сердец. Только по этой причине на штурм его шаткого целомудрия обязаны были устремиться многочисленные охотницы за наслаждениями.
В сознании у Федора имелось понимание обязательной скромности в поведении, но как можно удержаться, когда все больше и больше начинаешь дружески сближаться с коллегами по работе, делиться с ними не только научными проблемами и частенько просто сиживать за одним столом. А тут еще одна из самых молодых и прекрасных девушек их группы, проживающая на постоянной основе в замке, сумела подстроить так, что поневоле, но сильно заинтересовала молодого парня своей внешностью. Всего двадцати лет отроду, выше среднего роста и необычайно стройная Ланлиетта еще и догадалась притвориться с самого начала жуткой скромницей и недотрогой, а Федор по своей глупой недальновидности как раз на это и клюнул, решив, что небольшой флирт с такой красавицей тихоней не будет иметь неприятных последствий. И влип.
Причем влип настолько, что не сразу сообразил, что Ланлиетта подкармливает его незаметно сильнодействующим шауреси, о свойствах которого он прекрасно знал. А когда первый угар любовных приключений с коллегой немного спал, Федор сообразил, что отношение к нему и со стороны остальных коллег‑женщин сильно изменилось. Буквально все они теперь на него смотрели настолько призывно, нагло и бесцеремонно, что это начинало пугать даже такого отъявленного ловеласа. Пришло понимание, что положение надо как‑то стабилизировать, и лучшим выходом оказалось чуть ли не официальное оформление близких отношений с Ланлиеттой. Казалось бы, вопрос улажен и общее напряжение стало спадать, когда в игру вступила новая сила под названием: «Сексуальные домогательства со стороны шефа». А так как шефом оказалась несравненная, благородная и знаменитая магистра, то избавиться от домогательств оказалось ой как непросто. К тому же вполне симпатичная и миловидная Тонтита возомнила сделать себя первой красавицей столицы, бросив именно на это все усилия организованного ею научно‑исследовательского института. И продолжила попутно усиливать давление на молодого иномирца.
Вполне естественно, что Ланлиетте, молодой Шабене двенадцатого уровня, такое положение дел вокруг ее обожаемого любовника очень не понравилось. Она устроила грандиозный скандал с привлечением родственников, полицейских и даже военных. В результате чего оказалась изгнана разбушевавшейся магистрой из замка навсегда. А ее личные вещи безропотно подчиняющиеся приказам слуги вышвырнули через окно на улицу. Но именно с этого момента события стали неуправляемыми здравым рассудком и свернули в трагическое русло.
Одновременно с выдворением молодой строптивицы магистра под каким‑то предлогом вызвала Федора к себе, незаметно подпоила наркотическим нектаром и бесцеремонно и нагло воспользовалась его невменяемым сексуальным возбуждением. Мало того, после этого она продолжила поддерживать дурман в его голове четко выверенными дозами шауреси и практически наглухо пленила в собственной спальне.
Бродящая по улице и выкрикивающая проклятия Ланлиетта вначале дальше угроз ничего предпринимать и не собиралась. Но когда осознала, что ее любимый так наружу из замка и не появился, то прямо‑таки озверела. Словно раненая волчица, проходив до утра вокруг замка, она умудрилась невероятным способом пробраться внутрь и добраться до самых тайных, хранящих страшные составы и вещества подвалов. Что она там подстроила и как, выяснить не удалось во время следствия даже признанным специалистам с мировым именем, но вскоре все здание снизу охватили синие языки пламени. Пока все в панике бросились тушить пожар и спасать собственные тушки, девушка пробралась в спальню, забрала оттуда потерявшего всякую связь с реальностью Федора, а вместо него оставила жуткий, смертельно опасный взрывающийся сюрприз. Видимо, девушка успела в свое время узнать слишком много тайн этого древнего строения, знала, как использовать имеющиеся в лабораториях реактивы и полуживых, плененных из эфирного слоя духов.
Поняв, что здание потушить не удается, Тонтита объявила о полной эвакуации, а сама бросилась спасать своего молодого любовника. Да там, в спальне, и погибла от жуткого, все сжигающего взрыва. Не помогли ей при этом ни талисманы, ни умения пятьдесят седьмого уровня. Одновременно с ней в разбушевавшемся пожаре лишились жизни еще три человека.
Само собой разумеется, что подобное событие вызвало небывалый резонанс в столице. Были задействованы лучшие полицейские силы, чтобы отыскать и арестовать виновных. А их и искать долго не пришлось: словно провалившись в нирвану сладкого безумия, Ланлиетта упоенно занималась сексом со своим любимым в одном из дальних поместий, принадлежащем одному из ее родственников. Причем розового нектара для своего напарника она не жалела и так напичкала его этой отравой, что она с трудом вышла из организма только через несколько недель. Парочку взяли под стражу, а за судебным разбирательством тщательно, со всей монаршей строгостью следила сама Сагицу Харицзьял. Одурманенного шауреси парня признали тоже виновным, непосредственным участником сговора и крамольного убийства. И тоже приговорили к наказанию. Но если девушку приговорили к казни в виде отсечения головы, то Федора приговорили к продаже в пожизненное рабство. Обычно только так и поступали со всеми молодыми, а особенно симпатичными мужчинами. А то, что он даже одного слова не смог сказать в свою защиту, судьи во внимание не приняли. Ярый, ортодоксальный, крайне воинствующий матриархат – в полной своей красе.
Хозяин харчевни закончил свой рассказ грустным уточнением:
– Скорее всего, Федора продали с так называемых уголовных торгов, которые находятся возле главной цитадели. Именно там вы и сможете узнать, где он и кто его новая хозяйка. А если с ним все в порядке, то и выкупить за очень большие деньги. Причем следует учитывать, что для его окончательного выкупа из рабства придется заплатить королевской казне десятикратную стоимость от той суммы, которая была получена от последней перепродажи.
Семен и так сидел с выпученными глазами, но все равно не смог удержаться от очередного восклицания:
– Так у вас еще рабов и перепродают потом?!
– Обычное явление. Ведь саброли может приесться хозяйке, и она подбирает себе новых, а этого продает любой другой желающей. Но как правило, при последующих перепродажах цена падает, так что для выкупа это даже удобно. – Но, заметив, как у разъяренного отца непроизвольно задрожали губы, сердобольный советчик понял, что слегка переборщил в подробностях. – Да и вообще, самое главное, что он жив. А все остальное приложится!
– Ну да… действительно… Ладно, спасибо вам за такую обширную информацию. Желаю вам почаще видеть своих деток!
– Да уж, хотелось бы… А вы сейчас куда так спешите?
– К цитадели! Больше некуда.
– Вот и зря! Там уже давно никого, кроме охраны, не осталось. А вот с самого утра – будет лучше всего. Там как раз приемное время для рассмотрения жалоб и «очистки» карманов посетителей. За сумму средней величины вам любые сведения о любом преступнике предоставят.
– Да? Ну тогда еще раз спасибо и прощайте.
Всю дорогу в «Ембадур» Семен пересказывал Люссии перипетии приключений Федора и советовался, что делать дальше. В сущности, создавшееся положение нельзя было назвать катастрофическим и, скорее всего, выход обязательно отыщется. Но вот против местного наркотика Загребной закипел лютой ненавистью. И по прибытии в гостиницу поставил перед всеми своими подчиненными основополагающую задачу: выяснить, что такое шауреси! И не просто рассказать о составе этого нектара, а доложить, кто, где и как производит этот дурман. И буквально с первых же минуть стал получать д остоверную информацию. А утром следующего дня уже владел подробнейшими сведениями об этом зле местного разлива в полном объеме. К тому же, как это ни странно звучало, никто и никогда в Колючих Розах не делал из этого особой тайны.
Шауреси относился к редчайшим веществам Изнанки, существующим одновременно в обоих мирах. Хотя производился он чисто с помощью великой магии именно людьми, как и контролировался ими во время продажи. Нектар представлял собой густую розовую жидкость с невероятно приятным вкусом, почти моментальным действием и несколько различным по эффективности сроком годности. А конкретнее: эффективность зависела от времени изготовления розового яда. Свежий держал в наивысшем сексуальном возбуждении до четырех часов. Семидневный – только два часа. Ну и вполне понятно, что шауреси более чем двухнедельной давности применялся лишь для подслащения чая, придания ему некоего пикантного привкуса. Что, кстати, и делалось в особо богатых домах с перележалыми, но так и не использованными запасами. Потому что обычные бедные представительницы прекрасной половины Изнанки на такое удовольствие средств не имели. А почему именно женщины и демонессы? Да потому, что наркотик этот действовал лишь на мужчин и демонов. И те ничего и никогда не могли ему противопоставить. Ах нет! Могли! Но лишь Шабены, достигшие в своих умениях шестьдесят второго уровня. В остальных случаях особа мужского пола превращалась в незнающую усталости машину по предоставлению плотских удовольствий.
Причем такую машину, которая слушалась лишь того женского голоса, хозяйка которого за несколько мгновений до того «подкормила» вводящим в транс нектаром. Слуховая зависимость продолжалась более чем сутки, так что обездушенным рабом, лишенным собственной воли, можно было легко управлять годами, а то и десятилетиями. Лишь бы хватило средств на шауреси и желания на конкретного саброли.
Не менее поразительными оказались и сведения о месте, способе производства наркотика и конкретном имени самого главного виновника творящихся безобразий.
Создавали нектар лишь в одной‑единственной на все королевство, да и на весь мир «Башне Иллюзий». Это массивное, древнее сооружение из каменных блоков находилось не так далеко от гостиницы «Ембадур» и напоминало собой циклопическую колонну диаметром в десять и высотой более шестидесяти метров. Своего рода уникальный небоскреб, похожий на остаток роскоши древнего, давно канувшего в Лету мира.
Несколько противоречивые сведения имелись о способе производства. Одни говорили, что внутри башни произрастает удивительное дерево, которое через надрезы в стволе дает людям розовый дурман. Другие утверждали, что внутри пульсирует вулкан, а может быть, и гейзер с определенной суспензией, которую потом с помощью различных компонентов и ингредиентов четвертого эфирного слоя и преобразуют в шауреси. Третьи ссылались на древние легенды, согласно которым во внутреннем стержне башни существовала сразу сотня стационарных желтых пирамидок накопления энергии, помещенных сюда в незапамятные времена, и именно такое вот чрезмерное сосредоточение силы и «выдавливает» наркотик из никому неведомого подпространства.
Скорее всего, правды не знал никто, потому что неоднократно и громогласно заявлялось, что в случае необходимости будет без особого труда выстроена другая башня в любом месте не только Хаюкави, но и всего королевства Колючие Розы. И вот тут сразу же всплывало имя главного виновника. Ибо заведовала Башней Иллюзий не кто иная, как королева. А точнее сказать, в ее лице – вся многовековая монаршая династия Харицзьялов. Все производство, ценообразование, продажа и распределение доходов находились во власти ее величества. И видимо, вырученных средств хватало, чтобы жить в свое удовольствие и без второй подобной башни. Вдобавок перепроизводство всегда приводит к удешевлению товара, и толку непомерные усилия не принесут в конечном итоге ни малейшего. Это если отбросить в сторону заведомую ложь по поводу уверенной постройки дубликата. Могли ведь и ради красного словца делать такие заявления.
Но первая мишень для первой атаки в Колючих Розах для Загребного определилась. И в то же самое утро он принял решение как можно быстрее снести ненавистную для мужчин и демонов башню с лица Изнанки.
Вот только принять решение – это одно, а удачно и, что весьма немаловажно, быстро осуществить задуманное – совершенно другое. Тем более что и другой первоначальной цели никто не отменял: срочный поиск Федора. Ну и попутно приходилось решать второстепенные задачи и лавировать в суматохе ежечасно меняющейся ситуации. Потому что еще не успел граф Сефаур доехать в карете до главной цитадели города, как его догнал посыльный гостиницы с важной государственной депешей. На плотной, изукрашенной разноцветными вензелями бумаге в пышных выражениях сообщалось, что, дескать, его прошение принято, рассмотрено и ее величество уже сегодня даст гостю из далекого Сапфирного королевства личную аудиенцию. А на завтрашний день его предупреждали заранее о намечающемся бале, который состоится сразу вместе с ужином все в том же королевском дворце.
Семен закончил чтение бумаги вслух и пожаловался внимающей ему Люссии:
– До чего уверены в моей осчастливленной безотказности: даже ответа не стали дожидаться! Словно и не сомневаются, что я прибегу и буду прыгать перед ними на задних лапках!
– Но ты же сам к этому стремился. Или нет?
– Кто знал, что они так быстро отреагируют! То месяцами посольства соседей игнорируют, а тут еще не успел как следует попросить, как они в родственники зачисляют. К чему бы это? Да и дел у меня сейчас – невпроворот! Как мне прикажешь еще по полдня тратить то на аудиенцию, то на балы всякие. Не ровен час – еще и танцевать заставят.
– Но ты ведь умеешь! – засмеялась демонесса. – Или разучился?
– Умею. Но желаю танцевать только с той, что мне по нраву, а не с кем мне здешние традиции матриархата распорядятся.
Они бы еще долго обсуждали вопросы, возникшие в связи с быстрым ответом из королевской канцелярии, если бы карета не подъехала к цитадели. Как и во всем мире, здесь существовало сразу несколько очередей: общая; для тех, кто очень спешит; для тех, кто очень спешит, но имеет очень много денег; и для тех, кто никуда не спешит, но просто не осознает самого понятия «очередь».
Уже постепенно привыкающий к своему новому имени, граф Сефаур постарался сразу вознести себя в последнюю категорию посетителей. Парочка его помощников, которых не зря выбрали в Мраке из числа самых сообразительных гвардейцев, двигалась впереди и щедро раздавала более мелкие приношения мелким клеркам, тогда как сам Загребной вальяжно прошествовал прямо в кабинет коменданта цитадели. И когда тот уставился на него с немым вопросом, стал со вздохом рассказывать:
– Племянник моей жены тут влип в неприятную историю… – Истинную степень родства он раскрывать не спешил. – А ты ведь знаешь, как они могут достать до самых печенок?..
Комендант поначалу просто сдержанно кивнул с истинной мужской солидарностью, но сразу превратился в закадычного приятеля, как только к нему оказалась придвинута стопка в пять золотых монет. Потом внимательно прислушался к имени проданного раба и даже не стал ждать ссылки на конкретное постановление королевского суда. Сразу воскликнул:
– Помню! Хочешь узнать, где этот парень? – В ответ на кивок достал из шкафа за своей спиной лист бумаги и зачитал: – Такой‑то… тогда‑то… был продан за столько‑то… госпоже такой‑то… проживающей там‑то…
Гость вздохнул с облегчением, прочувствованно сказал «спасибо» и сделал начальное движение, намереваясь встать, но замер от произнесенной словно невзначай фразы:
– И внизу отметка: «перепродан»…
– Как? Кому и куда? – Вопросы вырвались совершенно непроизвольно.
– Ну откуда я могу знать?! Дальнейшие сведения уже на другом листке.
Честнейшие глаза коменданта выражали такие сочувствие, жалость и профессиональный укор, что Загребной чуть сам от стыда не сгорел. Двигая вперед очередную стопку монет, со скорбью признался:
– Такой скандал дома пережил…
– Эх, и у меня порой такое бывает… – На стол, очистившийся от денег, легла вторая бумажка. Так, что у нас здесь? Ага! Сумма продажи удвоилась, и парень убыл вот по этому адресу… Но! И оттуда оказался перепродан. Вот ссылка на следующий листик.
Невзирая на трагичность положения самого близкого ему человека, Семен еле сдержался от нервного хохота. Положил на стол еще пять монет и попросил:
– Ты мне сразу говори, сколько там у тебя листиков еще осталось?
– Увы! – печально вздохнул комендант. – Только один. – Но сразу же сообразил и поправился: – Повезло тебе, последний. Итак: продан графине Чизе Бонекью. Стоимость продажи повышена на шестьдесят процентов по сравнению с предыдущей. Ну а следующего листика и быть не может по одной лишь причине. И эта отметка обозначает не идущий следом документ, а…
Он даже откровенно повернул лист гостю для удобства чтения, но тот от переживаний никак не мог прочитать последние строчки:
– А что именно?!
– …что преступника, приговоренного к рабству, продали по удвоенной цене в демонический мир. На этом наш надзор над ним заканчивается…
В какой‑то момент пришелец с Земли успел возненавидеть всех демонов Изнанки, и только тяжесть руки Люссии, легшая ему на плечо, своевременно вернула в действительность.

Глава пятнадцатая
Пир и чума?

Только когда Семен немного опомнился от пренеприятнейшего известия, до него дошел смысл и другой фразы коменданта, которую он вначале вообще почти не расслышал:
– Зато теперь вы всей семьей имеете право подать прошение о помиловании своего племянника. Королева может его удовлетворить без десятикратного выкупа в казну. Ибо по древнему закону считается, что побывавший в плену иного мира преступник сполна искупил свою вину.
А из демонического мира донесся уверенный голосок маркизы Фаурсе:
– Да ты не волнуйся! Отыщем твоего сына в два счета!
Словно услышав последние слова, главный функционер цитадели продолжил давать советы и рекомендации без всякого дополнительного поощрения:
– По большому счету, при наличии нормальной оплаты твой дальнейший поиск не займет много времени. В соседнем мире не так уж много демонесс с шестидесятым уровнем Шабена, и нанятые демоны легко отыщут всех заинтересованных в покупке такого саброли.
– Постой. – Загребной постепенно приходил в себя, но не прекращал удивляться. – Ты хочешь сказать, что и туда его купили для удовлетворения сексуальной похоти?
– Несомненно! И следуя дальнейшим логическим рассуждениям, коль у парня не меньше чем тридцатый уровень, то и в твоей семье наверняка есть Шабены с высокими магическими возможностями. Они ведь тоже могут подключиться как к поискам, так и окончательным переговорам о выкупе.
Все равно Загребной не мог понять самого главного. Видимо, как раз эту деталь межмирских отношений и пропустили докладчики в ночной и утренней информации:
– Все равно не пойму! Раз его опаивают пасхучу для аннуляции его магических возможностей Шабена, то как он может контактировать потом с какой‑то демонессой? Пусть она будет хоть сотого уровня?
Комендант примирительно улыбнулся:
– В деле Федора указывалось, что он прибыл к нам издалека, но и по тебе видно сразу, что ты не местный. Потому что этот нюанс знают почти все: умения твоего парня блокируются полностью, да вот только шауреси все равно позволяет пользоваться контактными прикосновениями, ответственными за возбуждение, в самом максимально допустимом объеме. То есть если бы у него был, скажем, шестьдесят первый уровень, то стань он рабом демонессы с таким же уровнем, они бы оба под воздействием нектара помешались на чувственных ласках. И только Шабен шестьдесят второго уровня легко избавляется от действия дурманящего нектара даже при постоянном употреблении пасхучу и мог бы легко придушить свою хозяйку за малейшую провинность. Все‑таки простых физических сил у любого мужчины значительно больше.
– Невероятно!
Семен непроизвольно вздрогнул, представив себе всю многогранную сложность это царства платонического удовольствия. Насильственного, антигуманного и неприемлемого для сознания любого человека или демона с правильно развитым мировоззрением. При этом решение уничтожить Башню Иллюзий окрепло настолько, что стало осязаемым, словно таинственное копье, смертельное для всего живого.
Понятно, что высказывать свои мысли вслух он не стал. Тем более в таком месте. Хоть перед ним и сидел вполне сочувствующий мужчина, крошка его симпатии никак не могла сравниться со скалой лояльности и преданности местному матриархату. Поэтому на прощание Загребной только и произнес:
– Ладно, тогда будем собираться на прием к вашей владычице.
И опять комендант не побоялся дать вполне житейский совет:
– Только наберись терпения: даже издалека увидеть ее величество – ой как непросто. Тут и очень большие деньги могут не подействовать на придворных. А придется действовать именно через них. Если хочешь, могу даже подсказать, к кому лучше всего обращаться в первую очередь.
Он ведь и подозревать не мог, что у сидящего перед ним человека уже лежит в кармане конкретное приглашение на высочайшую аудиенцию. Поэтому очень удивился, когда услышал на прощание от гостя пафосное высказывание:
– Увы, подобные окольные пути для меня неприемлемы. Я ведь совершенно не умею давать взяток… – Комендант открыл уже было рот, намереваясь подсказать: «Так давайте я их сам передам!», как услышал твердое дополнение:
– И не люблю!
После чего благоразумно замолчал, проводил посетителя угрюмым взглядом, дождался плотного закрытия двери и только тогда пересчитал полученные золотые монеты:
– Хм! Странно! А мне он что – в долг эти монеты дал? Или как?

Прежде чем возвращаться в гостиницу, решили побывать еще в нескольких местах. Вначале тщательно объехали со всех возможных сторон непосредственно Башню Иллюзий. Хотя осмотреть ее и приблизиться к ней имелась возможность только с фронта циклопического строения. Несколько крепких построек, скорее всего, с круглосуточной охраной примыкали к основанию постройки с боков, а сзади центр по производству наркотического дурмана подпирал кусок отводной стены, который, в свою очередь, выходил на весь комплекс королевского дворца. Больше всего у Люссии вызвал досаду тот факт, что весь этот район зависал над уже знакомой и осмотренной долиной демонического мира. То есть ни в сам центр по производству шауреси, ни в королевский дворец подобраться не предоставлялось ни малейшей возможности: опорные дорожки и куски межмирских тканей там отсутствовали полностью.
– Жаль! Я бы в своей шубейке из маустов прокралась туда невидимой и все бы досконально высмотрела.
– Нашла о чем печалиться. Мы ведь не захватывать это место собрались, а уничтожать. Ломать, как говорится, не строить. Проще пареной репы!
– Проще чего? – не поняла демонесса.
– Ну это так образно говорится об одном земном овоще. Мол, легче не бывает. Все равно что… – Он запнулся, подбирая удачное сравнение, и неожиданно даже для себя выдал: – Все равно что землянину влюбить в себя демонессу.
– Действительно, – на полном серьезе поддержала его маркиза. – Самое простое действие нашего мира. Особенно если этот землянин хитрый, ловкий пройдоха и обманщик, который не хочет выполнять свои обещания целовать этой самой демонессе ножки. Все‑все, не смотри на меня так! Лучше командуй кучеру, куда ехать дальше.
Семен помотал головой, прогоняя неожиданное, приятное, но совсем неуместное в данное время наваждение, и назвал адрес, по которому жила графиня Чиза Бонекью, третья по счету хозяйка попавшего в невольники Федора. Уж очень хотелось Загребному как следует наказать обнаглевшую рабовладелицу, посмевшую помыкать его сыном. А заодно выяснить, куда и кому парня продали дальше, и выпытать хоть какие‑то подробности о его физическом и духовном состоянии. Отец опасался, что интенсивное употребление наркотика могло слишком уж негативно сказаться на психике представителя совершенно иного мира. Может, здешние мужчины и были горазды заглатывать шауреси десятилетиями, а вот землянину могло не поздоровиться от такого экстрима уже через несколько месяцев.
Пока ехали к названной улице, демонесса стала выпытывать, как планируется повредить такое массивное здание, как Башня Иллюзий.
– Вот для этого мы и постараемся как можно скорее снять отдельный дом и устроить там временную лабораторию. Думаю, что несколько ящиков самой лучшей взрывчатки разворотят основание башни так, что дальше она развалится и рухнет под собственным весом.
– Но кто тебе даст спокойно заложить взрывчатку в нужном месте?
– Для решения этого вопроса времени у нас предостаточно.
– Но ведь при взрыве и падении такой громады может погибнуть слишком много невинных.
– Ерунда, охрана не в счет. Любой участник производства этого наркотического зелья должен понести справедливое наказание. Так что быстрая смерть – довольно мягкий приговор. В том числе и для прибывших для покупки рабовладелиц. Чем больше их погибнет вместе с башней, тем быстрее в Колючих Розах не станет саброли. По факту гуляющих поблизости ротозеев или случайных прохожих тоже сообразим нечто в виде превентивного взрыва, напугаются и разбегутся во все стороны. А вот необходимое сырье для производства взрывчатки надо будет заказать немедленно, сразу после окончания визита к этой мерзкой и развратной графине. Пока его доставят и сгрузят, мы уже и лабораторию оборудуем.
Карета остановилась возле одного из старинных домов в фешенебельной части Хаюкави. Да вот только по сравнению с остальными соседями обитель графини Бонекью выглядела словно облезшая, дряхлая кошка среди молодых и породистых тигрят. Или, если классифицировать внешний вид всего тремя словами: крайне запущенное состояние. Если бы не парочка кур, убегающих от петуха по древним плитам внушительного двора, да мелькнувшая тень согбенной под тяжестью корзины служанки, любой посторонний мог бы смело утверждать: дом заброшен, здесь никто не живет. Дело происходило на Платформе, поэтому Загребной прошел в чуть не рухнувшую ему на ноги калитку вместе со своей свитой.
Ни колокольчика, ни медного кольца с упором для стука на входной двери не оказалось. Так что пришлось гостю колотить в дверь рукояткой своего меча. Причем долго колотить, у демонессы уже и терпение лопнуло, и она сделала первые шаги, чтобы пройти сквозь стены человеческого строения и осмотреться внутри, когда толстенная, на удивление крепкая дверь широко распахнулась и на пороге возник вполне приличный для такого убогого места дворецкий.
– Что вам угодно… – Он скользнул взглядом по фигуре Люссии и со вздохом добавил: – Дамы и господа?
«Хм! Да он еще и Шабен! Причем явно не первого уровня! – поразился Семен. – Странное у них тут “гнездо разврата”. Как бы я не пожалел об отсутствии с собой своего любимого копья…»
Затем он не спеша опустил платок с лица и с презрением отчеканил:
– Нам угодно поговорить с хозяйкой этой развалюхи. Доложите ей о графе Сефауре и маркизе Фаурсе.
Дворецкий не сдвинулся с места, а его рука легла на полотно двери, готовясь его закрыть, если посетители начнут упорствовать.
– Очень сожалею, но ее светлость не принимает просителей вообще, а в предобеденное время тем более. Для этого выделено полтора часа в понедельник пополудни. Если у вас есть жалобы или просьбы, то именно тогда вы сможете их огласить, приблизившись вон под тот балкон. Всего хорошего!
Он попытался сдвинуть дверь с места, но та и не шелохнулась. Несколько озадаченно дворецкий воззрился на пол возле своих ног, но так ничего и не заметил. Невидимые клинья он со своими умениями различить не мог, следовательно, уровень ниже шестнадцатого у любого соперника для Загребного не представлял и малейшей угрозы. Да и разозленному таким негостеприимством отцу вдруг страстно захотелось, чтобы стоящий перед ним мужчина вздумал атаковать и сгорел к чертям собачим в зеленом пламени Сапфирного Сияния. Несмотря на некоторые внешние несоответствия, хотелось вообще сровнять с землей это гнездо рабовладения и разврата.
– Ну что? Мощей не хватает дверцей хлопнуть? – спросил он и с наглой бесцеремонностью шагнул внутрь здания. Хотел было оттолкнуть дворецкого раскрытой ладонью, но тот и сам проворно стал пятиться назад, приговаривая на ходу:
– Вы не имеете права! – Атаковать наглого посетителя он и не пытался. Видимо, сразу догадался о бесполезности подобного шага. – Ее светлость находится в полной неприкосновенности своего жилища! У нее масса влиятельных родственников и покровительство самой королевы, за это вторжение вы будете жестоко наказаны! Скорее всего, вас вообще казнят!
Терпение у Семена лопнуло:
– Слушай, ты, чмо болотное! Шел бы ты… спать!
И мощным ударом пятидесятого уровня поверг мешающего Шабена в глубокий сон. Тот рухнул как подкошенный, и, только убедившись в отсутствии угрозы с его стороны, гости принялись осматриваться. Сразу заметили на верхней площадке лестницы, ведущей на второй этаж, закутанную в темный плед женскую фигуру. Вдобавок еще и черная вуаль, свисающая со шляпки хозяйки дома, полностью скрывала черты ее лица. Церемониться с ней Загребной тоже не собирался, злость и гнев требовали выхода, а повод на ком‑то оторваться как раз подворачивался самый благоприятный: казнь мерзкой рабовладелицы.
– Да тут к нам никак сама Чиза пожаловала! Ну‑ка, спускайся сюда, поговорить надо! – Он нарочно не упоминал ни титула, ни права этой женщины на владение данным домом. Да и грубил с искренним презрением. – Ну чего ты там застряла? Или тебе помочь хорошим пинком? Но тогда уже точно ни костей, ни зубов не соберешь!
От таких слов даже Люссия уставилась на Семена расширенными до невозможности глазами, а гвардеец и демон‑охотник втянули головы в плечи, словно стараясь стать ниже ростом. Еще никто из них раньше не замечал за графом таких вульгарных и грубых манер поведения. Даже к явным врагам он обращался с должным для каждого воина уважением и тактом.
Поразилась такой грубости и стоящая наверху графиня, но, скорее всего, по другим причинам. Потому что качнулась вперед со словами:
– Я и сама готова сломать себе шею…
Данное развитие событий гостя ну совсем не устраивало.
– Э нет! – И ударил вверх малой силой. – Так не пойдет! Или ты не желаешь поговорить перед своей смертью?
От встречного толчка женщина дернулась назад, взмахнула руками, восстанавливая равновесие, потом замерла на мгновение, размышляя о своем неравном положении, и с безысходной тоской согласилась:
– Можно и поговорить.
И только затем чинно, не спеша спустилась вниз. Указала ладошкой на продавленные, рассыпающиеся от старости диваны и предложила:
– Присаживайтесь! К сожалению… – вуаль дернулась в сторону лежащего тела, – подать прохладительные напитки некому! – После чего дама содрогнулась всем телом от нервного, мстительного смешка. – Хотя чего тут скрывать: нет у нас никаких напитков. Как и кувшинов со стаканами. Сами только воду пьем… из кружек…
Садиться Загребной не стал, а, заложив руки за спину, принялся с обвинительным видом прохаживаться по мраморным плитам холла. Да и слова из него вылетали страшные и оскорбительные:
– Напитков нет? А что же так? Никак на кровушку перешли? И как самочувствие? Не тошнит? Может, потому водичкой и запиваете? Да и стаканы вам зачем? Ведь кровь можно пить прямо из сонной артерии! Не так ли? Или уже всех рабов умертвили для утоления своего аппетита?
Графиня медленно подняла и отбросила вуаль на шляпку и теперь взирала на странного гостя с нескрываемым ужасом. Ее лицо выглядело хоть и бледным, но вполне молодым. Можно было бы даже назвать его красивым, если бы не оскал страха смертельно испуганного человека. Голос ее стал хриплым и прерывистым:
– Вы о чем говорите?
– Но как же! А скупка и перепродажа рабов по двойной цене? Хороший бизнес на саброли получается? Да еще и самой можно в процессе перепродажи попользоваться, получить удовольствие, попить кровушки. А? Как выгодно выходит: одного купила, продала вдвое дороже. Потом двоих купила, потом четверых, потом сотню! И куда всех дела? Кровью их питаешься?!
Хозяйку дома ему было не жалко, а вот болезненный вскрик‑просьба‑укор со стороны маркизы Фаурсе дошел сразу до глубины души:
– Семен!..
Он замер на месте, запоздало осознавая, что скатиться до такого свинства и в самом деле – низкий поступок. Отвернулся к стене, восстанавливая дыхание и возвращая себе здравый рассудок. И только собрался виновато взглянуть на демонессу и попросить прощения, как раздался голос госпожи Бонекью:
– Так вот вы о чем… Теперь я вас поняла… Этого следовало ожидать, и я до сих пор страшно страдала от неопределенности в этом вопросе. Но тогда мне это показалось самым лучшим выходом из страшной беды. Увы! Нельзя устранить собственные несчастья за счет других. Догадываюсь, о каком саброли идет речь. – Она опять нервно рассмеялась. – Да у меня за всю жизнь другого и не было! Только этот… Да и тем я ни разу не воспользовалась по назначению, а пить человеческую кровь… кажется, более кощунственного обвинения я и представить себе не могла. Когда я случайно узнала, что демоническая княгиня Баталжьень собирается купить этого р аба за любые деньги, я словно с ума сошла. Мне показалось, что я смогу получить от демонов именно то, что не купишь в нашем мире ни за какие деньги, и, честно говоря, мне в тот момент было откровенно наплевать на какого‑то там преступника, которого приговорили к рабству и которого развратная демонесса и так бы выкупила у предыдущей хозяйки за любые деньги или драгоценности. В своих действиях я не сомневалась ни минуты, собрала все, что могла, выкупила парня и спрятала в своем доме. Переговоры с княгиней прошли более чем успешно, и я получила то, что хотела. Если перевести прибыль на себестоимость по рыночным ценам, то я и в самом деле заработала вдвойне. Да вот только и это мне не помогло…
Взгляд графини остекленел, уносясь куда‑то в неведомые дали, и только голос Люссии заставил ее вздрогнуть:
– А в чем вы искали помощи?
– Оказывается, вы не знаете? – скорее просто констатировала, чем удивилась, графиня. – Что ж, идите за мной и увидите все сами.
И первой, не оборачиваясь, отправилась в глубь дома. Гостям ничего не оставалось, как последовать за хозяйкой.

Глава шестнадцатая
Бои местного значения

Федор никак не мог заставить себя вынырнуть из тяжелого, беспробудного сна. Уставшее до смертельного изнеможения тело совершенно не хотело слушаться и властно требовало только одного: спать! Спать долго, крепко и беспробудно!
К счастью, остатки воли в отупевшем мозгу еще оставались. Только благодаря им опустошенный морально и физически раб напрягся, как стальная пружина, и стал открывать глаза. И подстегивал он себя только одной‑единственной мыслью: «Надо бежать! Иначе – смерть! Вставай и беги! Немедленно!»
Показавшийся первым в поле зрения потолок вначале попробовал вращаться и раскачиваться, вызывая тошноту и головокружение. Но эти неприятные ощущения помогли и в другом: разбудили глухую, всеобъемлющую злобу. Вот с ее помощью Федор и пришел в себя окончательно. Мир ударил по обостренному восприятию, словно тараном, и стоило огромного труда не застонать от выкручивающей суставы боли. Потом он сообразил, что на плече у него кто‑то лежит, а чуть позже и рассмотрел личико своей новой хозяйки. Действительно, очень прекрасное, милое, а в сонном состоянии совершенно безобидное. Но глупо было бы надеяться на побег сию секунду. Наверняка вне этой спальни находились и охрана, и верные наперсницы, и, вполне возможно, близкие родственники. Уйти они не дадут. Но самое печальное, что и сил на хождение почти не было.
Благо еще что соображать начал лучше, опять лихорадочно продумывая свои действия и припоминая каждое слово, которое он произнес недавно. Получалось, что он не совершил ни малейшей ошибки и молодую баронету Мелиет удалось убедить в своей беззаветной и все сжигающей любви с первого взгляда. Она и в самом деле поверила, что он запомнил ту первую ночь в совершенно чуждом для них обоих доме, где проходила вечеринка местной знати, переходящая в разудалую оргию. Правда, Коку все‑таки удивилась, что он запомнил ее имя, да и вообще все свои действия под воздействием изрядной дозы шауреси. Горячечное бормотание, прерываемое страстными поцелуями, продолжилось с еще большей интенсивностью, но зато и в самом деле убедило Мелиет, что глаза и губы горячо любимой женщины – гораздо более действенный наркотик, чем любое другое магическое вещество.
Конечно, баронета изумлялась его ненасытности и работоспособности, ей никогда и слышать не доводилось, что мужчины могут таким образом, только на чистых эмоциях, оставаться такими активными и доставлять непомерную массу удовольствий. Приходилось постоянно твердить одно и то же: истинная любовь во много раз мощнее шауреси. Кажется, она в это поверила, потому что заснула умиротворенная, счастливая и усталая. А как только она задышала спокойно и размеренно, Федор тоже провалился в сон, прервав на полуслове свои признания в любви.
Сейчас ему опять зверски хотелось пить, есть, не вспоминая о предательском сне, но даже пойти в ванную и напиться воды он не мог, подозревал, что малейшее шевеление приведет к побудке его очаровательной рабовладелицы. Но уходящее время играло не на его стороне, следовало продолжить как убеждения, так и спасение собственного организма. Поэтому он нежно перевернул Коку на спину и вновь принялся осыпать все ее тело горячими поцелуями. Надлежащие слова тоже лились непрерывным потоком:
– Сладость моих мечтаний! Звезда всех моих стремлений! Стоило мне только на мгновение закрыть глаза, как я успел страшно по тебе соскучиться. Богиня моей жизни, какое это счастье прикасаться к твоему роскошному телу!..
Баронета долго нежилась в волнах чувственных ласк, постанывая от удовольствия и поощрительно поглаживая своего раба по голове. Но неожиданно она что‑то вспомнила, напряглась, и с губ слетело только одно слово:
– Сюльтези!
Чуть ли не моментально дверь раскрылась, и в спальню поспешно вошла служанка:
– Что угодно вашей светлости?
– Время? – А когда услышала ответ, то всполошилась не на шутку. – Вот это я развлеклась! Одеваться!
Словно молния, она вылетела из кровати и принялась помогать еще двум примчавшимся на зов служанкам облачать себя в великолепное вечернее платье. Вскоре она выглядела ослепительно и невероятно соблазнительно, а лежащий на ковре раб со сверкающими от восторга и ревности глазами целовал ее ноги и просительно лепетал:
– Прекрасная Коку! Не покидай меня! Я не хочу без тебя и одной минуты оставаться. Возьми меня с собой!
Лицо Мелиет исказилось от внутренних переживаний и борьбы с самой собой.
– К сожалению, не могу. Слишком много дала обязательств, и хоть противно их выполнять – приходится. Но вернусь как можно скорее. Не вздумай никуда уходить за пределы этой комнаты и отдыхай, силы тебе еще пригодятся.
Самое нейтральное, о чем Федор решился попросить, прозвучало так:
– Мне очень нравятся фрукты…
– Конечно, мой маленький, – умилилась Коку. – Тебе доставят сюда все, что ты только пожелаешь. Сюльтези, проследи, чтобы этому саброли дали все, что ему нравится.
И больше ни на что не отвлекаясь, стремительно вышла из спальни. За ней выбежали и служанки, так что никто не мог услышать грустного бормотания раскинувшегося на полу раба:
– Ну вот, старайся тут старайся, а она даже имени моего не спросила… И чего меня в эти проклятые чертями Колючие Розы потянуло? Мало, что ли, других стран в этой части континента? Эх… из‑за дурной головы, как говорится, ничему покоя нет.
Только вот расслабляться и жалеть себя совершенно не было времени. Судя только по одному сказанному Коку слову, спальня прослушивалась или имела звуковую связь не только со служанками, но и с охраной. Вдруг придется в дальнейшем есть, спать только под их присмотром? Поэтому следовало поторопиться с разведкой окружающей обстановки, пока все заняты проводами хозяйки на какой‑то бал или очередную оргию.
Первым делом он припомнил движения рабовладелицы, когда она только здесь появилась, и почти незаметный со стороны жест: словно что‑то спрятала в карман своего костюма. Теперь все детали одежды валялись вокруг кровати в самом живописном беспорядке, но нужный карман отыскался моментально. Как и лежащий в нем флакончик с наркотическим дурманом. Только он оказался в руках у парня, как все тело его непроизвольно затрепетало от блаженного предчувствия, рот наполнился тягучей слюной желания и дрожащие руки самопроизвольно стали вынимать пробку. Чуть ли не до крови прокусив себе губу и длинным стоном выдавливая из себя весь воздух, Федор напряг все свои силы, перекатился к кровати и спрятал найденный флакон в выемку внутренней части торцевой доски. Чтобы теперь вместилище шауреси увидеть, следовало поставить на попа всю кровать или нащупать рукой, зная конкретное место.
Потом откатился в сторону и судорожно возобновил дыхание. Только панический страх задохнуться заставил его действовать здраво и рассудительно. Настолько обладание заветным флакончиком оказалось соблазнительным и тяжким испытанием. Отдышавшись и сообразив, что так пока никто и не явился, Федор бросился лихорадочно обыскивать все остальные места в довольно огромной спальне. Его действия и в самом деле напоминали движения человека, ослабленного длительной лихорадкой. Сил для ловких, скользящих движений не было и в помине. Но уже на пятой минуте он обнаружил то, что искал. Уж слишком хорошо ему впилась в память одна деталь из постылого рабского существования: его первая хозяйка в поисках чего‑то нужного натыкается на розовый флакончик и со злостью швыряет его обратно в ящик стола:
– Этот себя исчерпал! Только к чаю и годен!..
Значит, и у баронеты возможно отыскать нечто эдакое. Раз она содержала саброли, а, судя по одной фразе, скорее всего, и других в данный момент имеет, то наркотического нектара у нее просто должно быть много, с избытком, и он не всегда находится под ее контролем. Видимо, средств ей хватает с излишком, потому что вряд ли кража раба из демонического мира будет стоить дешевле, чем его покупка.
Наполовину пустой флакончик отыскался в одной из роскошных тумбочек с мраморным покрытием. И даже по его внешнему виду и затерянности среди мелких вещей стало понятно, что шауреси давно просрочен. Очередные пять минут поиска ничего не принесли, а потом обострившимся до предела слухом пленник услышал, как дверь стала открываться. Он бесшумно бросился на ковер и распластался там в виде креста со страдальческим выражением на лице. Вошедшая Сюльтези, видать, среди остальных служанок занимала чуть ли не верховенствующее положение, потому, приблизившись и уперев руки в бока, грозно спросила:
– Ну, чего разлегся? – И только когда услышала хриплое «пить!», заметно обеспокоилась и сменила тон на участливый: – Да ты никак совсем ослаб, бедненький! А ведь и в самом деле тебя ничем не кормили. Эй! Девочки! – гаркнула она в сторону дверей. – Ну‑ка тащите сюда все самое вкусное и питательное. Да! И фрукты не забудьте! Этот саброли питает к ним странную слабость! – Затем нагнулась и подхватила парня под голые плечи. – Ну, вставай! Или мне охрану позвать?
Пришлось самому напрягаться, чтобы с ее помощью добраться до кресла и рухнуть в него. После чего Сюльтези накинула на него полупрозрачную тонкую накидку и продолжила командовать своими коллегами:
– Убрать здесь все! Сменить постель! Собрать и сложить одежду. А ты чего замерла? Видишь, он вообще от ветра шатается, хоть напои его вначале да кусок фрукты в рот засунь. Может, дальше сам шевелиться начнет… Да и вообще, чего это ты так на него уставилась?! Без глаз хочешь остаться? Не вздумай так при ее светлости на саброли пялиться. Сразу расчет получишь! Если чего не хуже…
Федора напоили, вложили в рот мягкую плоть персика, а второй плод вложили в ладонь. Аппетит приходит во время еды, и он стал насыщаться, постепенно ускоряя процесс поглощения пищи. Но сам очень внимательно следил за действиями служанок. Очень важными оказались их манипуляции с одеждой. Ведь костюм хозяйки могли забрать для стирки прямо сейчас, и тогда наверняка возникнет скандал по поводу пропавшего флакона с наркотиками. Обошлось, сложенный в аккуратную стопу костюм уложили на одну из полок многочисленных шкафов. Теперь следовало молить фортуну, чтобы она в очередной раз смилостивилась над рабом и оставила его в этом помещении наедине только со своими отражениями в зеркалах. Насколько он помнил по прежним домам, его всегда содержали в отдельной комнате, уютной, чисто и удобной, но отдельной. А тут такие привилегии: разрешили остаться в центральной спальне хозяйки. Видимо, его пылкие речи, признания и комплименты не прошли мимо сознания баронеты бесследно.
Наевшись и напившись до отвала, Федор с кряхтением посетил ванную комнату и напоследок стоически заставил себя встать под горячий душ. Когда он вернулся к кровати и свалился на нее как подкошенный, возвышающаяся в головах Сюльтези с ехидцей поинтересовалась:
– Может, господин саброли еще чего возжелает?
– Только спать… – прошептал парень. Но тут же из последних сил поднял голову и мило, совершенно обезоруживающе улыбнулся: – Спасибо, красавица. Ты такая же добрая, как моя сестра.
Служанка возмущенно фыркнула, но затем совершенно непоследовательно вздохнула: видимо, у нее и в самом деле имелся брат, которого она любила, и, видимо, она и в самом деле считала себя довольно симпатичной особой. Томные постанывания лежащего на животе саброли убедили ее, что он заснул моментально. Женщина еще постояла несколько минут рядом, украдкой любуясь прекрасным мужским телом и всеми силами сдерживая свои руки от желаемых прикосновений, а потом решительно поджала губы и удалилась. Лояльность оказалась сильнее впитанных с молоком матери женских инстинктов.
Тогда как Федор действительно уже спал, дав жесткую команду своему подсознанию разбудить его через три часа. Вряд ли хозяйка вернется раньше полуночи, но ему все равно нужны были несколько часов форы: он еще не обследовал всю спальню и не нашел, чем заполнить утративший срок годности запыленный пузырек. Риск, конечно, оставался, мог и до утра проспать, но освежить мозг хотя бы коротким сном было архиважно. Иначе ему грозило моральное помешательство.

Баронета Мелиет имела право находиться в толпе придворных круглосуточно. Но бывать там, блистая своей красотой, обязывала себя ежедневно. Слава самой сексапильной и активной в личных утехах женщины просто вынуждала бороться за свое лидирующее положение и правильно реагировать на появление новых, более настойчивых и удачливых соперниц. Пропустишь парочку важных вечеров во дворце или удалишься из столицы на неделю‑полторы по необходимости – и все, тебя уже не помнят и при встрече делают вид, что совершенно не знакомы. А попробуй потом повторно завоюй звание первой и самой неотразимой красавицы.
Первым делом Коку старалась приблизиться к королеве и выказать ей все возможные знаки почтения. Затем она оббегала своих подруг и союзниц, запоминая все самые важные новости, и только затем решала свои дела и старалась уладить назревающие проблемы.
Сегодня ее величество явно запаздывала с выходом, но после сбора новостей удалось узнать, что она собирается принять во дворце сразу нескольких новых людей. Дело скучное, как правило, рутинное и редко когда содержащее в себе хоть крупицу пользы. Поэтому Коку, перебросившись с принцессой Биналой несколькими условными знаками, решила начать флирт с назначенным ей в жертвы охранником королевы. Тот как раз с группой себе подобных прохаживался возле парадного выхода и занимался обычным в таком случае делом – пустопорожним времяпрепровождением. Когда‑то давно он парочку раз попытался построить глазки баронете, но та его проигнорировала. Совсем другое дело сейчас, когда принцесса конкретно указала цель сексуальной атаки и назначила довольно сжатые сроки для выполнения.
Для чего это все делается и с какими далеко идущими планами, Коку старалась не задумываться. Хоть и сама не раз ловила слухи о близости данного Шабена к королевскому телу. Принцесса Бинала дала такие объяснения: «Этот самец когда‑то посмел воспользоваться своими магическими силами, затмил сознание сном и стал грубо меня лапать в укромном месте. Только благодаря случайности я не стала жертвой его бесстыжего домогательства. Я ему этого никогда не прощу, а благодаря своим собственным возросшим уровням постараюсь не просто отомстить, а вообще выгнать из дворца. Мне только нужен повод для обвинения его в жуткой безнравственности, и для этого поставь у него не теле несколько меток вот этой мазью…»
Такие поводы для мести вполне допускались, и в матриархальном обществе даже считалось раскованным шиком опозорить мужчину, вхожего в круг придворных. Единственное, что Коку в данный момент больше всего смущало, так это внутреннее, довольно странное нежелание заниматься этим делом. В ней разгоралась мысль бросить все и вся и немедленно вернуться домой. Но дело есть дело, обязательствами просто так не разбрасываются, и баронета вскоре, словно невзначай, столкнулась с намеченной жертвой в точно рассчитанном месте тронного зала.
– О! Как я рад видеть твою светлость, – склонил голову телохранитель королевы.
– Неужели? – с некоторой обидой отстранилась Коку. – Насколько я помню, раньше ты действительно радовался при наших встречах и хоть какие‑то комплименты произносил. А сейчас…
– Что мне оставалось делать, дорогая Коку, если ты отвергала все мои ухаживания.
– Видимо, правильно делала: что толку мне от твоих ухаживаний, если воспользоваться Шабеном высокого уровня нормальной женщине не дано.
При намеке на некое «воспользование» глаза у телохранителя загорелись, и он с пылом и жаром стал доказывать:
– Огромная ошибка всех женщин, что они при любовных забавах надеются на шауреси и пользуются только подобным возбуждением. А ведь гораздо эмоциональнее и приятнее получить массу удовольствия, когда мужчина пылает страстью осознанно, подкрепляя свои ласки истинной любовью и желанием угодить прекрасной даме своего сердца.
– Хм! Тебя послушать, так не хватало только спариваться с мужиками, как бедные городские плебейки, которые не познают истинного счастья по вине своей крайней нищеты.
– Опять ты за свое! Ну сколько можно твердить одно и то же о том, в чем ты совершенно ничего не смыслишь! – воскликнул раздосадованный мужчина, видимо и в самом деле умеющий пользоваться своим телом не только в порыве неосознанной страсти в пылу дурманящего наркотика. – Ну вот скажи, хоть раз ты пробовала соединиться с мужчиной, который тебя желает всей душой?
Баронете так и хотелось с гордостью воскликнуть: «Да! Пробовала! И это действительно божественно!» Но она лишь игриво улыбнулась:
– И кто же это меня желает всей душой?
Собеседник еще более воодушевился, догадываясь, что на этот раз самая шикарная красавица блистающего придворного бомонда может оказаться более сговорчивой. Он даже не задумался о причинах такой покладистости и продолжил уговаривать с еще большей настойчивостью. В процессе разговора настолько загорелся предстоящим действом, что, когда Коку, словно в задумчивом сомнении, пробормотала: «Если это и в самом деле правда, я бы не прочь попробовать. Но ты действительно так страстно меня желаешь?» – словно с цепи сорвался:
– Я тебе это докажу! Немедленно! Пока здесь будет проходить аудиенция для всякой мелочи, ты познаешь истинное блаженство! Жди меня во втором розовом будуаре и постарайся, чтобы за тобой никто не увязался, я приду через потайной ход.
Он церемонно поклонился, стараясь скрыть радость от предстоящего соития, сделал вид, что распрощался и словно никуда не спешит, и вновь принялся прохаживаться по залу. Приблизился к парадному выходу, несколько раз вошел в него и вышел, а потом совершенно незаметно для окружающих исчез. И никто бы не смог сказать, куда он отправился. Никто, кроме внимательно за всем следящей принцессой.
«Ага! – Мысленно она уже потирала злорадно свои ладони. – Он докатился до того, что придет на встречи по тайному ходу! Да его только за разглашение такой тайны казнить стоит! А что моя союзница? Надо же, отправилась во второй розовый будуар. Но ведь там негде баловаться любовью! Да и в любой момент могут зайти посторонние. Из чего следует, что этот самец вообще вздумал провести ее по внутренностям стены в ближайшую тайную спальню. Да… теперь уже и Коку может при нужных мне обстоятельствах оказаться на плахе… Как все удачно складывается, словно по заказу! Причем если все тщательно продумать и заранее ко всему подготовиться, то вполне может оказаться, что часть имущества арестованной бунтовщицы так и не будет отыскана ретивыми родственниками. Они, конечно, у нее дружные и ушлые, но вряд ли сумеют и успеют подготовиться к моему выверенному удару. Пора составлять подробный план действий…»
Увлекательные размышления Биналы прервало появление ее матери, которая наконец соизволила показаться своему приближенному народу и нескольким личностям, которые пока терпеливо ждали в кулуарах дворца своей очереди. Само собой разумеется, что родная дочь, наследница короны, первой осмелилась приблизиться к трону ее величества и с любовными интонациями проворковать тонко выверенные и продуманные предложения:
– Ой, мамулька! Ты сегодня просто поразительно выглядишь! Как это платье подходит к твой фигурке и короне, я просто таю от восторга. А все остальные в зале окаменели от удивления. Нет, ты только глянь, как смешно рты разинули, словно вороны под жарким солнцем. Однако! Даже затоптать тебя готовы, лишь бы к твоим туфелькам припасть губами, как бы чего не вышло, я ведь за тебя так переживаю! – Оглянувшись по сторонам, она добавила обвинительно: – А твоих некоторых телохранителей, как всегда, нет на месте? Где этот твой толстяк? Должен ведь пылинки с тебя сдувать!
– Ладно, перестань, – остановила королева поток слов дочери. Хотя при этом все‑таки оглянулась, фиксируя отсутствие одного из самых доверенных лиц. – Я в своем дворце, и мне бояться нечего, а у него и так много работы.
– Кстати, мамулька! Я тут приготовила один грандиозный розыгрыш, и мне кажется, он тебе понравится, – продолжала тараторить принцесса, на время окружив себя и мать пологом тишины. – Одна моя подружка согласилась соблазнить одного подленького придворного и намазать его мазью сакирузы. Через три дня посматривай через свое волшебное стеклышко на всех мужчин и любуйся результатами.
Мазь сакирузы была уникальная тем, что ровно через трое суток человеческая кожа с ее следами покрывалась синими пятнами неприятного оттенка, но даже великие Шабены не могли бы заметить эти пятна без специального стекла, которое имелось в распоряжении королевы. Явственно просматривались оба партнера сексуального соития, причем о своем жутком виде не подозревали оба. Дочь частенько устраивала себе и любимой мамочке подобные развлечения, и это очень веселило обоих. Поэтому сейчас Сагицу лишь предвкушающе улыбнулась, пробормотав в ответ:
– Обязательно полюбуюсь.
Затем она несколько церемонно ответила и кратко переговорила и с другими наиболее приближенными и уважаемыми людьми своего королевства. Но теперь уже принцесса вела себя скромно и ненавязчиво: главное дело было сделано. Союзница не подвела, первые сомнения в сердце мамочки заронены, процесс наращивания антипатии и недоверия начался. Мелькнула мысль незаметно покинуть это великолепное собрание, но, рассудив здраво, Бинала решила остаться. Все равно ничего интересного на сегодняшний вечер вне дворца не намечалось. Вот потому она и стала свидетельницей довольно неординарной аудиенции, тогда как баронета Мелиет уже с полной самоотдачей старалась получить истинное удовольствие от Шабена весьма высокого уровня в одной из тайных спален. Стараться‑то старалась, да вот получалось не совсем так, как хотелось бы телохранителю. При всех его стараниях и даже магических усовершенствованиях первая красавица долго оставалась несколько прохладной и только после часа интенсивных игрищ зашлась в неописуемом и полном оргазме. Само собой разумеется, мужчина приписал эту заслугу целиком себе одному. Ему и в голову не пришло, что Коку Мелиет стало очень хорошо лишь при воспоминании про оставленного в собственной спальне саброли и оттого, что она представила, что это именно раб ее целует и обнимает. Воспоминания были настолько яркими, что баронета услышала голос своей новой игрушки и различила такие страстные и пылкие любовные признания. И только через некоторое время пришла в себя и сообразила, что она совершенно в другом месте и с совершенно другим мужчиной. Еле сдерживая рвотные позывы, стала одеваться, проворачивая в голове несколько странные для нее мысли: «Хорошо, что я успела ему всю спину вместе с остальным измазать той мазью. Второй раз я с ним встретиться уже не смогу, как бы принцесса ни настаивала. Хм… а как быть с другими мужчинами? Что это со мной случилось?.. Ох! Как помялось мое платье! Но с другой стороны, это даже лучше: есть повод скорее вернуться домой… Отдохну. Устала я от этих придворных церемоний…»
Стечение преднамеренных случайностей не дало Коку побывать на аудиенции ее величества и посла из далекого Сапфирового королевства, а ведь это событие могло многое изменить во многих судьбах. И, скорее всего, житейские недоразумения, связанные с пришельцами с Земли, закончились бы для данного района Изнанки тихо и мирно, без всемирных потрясений.

Глава семнадцатая
Аудиенция

Загребной взял с собой во дворец обоих гвардейцев и одного знатока местного церемониала из числа прикомандированной к нему группы палранцев. Вполне достаточно для намечаемой миссии, прибывшей издалека. Одел он своих сопровождающих как можно наряднее и богаче и так, как это соответствовало его воспоминаниям о моде Сапфирного королевства. Сегодня следовало не просто выделиться, но и оставить о себе стойкую память, а по возможности и как можно глубже втереться в доверие местного монаршего рода.
Вот только изначально он не подозревал, что придется проявить столько терпения. В «зале ожидания» делегацию промариновали более трех часов, и только после пропуска в тронный зал десятка захудалых барончиков из дальних провинций, которые по очереди приносили своей королеве ленные клятвы, пришел черед гостя из центра материка. Будь кто другой на месте Семена, посинел бы от бешенства и расстройства, но он лишь вежливо выпытывал у знатока обычаев и церемоний правила поведения, как на балу, так и во всех остальных сферах закоренелого в бытности матриархата. И старался в самом корне давить любое проявление нетерпения, грубости и раздражения. Потому что ему до сих пор было очень стыдно за свое поведение днем у графини Бонекью. В такие обстоятельства он не попадал в своей жизни ни разу, но теперь дал себе твердое слово сделать все возможное и невозможное, чтобы подобный казус больше не случался.
Когда они прошли за худенькой фигуркой графини в глубь сумрачного дома, то первое, что их неприятно поразило, – тяжелый, явственно ощущаемый запах болезни. Вскоре они оказались в большой комнате, откуда и разносился еще более концентрированный неприятный запах. Словно извиняясь, хозяйка дома пояснила:
– Ночью мы окна открываем для проветривания настежь, а днем нельзя, иначе кожа у больных от дневного света покрывается волдырями. При попадании солнечного луча получается страшный ожог, который может привести к смерти. Да и зрение они могут потерять от света даже средней интенсивности.
Тогда как Семен вместе с Люссией во все глаза рассматривали ночным зрением представшую перед ними картину. На трех кроватях лежали почти обнаженные мужские фигуры, разнящиеся только размерами, но чуть ли не вся их кожа была покрыта глубокими чернеющими язвами. И только легкое шевеление тел да открытые глаза позволяли догадаться, что лежащие здесь люди еще живы, что‑то чувствуют и видят.
– Кто это? – вырвалось у демонессы.
– Мой муж и два моих сына. – Чиза Бонекью прошлась вдоль кроватей, нежно дотрагиваясь до плеч, рук и голов своих самых родных людей, а потом без всяких вопросов стала пересказывать цепочку событий: – Полтора года назад они втроем отправились на конную прогулку в пригород. Там ведь вполне разрешают делать что хочешь, лишь бы не нарушали запрет проникновения в подземелья. Существует и правило: если вдруг появится карательный королевский эскадрон, следует немедленно взобраться на самую высокую точку поблизости. Утверждается, что в таком случае просыпающиеся «духи земли» не дотягиваются своими лапами до живых людей. Но в тот раз случилось нечто ужасное. Наверняка какая‑то ватага осквернителей могил проникла в подземелья и сработало дальнее магическое оповещение. Неизвестно почему и как, но карательный эскадрон королевских воительниц оказался настолько близко, что мой муж не успел забраться с детьми выше, их так и застала чуть ли не на месте промчавшаяся почти рядом цепь всадниц. И проснувшиеся духи прикоснулись к моим мужчинам. Вначале нам показалось, что ничего страшного не произошло. Ни они, ни их лошади не получили никакого видимого повреждения. Но через два месяца на них буквально набросилась эта страшная болезнь под названием сечевица. До сих пор врачи удивляются, как они пережили зиму, и предупреждают, что второй уже не пережить. Да они и сами уже готовы умереть, чтобы не испытывать сильнейших мучений. Врачи бессильны, никакие лекарства не помогли, а самые знаменитые Шабены сказали, что подобная напасть не излечивается. Хоть это и не заразно, но от нас сбежали почти все слуги, отвернулись друзья и большинство родственников. Средства наши растаяли, как снег под солнцем, а наш и так не блещущий особой роскошью дом превратился в жуткое, отпугивающее издалека строение. Совсем недавно я узнала, что больным сечевицей может помочь только одно: самые крупные демонические шаломакры. Денег на такую покупку мне явно не хватало, поэтому я и решила заработать не перепродаже саброли.
Загребной тем временем вместе с маркизой Фаурсе со всем доступным им тщанием и умением осматривали больных. Ночное зрение для этого очень пригодилось. Но при этом продолжали внимательно слушать рассказ. О шаломакрах оба знали прекрасно, самим не раз приходилось ими расплачиваться с обитателями демонического мира. Собиралось это ценнейшее энергетическое вещество над стационарными кухонными котлами в первом эфирном слое и напоминало постепенно растущие шарики, делящиеся по своим размерам на ценовые категории. Самые крупные, размером с хороший персик, стоили баснословные деньги и позволяли, например, демону обходиться без запасов пищи, при минимуме питья чуть ли не три месяца. Аналогичные шаломакры вылавливались и в демоническом мире, служа отличной валютой для оплаты человеческого труда. Причем иной раз употребление разного по величине шаломакра помогало излечиться от тяжелого продолжительного недуга. В данном случае графине пришлось купить три самых огромных шара в надежде, что, проглоченные внутрь, они остановят развитие болезни, а то и вообще повернут процессы гниения вспять. К сожалению, этого не произошло. Да, больным стало намного лучше, их перестали мучить страшные боли по всему телу, исчезли раздражительность и чесотка, но черные язвы и не думали уменьшаться. Болезнь просто удалось локализовать, временно заключив с ней перемирие.
Что со скорбью констатировала Чиза в конце своего рассказа:
– Трудно представить, что нас ждет к тому времени, когда шаломакры полностью рассосутся. А ведь при такой жуткой болезни они уменьшаются в два раза быстрее.
Семен все еще оставался красный от стыда за свое недавнее поведение, поэтому основные вопросы задавала Люссия:
– Графиня, вы Шабен какого уровня?
– Третьего, – грустно ответила Чиза Бонекью. То есть она только и могла, что видеть демонов, слышать их голоса, различать пол, одежду, мелкие бытовые предметы и принимать шаломакры.
– Но раз здесь замешан королевский эскадрон карателей, то наверняка у них в госпитальных архивах должно быть упоминание об этой болезни и способах ее лечения.
– Увы! Ничего нет. Не помогли ни наши щедрые подарки, ни знакомства, ни связи, ни даже личное общение с королевой. Только и удалось выяснить, что всадницы, использующие при скачке специальные древние седла, должны мчаться по пригородам с самой максимальной скоростью. Для эскадрона отбирают самых худеньких, легких и стремительных. Иначе, если задерживались, среди них тоже имелись случаи заболевания сечевицей. Никто из заболевших в прежние времена воительниц не выздоровел. Только и проявлялось вдруг в самом разгаре болезни ночное зрение. Но по уверениям врачей, оно появляется взамен умения смотреть на обычный свет.
Пока велась беседа, Загребной уже чуть ли не сидел на упорно молчащем графе и с помощью инструментов из своей переносной аптечки что‑то отрезал на его теле, капал, поджигал огнем, закрашивал в пробирке и выпаривал. Наконец все настолько оказались заинтригованы его действиями, что в комнате надолго повисла тишина. И только когда исследователь пришел к какому‑то заключению и смешно закивал головой, словно отвечая собственным мыслям, демонесса осторожно спросила:
– Что‑то знакомое?
– Мне кажется, что да! Нечто подобное мы изучали на островах Рогатых Демонов, и если сопоставить с некоторыми наработками из… хм, моего родного королевства, то, кажется, излечение этой болезни вполне возможно.
– И?.. – Люссия даже ладошками призывно махнула, призывая продолжить.
– Что «и»? Не по мне такая шапка знаний. Тут нужен наш самый лучший специалист по сывороткам и прививочным разработкам. А в этом деле у нас только один знаток, который прекрасно во всем разбирается, – Федор.
Он печально понурил голову, а демонесса перевела взгляд на хозяйку дома. Та, кажется, уже давно не дышала от нервного напряжения, потому что ее голос еле услышали:
– Кто это? Где он?
Маркиза Фаурсе в некотором сомнении подвигала бровями и только потом поведала о самом печальном для графской семьи:
– Это – единственный врач, который мог бы попытаться спасти от сечевицы ваших близких. И он совсем недавно был в этом доме.
– Как!? Когда!?
– Федором зовут того самого раба, которого вы перепродали в демонический мир.
Как только Люссия это договорила, графиня мертвой чайкой рухнула на пол. Благо еще, что Загребному удалось придержать тело магической силой в падении, а потом он успел запустить вновь остановившееся сердце несчастной женщины.
Затем пришлось усиленно успокаивать бьющуюся в истерике Чизу, которая с рыданиями клялась немедленно отдать в рабство себя, продать свой дом и все остальные земли нескольких расположенных вдали поместий, лишь бы искупить свою вину и спасти ни в чем неповинного Федора от жуткой участи бесправного раба в демоническом мире. Еле удалось у нее узнать, кто конкретно купил и где находится замок демонической княгини. Затем пообещали семейству графов обязательно вернуться в самом скором времени или прислать как минимум завтра весточку и поспешили вернуться в гостиницу «Ембадур».
И уже оттуда Семен двинулся в королевский дворец на аудиенцию, а маркиза Фаурсе со своими экипированными воинами отправилась на разведку к замку княгини Хаккуси Баталжьень. В ее намерения входили осмотр замка издалека и сбор слухов, сплетен и пересудов вокруг одной из самых знаменитых демонесс этого королевства. Раз она купила раба, то вполне вероятно, что за большие деньги будет не против продать его кому угодно. Здесь был вопрос только времени, суммы и умения договариваться. Всего этого у Загребного хватало, и, скорее всего, именно поэтому нуднейшее ожидание в предбаннике тронного зала его нисколько не раздражало. А данное совсем недавно слово вести себя рассудительно помогало в бесцельном ничегонеделании находить положительные стороны.
«Скорее всего, там душно и жарко, ведь кондиционеры здесь еще не изобрели. Разносят какое‑то кислое вино, ядовитое для печени, и делают друг другу глупые, пошлейшие намеки. Может, и присесть негде, да и нельзя в присутствии королевы. А мне здесь лафа! Свежо, спокойно, здоровье в полной безопасности, и никто не пристает со своими глупыми вопросами…»
В итоге он вошел в тронный зал после громкого оглашения церемониймейстера своего титула и имени с радостным, счастливым и по‑настоящему откровенным восторгом на лице. Кажется, это заметили самые глазастые и наблюдательные придворные, а королева даже покровительственно улыбнулась в ответ. Пробурчав себе под нос так, что услышала только принцесса Бинала:
– Так радуется, словно мать родную увидел…
Гость выполнил всю серию тщательно заученных поклонов и реверансов, чем заслужил еще один монарший благосклонный кивок, потом передал верительные грамоты, которые небрежно подхватили выскочившие из‑за трона чиновники, и только потом обратился с приветственной речью:
– Ваше величество! Нет предела моему счастью, что я наконец‑то сумел добраться до вашего трона и передать драгоценный подарок от моего короля, его величества Славентия Пятого.
Сагицу Харицзьял многозначительно переглянулась со своей дочерью и вновь вернулась взглядом к пустым рукам гостя. Саркастически кивнула:
– Подарки любят все женщины…
Несмотря на смешки, пронесшиеся по всему залу, Семен с прежним апломбом продолжил:
– Естественно, что мой король заранее осознает всю никчемность своего подарка и заранее приносит извинения самой прекрасной и величественной владычице нашего мира. Но в дальней дороге и так пришлось сильно рисковать…
После этих слов он встал коленом на первую из трех ступеней, ведущих к трону, достал из‑за обшлага своего сюртука продолговатую коробочку в форме параллелепипеда и с поклоном раскрыл на ладонях. Теперь уже по залу пронесся единовременный вздох восторга. На бархатном основании в ряд лежали, пожалуй, три самых крупных в этом мире сапфира. Причем не одинакового, а различного дымчатого оттенка. Телохранитель спустился к гостю, бережно принял подарок и передал в руки Сагицу. Та чуть не замычала от восторга: таких драгоценностей у нее еще не было. Малейшие сомнения в подлинности камней исчезли, и теперь на посла и торгового представителя взирали с наибольшей божественной благосклонностью:
– Что еще передал ваш король?
– Небольшое письмо и устное послание личного свойства, которое он не смог доверить даже бумаге.
Запечатанное сургучом послание, которое намедни написал лично пришелец с Земли, ничего особенного в себе не содержало. Так, общие фразы и вполне уместные в среде монархов комплименты. Мол, увидел ваши рисованные портреты, дорогая Сагицу, и почувствовал, как сердце мое разрывается на части, стремясь каждым кусочком только к вам: единственной и неповторимой. Ну и про подарки: надеюсь, что эти скромные камешки лягут в фундамент нерушимого моста дружбы, который возникнет между нашими королевствами. В финале фраза: «Прислушайтесь и доверьтесь графу Сефауру. Он – мои губы и уши. А мое доверие к нему – безгранично!»
Становилось понятным, что придется еще и наедине выслушать посла Сапфирного королевства. Королева после прочтения оглянулась на своих телохранителей, которые уже оба стояли за спиной, и улыбнулась в сторону подножия своего трона:
– Рада видеть вас, граф, при своем дворе. Чувствуйте себя как дома, знакомьтесь с кем угодно, разрешаю вам садиться за соседний с моим стол. А чуть позже я вам покажу свою чудесную оранжерею, так что вам будет что рассказать Славентию после возвращения.
– Благодарю, ваше величество! Я не смел и мечтать о такой благосклонности!
Опять серия поклонов и выверенный традициями отход от трона. Но следом за гостем сразу устремилась наследница короны. Только и успев шепнуть матери:
– Пойду его прощупаю как можно глубже!
Королева немного замялась с ответом, а потом уже дочь оказалось останавливать поздно: та с ходу начала штурм довольно симпатичной и многообещающей крепости мужского целомудрия. В душе у Сагицу зашевелилась черная злоба вперемежку с завистью и монаршей взбалмошностью, но тут ее отвлек мягкий мужской голос возле самого уха:
– Что прикажешь делать с камнями?
– Отнеси пока в мою спальню, хочу спокойно полюбоваться. – Но сразу вспомнила про недавнее отсутствие вопрошавшего телохранителя: – А где это тебя носило во время моего выхода?
Тот устало улыбнулся:
– Да так, осматривался по окрестностям. Мало ли кто мог еще появиться попутно с этим графом.
– И что?
– Вроде все спокойно. Ужинать будешь со всеми?
– Да. И постарайся, чтобы этот граф сидел напротив меня. Пусть расскажет, какие у этого Славентия запасы сокровищ. Что‑то мне слишком подозрительна такая щедрость.
Затем ее величество не спеша отправилась в пиршественный зал, а за ней потянулись и те, кому по рангу было дозволено присутствовать при трапезе правящей династии. Всего таких людей насчитывалось лишь шестьдесят человек, да пять мест резервировалось для гостей самого высокого полета. Вот потому Загребной опять оказался совсем рядом с королевой и был вынужден развлекать ее еще полтора часа кряду. Затем получасовое гуляние по самой прекрасной в мире оранжерее и неимоверно важный деловой разговор на тему политических совместных шагов в будущем. На данном этапе переговоров Семен полез в такие дебри словоблудства, лжи и фантазий, что самому было впору поражаться. «Раскрыл» якобы огромный секрет, что Славентий в ближайшие годы собирается реставрировать древнюю Центральную империю, в которую войдут все государства, примыкающие к Сапфирному королевству. А также главный прежде противник – остатки кочевников в Гензырских степях и их второстепенный союзник – Объединенные княжества Саркая. Сагицу Харицзьял предлагалось сделать нечто подобное, подчинив себе султанат Бракахан, земли Троксов, Палранию, Айлон, княжество Хиланское и Патриакс.
От таких предложений королева Колючих Роз ошарашенно замерла на месте, а потом испуганно замахала руками:
– Да вы что! У нас для атаки сил не хватит! Мы уже тысячелетие сидим в глухой обороне! О какой империи вы говорите?!
– Ваше величество, это ведь дело не сегодняшнего дня. Да и завтра вы как следует по врагам ударить не сможете. А вы делайте, как наш доблестный Славентий: он дальновидно стравливает своих потенциальных соперников между собой, не жалея для этого средств и драгоценностей. Те спустят всю кровь в войне между собой, а потом останется лишь прийти и объявить себя победителем. Заодно и собрать обратно с наваром все свои вложенные в разжигание склок золото и брильянты.
– Умно! Поразительно и дальновидно! – с завистью признала Сагицу. – Но! Неужели вы не знаете, граф?! Вокруг нас одни враги! И все они сейчас собираются на границах для атаки на нас.
– Как одни враги? – с откровенным удивлением воскликнул Семен. – Вас явно вводят в заблуждение ваши тупые генералы и бездействующая разведка!
– Что вы хотите сказать?
– Когда мы спешили к вам, то заметили огромные партизанские соединения в землях Троксов. Им не хватает только организации. Если вы направите туда талантливого военачальника, он уже через год преподнесет вам этот агрессивный Бракахан связанным, помытым и на блюдечке с золотой каемочкой. Об этом вы знаете?
– Ну, если судить именно с такой точки зрения, – довольно осторожно ответила Сагицу, – то вполне может и получиться. Народу в землях Троксов втрое больше по сравнению с султанатом. И мы уже начали делать определенные шаги в этом направлении.
– Ха! А говорите, что ни о чем не ведаете! Не удивлюсь, если вы потом признаетесь, что уже и сами давно задумали эту комбинацию. Да и мой король меня убеждал со всей страстью, что умнее вас нет женщины на всем континенте!
Ее величество довольно улыбнулась, но к открытой лести у нее имелась врожденная стойкость:
– Если бы он меня знал лучше, то не делал бы таких опрометчивых заявлений. Так что не будем отвлекаться. Может, и еще подобным образом натравить кого‑нибудь друг на друга?
– А вы разве не натравили? По пути к вам нам пришлось чуток проехаться по территории Палрании, так там местный король с принцессой собрал солидное войско и готовится к войне с княжеством на западе. Но что примечательно, почти все жители в один голос утверждают, что Колючие Розы их союзники и обязательно помогут.
– Хм… – задумалась королева. – С одной стороны, меня эти немытые скотоводы уже достали своими соплями и стенаниями. Ведут себя как неотесанные мужланы. А уж женщины у них…
– Ваше величество! Ну имейте вы снисхождение к полным дикарям, – просительно развел руками Загребной. – Вам же их не в свой великолепный дворец приглашать. Просто разрешите им помахать за вашу честь дубинами в сторону запада, и всех делов.
– Да я уже и сама решилась им свою опеку оказать, – не моргнув глазом, соврала Сагицу. – Только вот и за дикарей перед своей совестью придется ответ держать.
– Великая владычица ни перед кем ответ держать не должна! – с пафосом воскликнул гость. И всеми силами подавил в себе желание ехидно спросить: «Зачем тогда вы арестовали всех послов Палрании вместе со слугами и отправили из столицы в пересыльную тюрьму?» Этот вопрос следовало отложить на потом, он со временем и так выяснится, а пока следовало бесшабашно, полным восторженного оптимизма голосом советовать: – Тем более что вашему величеству только и надо огласить доброе сочувствие, пламенный призыв воевать за правое дело и твердое обещание защитить своего младшего союзника в будущем. Тогда эти коневоды и овощеводы без всякого опасения за свои тылы так наподдадут этим наглым хиланцам, что те сами прибегут к вам просить пощады. А вам останется только казнить или миловать. Вот и вся сутяга на сухопутном фронте. Правда, в морских сражениях вам помочь никто не в силах.
– Не проблема, – с едким коварством ухмыльнулась Сагицу. – Пусть только сунутся! А в других местах мы вообще специально заманим врага на свою территорию.
После таких заявлений подтверждались предварительные выводы, что женское матриархальное государство имеет нечто очень страшное в своем оборонном активе. Может, повальные болезни похуже сечевицы, а может, и сонмы готовых выползти из подземелий духов, но любому врагу однозначно не поздоровится.
Некоторое время королева прогуливалась молча, раздумывая о судьбах мира, но вдруг неожиданно остановилась:
– А скажите, граф, только откровенно: не вы ли у Славентия главный советник?
– Нет! – прозвучал твердый и быстрый ответ. – Просто его поддерживает Сапфирное Сияние. Да и сам король умеет феноменально выбирать себе помощников и уничтожать своих недоброжелателей.
– Намекаете, что мне с ним лучше вступить в союз заблаговременно?
– Как не стыдно, ваше величество! Разве осмелится враждовать с вами даже весь мир, если вашему взгляду могут подчиняться стихии?!
Она слишком пристально глянула в ответ, но молчание лучше всего подтвердило догадку Загребного: и стихии, оказывается, находятся на службе у этой женщины. А ведь она только Бенида! Значит, обладает не столько универсальными умениями Шабена, сколько доставшимися ей в наследство неизведанными тайнами древней империи. И, несмотря на свои кажущиеся хрупкость и женственность, могла бы уничтожить одним ударом не одну вражескую армию. Следовало как можно быстрее разбираться в местных секретах, спасать Федора и уносить отсюда ноги со всей доступной скоростью. Семену начинало здесь очень не нравиться.
Вдобавок он заметил, что королева Колючих Роз стала все чаще и чаще посматривать на него с несомненно похотливыми интересами. Несмотря на важнейший в политическом плане разговор, она теперь непроизвольно облизывалась и несколько раз словно невзначай касалась своими пальчиками мужской ладони. Со стороны высшей властительницы, да еще и государства закоренелого матриархата, подобных тонких намеков на самые толстые обстоятельства считалось более чем достаточно.
И только светлым демонам было известно, сколько высокий гость применил хитрости, наглости и изворотливости, для того чтобы вывернуться из‑под опасной длани монаршей ласки.

Глава восемнадцатая
Загубленные страсти

Возвращаясь к себе домой, баронета Мелиет до такой степени разозлилась на себя, что несколько раз меняла собственные планы на последние часы перед сном. То она желала отдаться вновь во власть произносимых любовных слов, то она отвергала эти слова, подозревая всех мужчин в скотском притворстве и желая проверить сказанное самыми жесткими способами, то она вдруг с неожиданным стыдом чувствовала себя грязной и обесчещенной после скотского соития с телохранителем королевы. А напоследок додумалась до такого абсурда, что ее раб только по одному взгляду на нее сразу догадается о случившемся в тайной спальне и навсегда отвернется с немым укором. Подобное измышление вообще взбесило баронету, и она кардинально изменила первоначальные планы.
Стремительно проскочила все анфилады комнат, залов и коридоров и замерла, сдерживая хищное дыхание, лишь возле дверей спальни. С кресла вскочила Сюльтези и словно бравый гвардеец доложила:
– Накормлен, напоен, вымыт и спит как убитый.
– Хорошо! Если что, позову в течение часа. Если нет, можешь идти спать к себе. Здесь оставишь кого угодно на свое усмотрение.
– Может, помочь вашей светлости раздеться? – с материнской заботой спросила служанка. Но в ответ получила лишь ласковое поглаживание по руке: хозяйка всегда понимала и ценила искреннюю заботу о своем теле. Но сейчас она стремилась остаться с рабом совершенно одна и, руководствуясь только своим наитием, решить, что делать дальше.
Внутрь вошла с максимально возможной осторожностью и бесшумно приблизилась к кровати. Убедившись, что лежащий на боку раб спит, быстро осмотрелась, оценив совершенный порядок. Прошла к одному из платяных шкафов и достала тот самый костюм, в котором ходила днем. Когда рука нащупала и достала искомый флакон, в тело ворвалось два самых противоположных чувства: радостное вожделение предстоящего удовольствия и горькое раскаяние, понимание, что она совершает дурной поступок, губит нечто светлое и ранимое, совершает огромную ошибку. Несколько минут эти два антагонистических чувства боролись в сознании девушки между собой, но все‑таки матриархальное воспитание, въевшиеся в кровь привычки и традиции победили. Она твердо решила поэкспериментировать со своим саброли и окончательно выяснить высшую истину: что прекраснее – подлинные чувства или искусственное возбуждение с помощью наркотического нектара. Плохие последствия для себя она отвергала сразу, вполне прозаично рассуждая, что после любого эксперимента все всегда можно будет вернуть на прежние места.
Именно с этими твердыми убеждениями она и приблизилась к кровати с приготовленным флаконом и пораженно замерла в одном шаге от цели. Теперь ее саброли лежал с открытыми глазами и с растерянным непониманием смотрел на свою хозяйку. Разглядев у нее в руке приготовленный к использованию флакон, он вздрогнул и со стоном спросил:
– Коку! Ну зачем тебе это? – потом приподнялся на локте: – Я ведь тебя и без этой гадости люблю и обожаю. Ты самая лучшая из всех женщин, которые мне встречались во всех мирах! Отбрось это и иди ко мне!
Да только в баронету словно бес вселился. С каждым произнесенным парнем словом она закипала от злости все больше и больше. Особенно ей было неприятно, что ее, как воровку, поймали в самом начале неблаговидного поступка. Но то, что она творит какое‑то преступление, Мелиет побоялась бы признаться даже самой себе. Скорее всего, именно поэтому она не выдержала и сорвалась на крик:
– Чего это ты мне указываешь?! Подлый и гнусный обманщик! Боишься, что твои притворство и ложь сейчас раскроются? Догадываешься, что твои душевные порывы окажутся мастерским обманом, а я раскушу эту мерзкую подделку под настоящие чувства? Не смей мне никогда больше перечить, ублюдок! Открой рот!
Она уже и так заметила, что саброли весь дрожит от предвкушения и его организм давно требует приема этого сладостного дурмана. Но каким‑то чудом он продолжал себя контролировать и сдерживать, хотя глаза и стали наполняться слезами муки и отчаяния.
– Коку! Я тебя умоляю: не губи нашу любовь! Одумайся! Нас ждет ночь настоящей любви, а не какая‑то подделка с помощью шауреси. Если ты не остановишься, мое сознание может сломаться, я забуду твою уникальность и стану бесчувственным саброли, которому все равно кого обнимать! Прошу…
– Молчать! – взвизгнула баронета, осознавая только краем сознания, что по странным причинам начинает терять над собой контроль и вот‑вот поддастся на уговоры. И это показалось ей очень страшным. – Лечь!
И после этого приказа истерическим тоном резким движением приставила раскрытый флакон ко рту саброли. Тот дернулся с мучительным стоном от боли, но розовые капли нектара уже попали ему в рот. Полные укора и страдания глаза стали стекленеть, привычно унося мужчину в мир бешеных сексуальных иллюзий. Губа оказалась чуть рассечена, и на ней выступила капелька крови. Чтобы ее не видеть и чувствуя, как ее сердце сжимается от леденящего холода, Коку отвернулась от кровати и стала поспешно раздеваться. И не к месту вдруг вспомнила, что вот точно так же она уже снимала это платье совсем недавно, но тогда совершенно другой мужчина был готов наброситься на ее плоть и жадно терзать своими любовными пытками. А сейчас это сделает он, тот, кого она жаждет больше всего! Сейчас все решится!
Она еще не успела обернуться, как окаменела от раздавшегося за спиной голоса:
– О! Моя госпожа! Дай мне возможность прикоснуться губами к твоему божественному телу!
Задрожав всем телом, баронета резко развернулась и расширенными от ужаса глазами наблюдала сотни раз виденное действо. Совершенно преобразившийся мужчина поднимался с колен и протягивал подрагивающие от нетерпения руки к своей хозяйке. Плечи его расправились, подбородок приподнялся, на щеках горел румянец. Вдобавок в его глазах пылало столько страсти и неутолимого желания, что в этих ручьях обещанного удовольствия можно было купаться. Да вот только никакой искренности, никакой душевной теплоты, никакого любовного сияния в глазах. Только одна похоть и искусственное желание подчиняться сексуальным капризам и выполнять любое желание, произнесенное голосом «кормилицы». Теперь раб уже казался совершенно не тем. Вернее, он и так оставался рабом, тем самым саброли, который еще днем доводил Коку до вершин неземного удовольствия, только теперь он выглядел тусклым, серым и почти безжизненным. Страшное, искусственное притворство теперь просматривалось в каждом его жесте, каждом слове и в каждом томном вздохе.
Пятясь назад, обнаженная красавица мотала отрицательно головой, осознавая, какую жуткую ошибку она совершила:
– Нет‑нет‑нет… Стоять! Не подходи ко мне!
– Что прикажете, госпожа! – Парень послушно замер на месте, словно статуя, со вздыбленным достоинством. Но сейчас его вид совершенно не возбуждал вздрагивающую хозяйку. Наоборот, она готова была биться головой о стенку от навалившейся на нее тоски и безысходного отчаяния.
– Ну почему… почему я его не послушала? О‑о‑о… что со мной случилось?.. Почему я такая дура?.. – Она почувствовала, что замерзает, и прикрыла руками свои леденеющие соски. Потом догадалась, что пройти к кровати и улечься под одеялом ей будет мешать вот это уродливое изваяние, и резко выкрикнула: – Сюльтези!
Когда служанка ворвалась в спальню и замерла испуганной наседкой возле хозяйки, та с презрением указала пальцем на саброли:
– Отведи его в отдельную комнату для таких и прикажи спать. А утром не забудь напоить пасхучу. – Затем приблизилась к глядящему на нее с немым, но совершенно неискренним обожанием рабу и отдала приказание конкретно ему: – Дай руку этой женщине и во всем ее слушайся. Когда она прикажет спать, ты должен будешь немедленно уснуть!
– Все, что прикажете, госпожа!
Отчетливо слышимое подобострастие заставило баронету взвыть от жалости к себе и запоздалого раскаяния. После чего она одним прыжком бросилась на кровать, зарываясь там в одеялах. А когда служанка повела раба к выходу, Мелиет уткнулась лицом в подушку, а ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Поэтому она и не заметила, как саброли уже непосредственно в дверях оглянулся и с высокомерным презрением улыбнулся при виде страдающей хозяйки. Доставленное ей наказание он посчитал вполне заслуженным.

Глава девятнадцатая
Жар в чужих ладонях

Следующий день ознаменовался существенными изменениями во внешней политике Колючих Роз. Изначально это проявилось в том, что в Хаюкави вернули под конвоем все посольские и прочие миссии Палрании, опять поселив их в огромном здании консульства. Сделано это было примерно в десять утра, а уже через час пораженных и пытающихся вновь наладить свой быт палранцев посетила министр внутренних дел и тайной полиции и поставила дипломатов в известность о причинах недавнего ареста. Оказалось, что враги обоих государств готовили провокационное нападение на консульство с последующим поджогом и зверскими убийствами. Тайной полиции удалось вовремя раскрыть готовящееся преступление, но для гарантии безопасности иностранных подданных ничего лучше не успели придумать, как упрятать невинных людей в тюрьму.
Дальше министр добавила, что прямо сейчас готовится к отъезду в Палранию специальный отряд военных дипломатов и советников для согласования совместных союзнических действий непосредственно с принцессой Еленой Палранской. В тоне ее проскальзывало подозрение, что ранее присланным послам и торговым представителям Палрании доверять нельзя. Дескать, они могли сговориться о предательстве с врагами за спиной своих монархов.
На этом министр закончила выступление. Об извинениях со стороны династии Харицзьялов не прозвучало и намека. Не дожидаясь аплодисментов, чопорная и властная дама быстро удалилась, оставив для дальнейшей координации действий одного из своих мелких клерков. Подобное поведение, кощунственное недоверие, нелепое оправдание ареста и пренебрежительное общение в других цивилизованных странах вызвали бы крупный скандал, вплоть до разрыва дипломатических отношений, но палранцы только вздохнули с облегчением. Хоть какой‑то результат, но все‑таки был достигнут: Колючие Розы официально объявляли Палранию своим младшим союзником.
Чуть позже на север и в самом деле отправились маленький отряд воинов, парочка генералов и несколько дипломатов. К ним великодушно разрешили присоединиться и освобожденным из тюрьмы, а теперь спешащим с докладами дипломатам Палрании. Они успели прихватить и послание от Семена, в котором он давал советы Елене Палранской, как себя вести и что делать в том или ином случае. В свете дальней перспективы по развитию отношений на данном участке континента следовало в каждом конкретном случае обеспокоиться прикрытием собственных спин, потому что коварство и вероломство Сагицу Харицзьял Загребному удалось рассмотреть без особого труда. С такой «союзницей» и врагов не надо.
Чуть позже на северо‑восток отправился и второй отряд, гораздо более многочисленный и несравненно мощнее первого по ударной силе. Здесь превалировали рыцари с тяжелым вооружением и десяток высших воинских командиров с генеральскими эполетами. Советницы по внешней стратегии наверняка поддержали предложение королевы и в землях Троксов однозначно приняли решение возглавить и повести в едином направлении разрозненную борьбу против Бракахана. Скорее всего, султанат в таком противостоянии потерпит тотальное поражение в своей агрессии. Ну а если и нет, то надолго завязнет с основными армейскими силами в горниле организованной партизанской войны.
Тем временем Загребной пытался решить свои личные проблемы по поиску среднего сына. Всех прикомандированных к нему палранцев он оставил в собственном распоряжении, вполне обоснованно рассудив, что возобновившему работу консульству Палрании они не понадобятся. Дело ведь сдвинулось с мертвой точки, и вопрос о союзничестве почти решился. Да и подозрительно может показаться полицейскому ведомству, куда это вдруг запропастилась его, пусть и не настолько многочисленная, но свита. А так они все дружно набросились на организацию и благоустройство арендованного здания для посольства Сапфирного королевства. В этом вопросе граф Сефаур тоже не поскупился, и удобная, меблированная, в идеальном состоянии домина была заселена и благоустроена за считанные часы. Находилось новое посольство на краешке Платформы, так что расторопной маркизе Фаурсе было нетрудно продолжать разведку в демоническом мире и присматривать за кусочком совместного с человеческим мира.
Все остальные роли тоже оказались распределены на много дней вперед. Оба гвардейца из боевых, прославленных воинов, Шабенов первого уровня в одночасье превратились в полноправных посольских атташе. Причем один стал заведовать политическими, а второй экономическими вопросами. Изначально, правда, недавние подданные Мрака чуть не взбунтовались, вымаливая у графа поблажки и разрешение продолжить спокойную воинскую службу.
– Мы ведь просто воины! – восклицали они наперебой.
– Ну какие мы дипломаты?
– Нас же куры засмеют!
– А все остальные вельможи плеваться станут вслед.
Загребной и слушать их не хотел:
– Кто плюнет, записывайте и докладывайте мне. В остальном старайтесь изо всех сил и включайте свои мозги на полную катушку.
– Но мы ведь даже ничего не знаем о Сапфирном королевстве! Нас же сразу выведут на чистую воду!
– Не страшно! Главное, запомнить основной принцип дипломатии: никогда в сложных вопросах не говорить «да» или «нет». Только: «Мы подумаем над вашим вопросом» или: «Мы вынуждены посовещаться с послом». И все! Даже на прямой и конкретный вопрос о своем имени можете смело заявлять: «В целях сохранения государственной тайны я на данный вопрос отвечать не уполномочен». Ясно?
– Ну… если это так просто… – разводили руками новоназначенные атташе и отправлялись командовать, налаживать, мерить новые костюмы и готовиться к дипломатическим раутам со своими коллегами.
Сам граф Сефаур надолго и прочно засел в подвалах арендованного для посольства здания. Помощников он для себя не брал, решив справиться с изготовлением мощной взрывчатки сам. Да и некоторые тайны такого опасного производства не хотел разглашать кому бы то ни было. Дело оказалось продолжительным и кропотливым и могло быть прервано лишь по самой важной причине. Одна из таких причин образовалась на горизонте в первый же день: назойливое внимание владычицы Колючих Роз к персоне посла из Сапфирного королевства.
После первой аудиенции и многозначительного во всех планах разговора в оранжерее Семену удалось избавиться от жарких объятий королевы лишь благодаря собственной непреклонной воле, максимальной хитрости и хорошо продуманной наглости. Когда уже казалось, что ничто не может остановить продвижение королевы и ее гостя в опочивальню, посол вдохновенно начал врать, что раньше чем после определенного обряда «очищения» он просто физически не сможет сливаться в близости с понравившейся женщиной. Сагицу мало сказать что не поверила или просто чуточку возмутилась, она чуть не впала в бешенство и лишь ледяным тоном посоветовала вести себя правильно, не игнорируя и не отвергая оказанного ему доверия. Добавляя с настойчивостью, что малая толика шауреси поможет любому мужчине почувствовать себя богом любви без всякого обряда.
Пришлось усиленно и убежденно врать еще пять минут, а потом закрепить свои слова горячим поцелуем и торжественным обещанием к завтрашнему вечеру прибыть в указанное место во всеоружии любовного пыла и страсти.
Кажется, именно упоминание о другом месте несколько остудило голову Сагицу Харицзьял. Видимо, она сразу припомнила, что в спальне ее ждут прочие еженощные удовольствия с телохранителями, и одобрительно фыркнула:
– Ладно, противный граф! Но тогда завтра я пришлю за тобой карету с доверенной наперсницей, и мы вместе поужинаем в моем летнем парковом павильоне.
– О! Ваше величество! Я уже предвкушаю все блаженство этого прекрасного ужина! – томно проворковал Семен, делая вид, что у него разболелось от переживания сердце.
На том они и расстались. Но вот демонессе он при рассказе обозначил заключительную часть беседы лишь контурно, не вникая в подробности. Люссии и этого хватило, чтобы зарычать от злости и схватиться за рукоять своего меча. Слова вылетели у нее сквозь крепко сжатые зубы:
– Ну и что ты надумал?
– Да ничего, кроме подстроенного банального несчастного случая. Через полтора часа делаю вид, что падаю с первого этажа на парадную лестницу, прокатываюсь по ней до самого основания, и на всякий случай подготавливаем в спальне все необходимые изделия из гипса. Думаю, что никакая женщина не осмелится тревожить мужчину в таком состоянии, зато мне будет удобно спускаться в подвал и работать там, ни на что не отвлекаясь.
Теперь уже демонесса стояла рядом, схватив своего любимого за ладонь и виновато заглядывая в глаза. А голос вздрагивал от страха и сопереживания:
– Если ты и в самом деле себе чего сломаешь?
– Ты за кого меня принимаешь?
– Но ты же не бестелесный демон!
– Тогда предлагай другой выход, – последовал резонный совет.
Ничего лучшего придумать не удалось. Зато и подготовиться успели как следует. Ко всему еще и кучу свидетелей подогнали и собрали, словно по заказу. И те прекрасно видели, как сильно рассерженный, ругающий своих подчиненных граф сам полез прикрепить надлежащим образом герб Сапфирного королевства. Неожиданно сорвался с узкого уступа, с еще более громкими криками ругани и боли рухнул вниз и, словно колобок, скатился по ступеням парадной лестницы. Слух об этом моментально разнесся по всей столице, и вскоре примчалась парочка наперсниц королевы, дабы лично засвидетельствовать сочувствие от ее величества и пожелать скорейшего выздоровления. Они застали грустного посла в халате на голое тело, в нескольких гипсовых повязках и со стонами причитающим о своей несчастной доле.
Может, Сагицу и заподозрила что‑то неладное в этом несчастном случае, потому что с того самого часа вокруг посольства днем и ночью тайное полицейское управление установило негласное наблюдение. Да вот только полномочный посол так и не выходил на улицу и даже на балконе не появлялся. Так что недоверие рассосалось само собой. Раз не стремится на торжественные балы и не ходит к сопернице, значит, мужчина действительно пострадал. Потому что какая женщина при отсутствии конкуренции будет сомневаться в желании любого самца именно ей доставить свои пылкие ласки? Да еще и королева! Да еще и воспитанная на традициях ярого матриархата! Так что дней через пять наблюдение за посольством сняли, и лишь специальные посыльные продолжали регулярно интересоваться процессом выздоровления графа Сефаура.
И никто не догадывался, что представитель Сапфирного королевства в простой одежде угольщика или иного ремесленника порой хаживал по улицам столицы в любое время суток. В данном случае обязательное ношение платков на лицах мужчин тайному передвижению только способствовало.
Так что работа над производством взрывчатки велась самым интенсивным способом, да и сам Загребной лично успевал побывать во многих местах и просмотреть все самое необходимое.

Пожалуй, труднее всего в ведении разведки в демоническом мире пришлось маркизе Фаурсе и двум ее экипированным воинам. Дворец княгини Баталжьень оказался прямо‑таки неприступной крепостью, элементарно приблизиться к нему без подозрений и пристального внимания к себе не представлялось ни малейшей возможности. Пришлось устанавливать дальнее наблюдение и использовать при сборе разрозненной информации все, что попадалось под руку: от подкупа, шантажа и спаивания алкоголем до сбора абсурдных слухов среди выживших из ума престарелых демонов.
Но с другой стороны, и такая активная деятельность тройки чужаков не могла остаться незамеченной местными демонами. Все чаще и чаще подозрительные личности вели слежку за маркизой и охотниками, все плотнее вокруг них смыкалось кольцо пристального внимания и подозрительности. Причем в большинстве своем излишний интерес проявляли как раз представители демонической королевской службы безопасности.
На эту тему Люссия как‑то пошутила:
– Мне кажется, за княгиней следят все силы демонического мира, а мы им только мешаем.
– Так, может, следует выйти прямо на них и поговорить откровенно? – сразу оживился Семен. – Вдруг они союзники в наших поисках?
– Пробуем, но пока не получается. Вдобавок создается впечатление, что в случае нашего прямого контакта нас просто постараются убрать с линии горизонта. Скорее всего, они пока никак не могут окончательно решить, кто мы, что собой представляем в плане силы и за чьи интересы боремся. Вот потому все эти несколько сил пока только к нам присматриваются. Причем одна из этих сил в обязательном порядке находится на службе у княгини.
– Может, и я бы там чем‑то смог помочь? Пронесете меня в сети‑потайке, и из какой‑нибудь пещеры нашего мира я бы мог отлично усыпляющей магией поорудовать.
– Лучше и не напоминай про человеческие пещеры, – скривилась демонесса. – Их в нашей долине хватает, но более половины заполнены непроглядным черным туманом, а остальные даже у меня не вызывают никакого желания их тщательно просматривать. Не удивлюсь, если там проживают плененные духи из третьего, а то и четвертого эфирного слоя. Так что сам понимаешь, как опасно тебе туда соваться.
– Да ты меня только рядом с замком княгини выгрузи, а дальше я уж сам проползу и покарабкаюсь. Никакие духи и пятого слоя мне не помешают.
– Хорошо, – согласилась Люссия скорее для того, чтобы прекратить этот разговор. – Постараюсь присмотреться к вашим пещерам тщательнее. Но ты вот лучше расскажи, что придумал с подрывом Башни Иллюзий?
– Идею подобрал прямо на улице. Можно сказать, валялась под ногами. Помнишь, сколько здесь ремонтных бригад копошится по всей столице? Как я заметил, они при встречах между собой и не здороваются, а значит, каждый работает лишь по указке своего старшего начальника, а тот, в свою очередь, берет подряды у королевского распорядителя данного района. Мало того, как мне удалось выяснить, есть еще и цеховые распорядители, рыночные, войсковые и центральной канцелярии. И ни один человек не сможет с уверенностью ответить за бригаду ремонтников, которые начнут вдруг менять брусчатку прямо возле его порога. Даже если это будет один из распорядителей или сам бургомистр данного района.
– Уже догадываюсь, куда ты клонишь, – закивала демонесса. – Желаешь сам лично притвориться плиточником? Но где ты наберешь себе помощников?
– Ты со своей разведкой совсем не замечаешь происходящих в посольстве изменений. Во внутреннем дворе с раннего утра и до обеда ведется интенсивная замена всей плитки и декоративных бордюров. Для этого я нанял двух самых лучших специалистов из местных, а к ним в ученики приставил парочку самых сообразительных палранцев и… догадайся с первого раза, кого еще?
– Ну сам‑то ты будешь в роли бригадира: покрикивать да подгонять остальных. А вот еще кого?.. Твои гвардейцы вроде и так заняты…
– М‑да! Сообразительная, сразу угадала. И ничего страшного, если оба атташе, переодеваясь в рабочую одежду, четыре часа в день поработают в поте лица. – Семен развеселился: – Правда, они опять попытались напомнить, что они воины, то да се, но я их порадовал перспективой, что, выйдя на пенсию, они благодаря мне смогут писать учебные пособия по любой профессии. Кажется, это их вдохновило.
Люссия закатила глаза:
– Бедные гвардейцы! Они совсем разучатся меч в руках держать.
Как бы они ни шутили по этому поводу между собой, но уже на восьмой день после прибытия в столицу Колючих Роз у Загребного оказалось все приготовлено к непосредственному процессу минирования. От того, как это удастся сделать, зависел и окончательный результат грандиозной по своему масштабу и психологическому значению диверсии.
Ранним утром из двора соседней с посольством Сапфирного королевства усадьбы отправились в путь сразу три тяжелогруженые подводы в парных упряжках. Их сопровождала небольшая группка рабочих, которых ранняя побудка еще не встряхнула как следует, и они скорее держались за вожжи, чем ими управляли. Так, по крайней мере, могло показаться любому другому раннему прохожему. Но по большому счету совершенно никто вообще не оглядывался на бригаду.
Когда прибыли на место, то последние крохи дремоты разогнал басовитый голос бригадира:
– Пошевеливайтесь, ребята! Обозначайте места и расставляйте вешки. А то потом как напрутся сюда покупательницы, так нам житья не станет.
С помощью телег, вбиваемых колышков и натянутой полоски красной ткани они живо огородили кусок брусчатки, примыкающей к величественной Башне Иллюзий. Само собой разумеется, что это не осталось незамеченным со стороны элитной охраны. Прохаживающаяся по крыше примыкающего здания воительница внушительного роста перегнулась через парапет и грозно крикнула вниз:
– Эй! Вы чего там делаете?!
Прикрытый платком по самые глаза бригадир хохотнул:
– И как тебя на пост такую слепенькую поставили? Неужели не видишь?
Воительница разразилась потоком угроз и ругательств, но так как покинуть пост не могла, а на ее окрики более никто не реагировал, то вскоре на месте происшествия появилась стройная дама с капитанскими знаками различия элитного королевского полка на форме. Она не кричала и не волновалась, а, с минуту понаблюдав за действиями возмутителей утреннего спокойствия, деловито поинтересовалась:
– Кто у вас старший? – Когда бригадир приблизился с рулоном бумаги, спросила: – Что собираетесь делать?
– Будем менять весь этот полукруг брусчатки на плитку вот с этим рисунком. В итоге получится вот такая радиальная геометрическая фигура. А по краю будет установлен бордюр вот такой высоты.
Последняя деталь больше всего поразила капитана:
– Ого, какой высокий! А кто это до такого додумался?
– Откуда мне знать?! Скажут яму рыть – выроем, скажут бордюр ставить – поставим. Лишь бы деньги платили.
Капитан еще раз просмотрела рисунок и грустно вздохнула:
– Сомневаюсь, что полковнику это понравится…
Но пока прибыла командующая этим элитным полком, к башне стали подтягиваться заказанные на торгах подводы с декоративной плиткой. В создании полной имитации капитального ремонта и перестройки Загребной, как всегда, не скупился. Через подставных лиц он заказал первую партию действительно самой лучшей и дорогостоящей плитки, дабы ни у кого и сомнения не возникло возражать и спорить против явного улучшения площади.
Рабочие как раз интенсивно сгружали доставленный заказ, раскладывая все в указанных местах, а несколько мастеров принялись разбирать брусчатку у самого основания стены, когда появилась гора мускулов, вся обвешанная оружием. Если бы Семен увидел ее впервые, то смог бы догадаться о ее половой принадлежности только с третьей попытки. Благо что он все высмотрел и разузнал в предыдущие дни и теперь поспешил к воительнице с положенным почтением:
– Госпожа полковник! Рад вас видеть в полном здравии!
Гора мускулов присмотрелась к бригадиру несколько озадаченно, попробуй всех этих мужланов запомни, и сразу задала самый скользкий вопрос:
– Кто приказал начинать работы?
– Нам? Тот, кто платит, наш распорядитель.
– А вашему распорядителю кто платит?
– Районный бургомистр, наверное, мы люди маленькие. А вам лучше самой присмотреться. Вот он и чертежи дал, чтобы вы посмотрели и подсказали правильность размещения бордюра.
И опять упоминание о злополучном наросте из гранита несколько смягчило ведущийся разговор:
– Не поняла! А он‑то тут зачем?
И опять Семен терпеливо объяснял, что их дело маленькое, что говорят, то и делают. Хотя и по конкретно заданному вопросу тоже кое‑что «припомнил»:
– Так ведь наш распорядитель вроде как услышал от бургомистра, что бордюр нужен для приостановки движения по этой дорогостоящей плитке на каретах. Колеса ее моментально растерзают, гляньте, какая она хрупкая. И еще у бургомистра поговаривали, что военные тоже будут не против, когда покупательницы к магазинам будут пешком доходить.
– Во! – несказанно обрадовалась полковник, апеллируя к стоящей рядом капитану. – Хоть раз головой там подумали, а не… другим местом!
Та тоже этот момент одобрила с присущей военным людям прямотой:
– Действительно! А то повадились самые наглые чуть ли не во внутрь своими выездами ломиться. Как вспомню эти давки и пробки, так сразу дурно становится. Вон, уже половину площади забили, бездельницы!
Действительно, хоть до начала торгов шауреси оставалось еще часа полтора, желающие его прикупить в числе самых первых уже прибывали на огромную площадь и старались выстроиться в некое подобие очередей в виде шестиголовой гидры. Причем самые наглые покупательницы из обоих миров действительно старались подъехать к расположенным в крыльях пристроек магазинам верхом и даже в каретах. И некоторых можно было понять: они приехали сюда из дальних городов, возвращаться домой им придется двое суток, если не больше.
Теперь уже полковник посмотрела на работяг с сочувствием:
– Вас тут не затопчут?
– Нам не привыкать! – с бравирующими интонациями отозвался бригадир. – Быстрее их кони себе ноги о наши заграждения поломают, чем они нам работать помешают. А демонесс мы вообще не видим. Да и на наших красавиц любоваться некогда, нам и так сроки всего в три дня поставили.
– Не мало ли вас?
– Так сейчас и остальные начнут подтягиваться, мы ведь только в основном для приема плитки прибыли. Да почин сделать. После обеда здесь от наших коллег не протолкнуться будет.
Злорадно поглядывая на покупательниц и оживленно переговариваясь между собой, командиры элитного полка поспешили в тыловые помещения Башни. Глупо было бы надеяться, что они не проверят или хотя бы не переспросят у гражданских властей, кто и как распорядился делать ремонт площади. Часть предварительных планов всей операции по уничтожению центра производства наркотиков как раз и строилась на том, что с самого утра клерки не станут реагировать на запросы военных должным образом. Потом и сами некоторое время станут недоумевать и выяснить что к чему и только после изрядной ругани между собой и беготни по коридорам бюрократии могут что‑то заподозрить и поднять тревогу. Главное, что командир полка тревогу не подняла в самый первый момент. Иначе Загребному пришлось бы уничтожать помеху, раскрывать свою сущность и завершать рискованную операцию прямой атакой. В случае неудачи с обманом он и такой вариант событий предусматривал. Но тогда ни о каком спокойном отходе в посольство не было бы и речи, пришлось бы бежать со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Да и масса народа на площади пострадает однозначно. Тем более что не все тут рабовладелицы, большинство из них, как правило, посылали за покупками своих наперсниц или начальниц личной охраны.
Как только непосредственное наблюдение со стороны офицеров прекратилось, бригада стала выгружать и остальные «инструменты» из своих телег. Расположенные на крышах зданий дозоры, конечно, продолжали посматривать на рабочих, да и с самой верхушки Башни парочка элитных воительниц глазела на площадь, но вот как можно насторожиться от созерцания того, что понятно и привычно? Вот рабочие выгружают мешки с песком, глиной и цементом. Вот они их аккуратно укладывают под самой стеной из массивных и непоколебимых вечностью блоков. Вот они стали ловко укладывать принесенные все с тех же телег более крупные, чуть ли не кубической формы плитки первого отделочного ряда. Бригадир, как всегда, при деле: ругается, перебегает с места на место, всюду тычет своими пальцами и, ползая на коленках, проверяет укладку чуть ли не каждого булыжника, чуть ли не каждой плитки. Ну еще бы! Как уложится первый ряд, так потом и весь остальной орнамент смотреться будет.
Привезли еще десяток телег с заказанной плиткой, и, заметив, что времени пока хватает и самовольных работников никто не беспокоит, Загребной решил увеличить направленную силу взрыва, придавив привезенным товаром мешки со взрывчаткой к самому основанию стены. Затем дал команду откатить одну из телег чуть дальше от места раскопок и тоже установить под самой стеной.
Все, с этого самого момента Башня Иллюзий была обречена на уничтожение. Теперь следовало увести своих людей, затем по возможности разогнать прибывающих на площадь покупательниц, а уж потом не мешкать ни секунды.
Понятно, что несколько неожиданный уход шестерки ремонтников озадачил почти всех наблюдателей. То плиточники интенсивно работали, копошились и старались в поте лица, а то вдруг спокойно оседлали своих лошадей и довольно неспешно подались к ближайшему выходящему на площадь переулку. Окликнуть их никто не пытался. Опять у воительниц элитного полка сработала косность мышления, основанная на стереотипах приказного подчинения. Раз уходят – значит, так надо. Может, еще за чем отправились, может, инструменты какие забыли, а может, просто перекусить решили в ближайшем трактире или харчевне. Такое тоже в среде ранних работяг практиковалось повсеместно: ударный труд несколько часов с самого рассвета, а только потом усиленный завтрак. Тем более что и харчевни как раз к тому времени начинали открываться.
Когда уходили с площади, Загребной опасался больше всего только одного: чтобы какой‑нибудь Шабен высокого уровня случайно не детонировал взрывчатку раньше времени. Еще по сражениям в Саламбаюре и подрыву горных тоннелей для отвода рек он прекрасно изучил подлую опасность этого мира: пока минирующий Шабен просто передвигается со взрывчатым веществом, знающий о сути детонатора враг может взорвать идущего с большого расстояния.
Здесь, конечно, о подобном еще не знали, но мало ли что могло случиться.
Обошлось. Когда он отдал коня своим сопровождающим и выглянул из‑за угла, на площади у подножия Башни Иллюзий сохранялось относительное спокойствие. Относительное по причине всего двадцати минут, оставшихся до открытия продаж дурманящего нектара. Покупательницы ругались в очередях, кони храпели и ржали, пытаясь развернуть кареты на мизерных пятачках, и все это перекрывал стук многочисленных подков по великолепной брусчатке. Кому пришло в голову ее менять?
Первой вступила в бой та самая телега, поставленная под стеной чуть в стороне. Из нее повалил такой густой и массивный столб почти черного дыма, что моментально скрыл под собой половину площади и две трети возвышающегося строения. И в тот же час по пространству площади в обоих мирах разлетелись специально усиленные магией женские крики:
– Башня горит! Сейчас рухнет! Уходите с площади! – Они завершились лозунгом совсем провокационного характера. Но уже мужским, ревущим от восторга голосом: – Да здравствует княжество Хиланское!
Кажется, к тому времени и так добрая треть всех покупательниц ринулись в створы близлежащих улиц. Остальные со всей возможной сноровкой спешили последовать их примеру. Чтобы уберечься от копыт несущихся в панике всадниц, бросился уходить и Загребной. Тем более что импульс для взрыва он уже отправил, и теперь кислота усиленно разъедала тонкую переборку химического взрывателя. Остановить процесс никто бы уже не успел по причине незнания и полной задымленности предстоящего места взрыва.
Рвануло фундаментально. С верхних этажей домов на соседних улицах посыпались осколки стекол, в некоторых местах рухнула вниз черепица, завалились дымоходные трубы. Сразу рассмотреть результат диверсии мешали стены домов, но когда вырвались на заранее намеченный участок улицы, все недавние укладчики мостовых дружно оглянулись. Раньше с этого места Башня Иллюзий просматривалась великолепно. Сейчас в створе между домами виднелся лишь чистый кусок синего неба. Центр по производству наркотического дурмана перестал существовать. А если учитывать, что при таком сотрясении и сделанные за ночь запасы разбились, смешавшись с пылью, гарью и мусором, то наверняка все саброли поголовно получат возможность прийти в себя. И это как минимум. При максимуме удачи если в королевстве злобного матриархата не смогут ни починить старую, ни построить новую Башню, то тогда с сексуальным рабством будет покончено навсегда.
Ну и вовремя оглашенная здравица в честь соседнего княжества обязательно собьет следствие и разбирательство с правильного следа. Что в итоге даст Загребному достаточное время для спокойного решения всех остальных проблем. Теперь и он намеревался всеми своими силами подключиться к поиску среднего сына.

Глава двадцатая
Утраченная уверенность

Баронета Мелиет все эти дни металась между полярными по своей сути чувствами, понятиями и настроениями. И при всем своем уме не могла понять, что с ней происходит и как ей вырваться из зачарованного круга нелепиц, странных истерик непривычного для ее характера невменяемого настроения. Помимо всего прочего, и в общественной жизни произошли неприятные изменения: не объявляя причины своего гнева, через три дня после тайного сношения Коку с королевским телохранителем на очередном балу Сагицу Харицзьял запретила баронете появляться в составе ее придворных.
В любое другое время подобная немилость показалась бы трагедией всей жизни, но в данном случае Мелиет отнеслась к этому сравнительно спокойно. Хотя и предприняла все возможные действия для выяснения причин и возобновления своего статуса в дворцовой иерархии. Для этого она спешно встретилась с принцессой Биналой и по праву искренней подруги и старой союзницы потребовала объяснений. Уж кто‑кто, но наследница престола могла выяснить у матери все, что угодно. Да та и сразу поделилась с подругой свежими новостями. Хотя первым делом постаралась успокоить:
– Ни о чем не переживай, все образуется. Тем более что в совершенном на тебя наклепе легко разберутся даже маленькие дети. Как мне удалось подслушать краем уха, некоторые завистницы попытались выставить тебя как платную шпионку Хиланского княжества.
– Да что за абсурд! – подпрыгнула от справедливого возмущения Коку. – Да я в жизни ни с одним хиланцем не общалась! И сама бы еще приплатила, чтобы только присутствовать на казни хоть одного из тамошних уродов.
– Вот и я тебе говорю – ничего страшного. Как мне показалось, мать хочет тебя просто на парочку дней удалить от себя и посмотреть, что дальше вздумают творить твои недоброжелатели. Наверняка ведь они не остановятся на достигнутом и, думая, что находятся на волне успеха и высочайшего доверия, поспешат еще кого‑нибудь опорочить. Вот тогда матушка их всех и прижмет к ногтю. Да и вообще, она тебя с пеленок знает и очень любит, наверняка расстраивается, что пришлось для показухи тебя в немилость вгонять.
Подобные объяснения устроили Мелиет как нельзя лучше. Она даже обрадовалась, что сможет несколько дней безвылазно просидеть в собственном доме и окончательно решить все свои душевные проблемы. Облегченно вздохнув, она проговорилась об этом вслух:
– Вот и прекрасно, теперь будет время заняться воспитанием слуг и рабом как следует. А то совсем от рук отбились.
Принцесса сразу заинтересовалась, хитро подмигнула подруге и перешла на шутливый тон:
– Да у тебя никак рабы взбунтоваться решили? Или только один?
– Как тебе сказать…
– Ах! Неужели не оправдал вложенных в него денег?
– Ну… если сравнивать то, что получилось, с тем, что ожидалось, то мое душевное состояние сейчас находится на грани нервного срыва, – нехотя призналась баронета.
– Вот скотина! – в справедливом негодовании воскликнула Бинала, внешне явно сочувствуя своей подруге. – Так продай этого урода или еще лучше отдай мне для пыток. В моих подвалах из него такое сделают…
– Нет! – с каким‑то неожиданным испугом возразила Коку. – Не надо из него ничего делать. Скорее всего, это я сама виновата, никак не могу разобраться в себе и понять, чего же мне хочется.
Подобное признание еще больше заинтриговало принцессу. Она нюхом прожженной интриганки и аферистки почувствовала, что ее союзница находится в состоянии психической неуравновешенности и некоторого отчаяния. И не использовать такой момент было бы непростительно. Будущая королева Колючих Роз должна уметь избавляться от любого человека из своего окружения. Тем более что в данном случае она имеет прямую заинтересованность в присвоении того самого саброли, который, чего уж там скрывать от самой себя, так и продолжал мелькать все эти дни в мечтах принцессы и ее сексуальных фантазиях. Да и отлучение от сонма придворных прошло фактически при полной поддержке Биналы. Она таким образом делала первые шаги не только по устранению слишком сильного Шабена из круга ближайшей охраны, но и пыталась грамотно утопить баронету Мелиет, при этом не навлекая на себя гнева ее многочисленных родственников.
Поэтому дальнейший разговор она построила на поддельном сочувствии, понимании и даже оправдании душевных терзаний своей подруги:
– Да, нам порой очень трудно правильно отреагировать на собственные душевные порывы. Вроде бы и хочется маленького, уютного счастья, да воспитание и отражающая действительность так и норовят втоптать в грязь самое нежное и интимное.
– Ой, как ты правильно сказала, – удивилась с искренней наивностью баронета. – Неужели и у тебя возникают подобные сомнения в отношениях с мужчиной?
– Конечно. И с тобой, как с самой лучшей и проверенной подругой, я могу этой тайной поделиться. – Хоть никого рядом и не было, она придвинулась ближе, перейдя на заговорщицкий шепот: – Есть у меня один маркиз, он из такого обедневшего и захудалого рода, что матушка давно удалила их вообще из столицы. Но вот тяга у нас к друг другу осталась до сих пор, изредка мы продолжаем встречаться, и, как правило, после таких встреч несколько дней хожу глупая, потерянная, но безумно счастливая. Даже не верится, что его совсем простые вроде бы слова и легкие прикосновения так бередят мою кровь. Я потом несколько ночей мучаюсь бессонницей…
Принцесса лгала с таким энтузиазмом и вдохновением, что ей вдруг самой стало себя жалко от вымышленных страданий и она не смогла сдержать двух слезинок. Зато Коку сразу поверила каждому услышанному слову и так прониклась состраданием, что тоже всплакнула. Но окончательно признаться в собственных чувствах до сих пор не решалась.
– Так он у тебя маркиз все‑таки. А если бы ты вдруг заинтересовалась простым воином или рабочим?
– Ну и что здесь такого! Мы ведь ни перед кем не собираемся отчитываться за наши поступки, продиктованные сердцем. И можем выбирать для себя тех мужчин, которые нам созвучны и душами, и сознанием. То есть тех, которые со всей искренностью любят именно нас.
– Даже если этот мужчина окажется саброли? – вырвалось у пораженной баронеты.
– Даже саброли! – горячо подтвердила Бинала. – Он ведь тоже мужчина и тоже может любить с полной самоотдачей и страстью. А в таком случае у нас имеется дополнительный шанс не только дать ему счастье лицезреть нас и боготворить, но и дать ему полную физическую свободу. Но при этом оставаться уверенными, что мы его намертво приковали к себе любовными узами.
Наследница короны с раннего детства прочитала очень много художественной, в том числе и не рекомендуемой для остальных подданных, литературы. Поэтому красиво высказываться умела по любой теме и тонко чувствовала именно то, что желает услышать собеседник. И сейчас она попала в самую болевую точку. Баронета Мелиет вытерла очередные слезинки на своих щеках и пустилась в пространные откровения по поводу своих отношений с несносным саброли. Если бы она знала, какую ядовитую змею запускает в свою душу.

Федор продолжал свою борьбу против рабовладелицы с переменным успехом. Больше всего в этой борьбе его подкашивало то, что его каждое утро заставляли выпивать по полстакана пасхучу, той самой гадости, которая начисто аннулировала его магические способности Шабена. Правда, благодаря просветлению мозгов от влияния шауреси, сладкого сексуального наркотика, он теперь полностью контролировал все свои остальные действия и только мастерски притворялся при выполнении любой поданной команды:
– Выпей все, что в стакане! Глотай! Открой рот! Скажи «а‑а‑а!» Теперь ложись и спи дальше, на завтрак тебя разбудят.
Но как только служанка с воинами охраны выходила, Федор вырывался из притворной дремы и с невероятными потугами и страданием старался вывернуть из себя ненавистное пасхучи. Получалось довольно хорошо, да и добавочные хитрости резко снижали воздействие эликсира на организм. Для этого он специально старался с самого утра, до прихода служанки, выпить столько воды из крана в миниатюрном умывальнике, сколько мог вместить желудок. А потом, давя в себе рвотные рефлексы, возвратиться в кровать и притвориться спящим. Зато по прошествии экзекуции стоило только сунуть пальцы в гортань, как фонтан жидкости устремлялся наружу. После этого процедура наливания новой порции в желудок повторялась, и рвотные потуги окончательно ополаскивали пищевод.
Но наверняка все‑таки некоторые части пасхучу успевали раствориться в теле. Потому что и на восьмой день после смены своего рабского местопребывания никаких более высоких уровней, чем первый, некогда сильный Шабен не ощущал. А ведь уже в общей сложности он умудрился вообще три дня избежать приема аннулирующего эликсира и семь дней просидеть на самом возможном в его условиях минимуме. Но силы, могущие дать желанную свободу, так и не возвращались.
Приходилось самоотверженно играть в опасную любовную игру и стоически придерживаться выбранной по отношению к своей рабовладелице линии поведения. Опасную – потому что вдруг стал с ужасом осознавать, что ему нравится так себя вести. А стоически – потому что почувствовал неожиданное, но очень стойкое и равномерное усиление собственной влюбленности. Несмотря на абсурдность создавшейся ситуации, хозяйка этого дома начинала нравиться ему все больше и больше. И с каждым разом он все трепетней и с разгорающимся желанием ожидал следующей встречи. С каждым разом все азартнее продумывал линию своего поведения и каждое готовое сорваться вроде бы спонтанно слово. Ему было не в тягость отрабатывать перед зеркалом каждый многозначительный жест, который смотрелся потом в процессе общения как совершенно неосознанный, мимолетный.
И результат этих усилий превосходил все ожидания: Коку Мелиет влюблялась в своего раба все больше и больше, но зато и он все больше и больше удалялся от своей истинной духовной свободы.
Первый день после «неотработанной» ночи он встретил свою хозяйку ненавидящим взглядом и трясущимися от горя губами. И когда невыспавшаяся и раздраженная Коку постаралась придать своему голосу игривые интонации, он выплюнул ей главное обвинение:
– Ты предала мою любовь!
Первая красавица столицы где‑то в глубине своей души и сама так думала, но не признаваться же в этом вот так, с ходу:
– Чего? О какой любви ты шепчешь, презренный раб! Да я сейчас на твоих глазах покажу тебе, как меня будут любить настоящие саброли, и ты у них поучишься, как надо ублажать свою хозяйку.
И для такого варианта разговора у Федора имелся вдохновенный ответ:
– Только скоты могут заниматься между собой животным соитием и поддерживать возбуждение плоти магическим путем. Но только люди умеют любить и имеют право быть любимыми. Как же я ошибся, влюбившись в тебя и открывшись в своем великом чувстве. Мне почему‑то показалось, что ты самая светлая, самая чистая в своих помыслах. Твоя душа мне виделась как небесное сияние рассветной лазури, ощущалась как дыхание легкого ласкающего ветерка, и манила к себе, как прозрачная вода горных водопадов манит к себе умирающего в пустыне путника. Твой божественный голос будил во мне лавы желаний, а только один вид твоих прекрасных губ сводил меня с ума от безумного желания окаменеть и навсегда сохранить в своих зрачках это изображение. – Он заметил, как заслушавшаяся девушка покачнулась в его сторону, раскрывая объятия, и безжалостно добавил: – Но ты меня предала! Тебе хочется иметь возле своих ног лишь бесчувственное животное, имя которому – саброли!
Эффект получился более чем ожидаемый. Рабовладелица опять взбесилась, выхватила из кармана злополучный флакон и с помощью шауреси довела раба до нужной кондиции. Больше всего Федор в данной ситуации опасался, что флакон будет заменен и он опять станет неуправляемым в желании секса самцом. Обошлось, Коку не догадалась, а может, и не желала опробовать розовый нектар на других мужчинах.
Поэтому после «кормежки» он обслужил даму по «обязательной» программе. Само собой разумеется, что та осталась жутко недовольной от его поддельной неискренности и, клокоча яростью, умчалась в королевский дворец на очередной прием. Вернулась слишком поздно и в расстроенных чувствах заснула на огромной кровати. Зато когда опять, словно случайно, зашла в комнату к желанному саброли, тот оказался однозначно подмененным. Умоляя его простить за вчерашние слова, он каялся и признавался, что, как только очнулся, сразу понял свою ошибку: он не может прожить без любимой Коку и одной минуты. И пусть она его кормит, чем хочет, лишь бы не отдаляла от своего тела и разрешала слушать божественный голос. Потом парень в порыве страсти приблизился к баронете, схватил на руки и в пламенном исступлении буквально чуть не до смерти замучил во время трехчасового, непрекращающегося оргазма.
Осчастливленная, одухотворенная Мелиет после этого самолично отвела прощенного раба в главную спальню и приказала слугам выполнять все его прихоти. Вечером примчалась чуть раньше обычного и вновь сразу упала в объятия страстно скучающего по ней мужчины. Сил у Федора хватило бы и для этой бессонной ночи, но как бы он справлялся в дальнейшем? Ведь ненасытная баронета уже давненько привыкла к чрезмерному сексуальному удовлетворению, порой вызывая к себе за ночь сразу двух, а то и трех саброли. Но те могли под воздействием шауреси отрабатывать десятилетиями, тогда как нормального мужчину любящая женщина должна и сама пожалеть, вовремя почувствовать его перенасыщение и дать отдохнуть. Так как Коку пока этого еще делать не умела, приходилось прерывать непосильные по продолжительности ласки мастерски разыгранным скандалом. Слово за слово, вопрос за вопросом, но он вытянул из рабовладелицы нужные сведения об остальных саброли в ее доме и с бушующей ревностью потребовал немедленно вышвырнуть их из дома. Как рачительная хозяйка, баронета не стала этого делать сразу. Даже попыталась успокоить парня обещанием продать остальных рабов завтра же по первой предложенной цене. Но тот играл до конца и вопил с истерическими нотками, что не потерпит такого издевательства над своей любовью, не станет спать под одной крышей со своими соперниками.
В ответ и Коку не вытерпела. Устроила ответный скандал и с неожиданной силой и яростью вытолкала раба из своей спальни взашей. Хорошо, что там служанка находилась на своем посту и отвела обнаженного парня в его комнатушку.
Следующим утром баронета носилась по дому парочку часов рассерженной фурией, но не выдержала и заскочила к Федору. Он ее встретил только одним вопросом:
– Ты меня ночью специально вытолкала, чтобы спать с ними?
Она бросилась на него с кулаками и восклицаниями:
– Ах ты подонок! Да ты совсем обнаглел!
Мало того что сил у парня практически не оставалось, так он окончательно понял, что хозяйка пользуется по отношению к нему магической привязкой и, будь он хоть в самой лучшей форме, ему с ней не справиться. Поэтому только и оставалось, что прикрываться руками и мстительно выкрикивать:
– Предательница!
Досталось ему крепко. А потом еще и шауреси накормила, напоследок мстительно приказав в разгорающиеся искусственной похотью глаза:
– А теперь, скот, спи! Ночью я с тобой разберусь совсем иначе! Ты у меня еще позавидуешь тем самым животным!
Порадовавшись, что наркотик просроченный, парень притворился спящим. Только через часик осмелился приблизиться к маленькому зеркальцу над умывальником и присмотреться к своему обезображенному синяками лицу:
– Какой позор! До чего я докатился?! Веду себя как… мм! А иначе и не скажешь: конченая жертва матриархата!

Как раз в тот вечер во дворце королева присматривалась через свое специальное магическое стеклышко к придворным, выискивая ту самую парочку, над которой дочь решила пошутить во время аудиенции посла Сапфирного королевства. Баронету Мелиет заметила сразу, когда та приветствовала свою королеву в первой волне приблизившейся знати. Еще и посмеялась чуть ли не вслух над красавицей, потому что видела на ее теле и на лице кучу синюшных, словно при отеках, пятен. Не удержалась от комментария Бинале:
– Видела бы сейчас твоя подружка, насколько она стала страшной, повесилась бы от испуга!
– Точно, мамуля! – веселилась и наследница короны, имеющая точно такое же стеклышко. – Видимо, она не только своего партнера сакирузи мазала, но и сама вся извозилась. Вот бы ее сейчас все придворные увидели! Со смеху бы лопнули.
– Ну а где ее кавалер? – вопрошала Сагицу.
– Пока не вижу, но мы его обязательно дождемся.
А в конце вечера коварная принцесса показала матушке глазами за трон. Там стоял на своем почетном месте тот самый телохранитель, который считался одним из тайных любовников королевы и очень мешал злоумышленникам уничтожить ее величество. Вскипевшая монаршей злостью женщина все‑таки сдержалась и не стала сразу наказывать мужчину, но вот согнать злость на развратной баронете не преминула. Указала на нее перстом и с желчью огласила:
– Коку Мелиет! Я не желаю больше тебя видеть в своем окружении.
Пришлось испуганной девушке немедленно покинуть дворец, иначе охрана могла и покуражиться, выталкивая первую красавицу через ярко освещенный парадный вход.
Прибыв домой, Коку пару часов проплакала, сокрушаясь над своей горькой судьбой, а потом в порыве неосознанной жалости к самой себе поплелась к своему капризному саброли. Тот вовремя почувствовал изменение обстановки, приласкал и крепко обнял свою хозяйку на узкой кровати и проговорил с ней на разные философские темы до самого утра. Сказать, что он поразил Коку своими умными и глубокими мыслями, – значит ничего не сказать. Он не могла поверить своим ушам и почему‑то сразу осознала, что ее саброли не только умнее ее, но и гораздо образованнее, опытнее и человечнее.
И под утро совершенно естественно откликнулась на его любовные заигрывания.
Потом она проснулась и поспешила пожаловаться к принцессе. Та у нее выпытала все подробности, посочувствовала возникшей привязанности, но в конце разговора посоветовала совершенно противоположное тому, о чем мечтала сама Коку:
– А ты его проверь! Несколько раз подряд! Жестко и без никчемных терзаний. Если он опять тебя поймет и простит, значит, действительно любит и дарит тебе ласки в порыве истинной страсти. А если озлобится и возненавидит – значит, подло обманывал только с одной целью: добиться желанной свободы любой ценой.
Вот и заявилась Мелиет домой с самыми противоречивыми чувствами и стала насильно заливать нектар шауреси в исторгающий крик отрицания рот. По счастливой совокупности для Федора, во флаконе еще оставалось несколько доз, а закупать новый наркотик хозяйка не озаботилась. И опять у них четыре дня продолжалась жесткая позиционная война: то она сверху со своими выходками привыкшей к вседозволенности барыни, то он расстилал ее под собой пылкими речами и томными поцелуями. Скандалы переходили в порывы чувственной страсти, и наоборот. Горячие комплименты сменялись ледяным душем ссоры, а рьяные избиения заканчивались многочасовым сексом.
Одно только было плохо: такого напряжения ослабленный организм Федора явно не выдерживал. Несмотря на очищение от наркотика и почти полный вывод насильно скармливаемого пасхучи, отличное питание и отсутствие физического труда, парня порой колотило от перерасхода жизненной энергии. А вот сила Шабена не спешила к нему возвращаться. В последнюю ночь перед катастрофическими изменениями в их жизни он прервал уже начавшиеся любовные ласки неожиданной просьбой:
– Любимая, что‑то я занемог. И горло болит после холодных напитков. Пожалуйста, давай немного поспим. А утром, моя сладость, я разбужу тебя своим самым страстным поцелуем.
Баронета обиженно засопела и резко отвернулась, а потом и отодвинулась на дальний край кровати. Осчастливленный хоть такой реакцией, Федор моментально провалился в сон, но через час с испугом проснулся от грохота и злобных причитаний. Его обнаженная хозяйка стояла рядом с ним на коленях и с остервенением колотила пустым флаконом по спинке кровати. Пробка во флаконе оказалась прикрыта неплотно, и последняя доза бесполезно растеклась во внутренностях очередного кармана. Это и переполнило чащу терпения требующей ласки женщины. Она сверлила своего раба безумным взглядом, приговаривая при этом:
– Этот скот осмеливается спать, когда я не могу заснуть неудовлетворенная! И он еще пытается доказать, что не животное! Ну все, мое терпение истощилось! Завтра же лично отправлюсь к Башне Иллюзий за свежим шауреси и буду тебя кормить каждые пять часов! Вот тогда я разрешу тебе говорить все, что тебе вздумается, но наверняка так ни разу и не услышу от тебя таких слов: «Я занемог! Давай немного поспим!»
Она с таким капризным видом и противным голоском спародировала его слова, что Федор не смог удержаться от смеха:
– Любимая! Мы ведь с тобой уже выяснили, что наркотик погубит и меня, и наши отношения, неужели тебе так трудно прислушиваться только к своему сердцу и поступать, как подсказывает оно?
– А я и прислушиваюсь! Но оно колотится как сумасшедшее и не дает мне уснуть, когда ты, словно мерзкое животное, разлегся на моей кровати и спишь как хозяин. Да вдобавок заставил продать верных мне и ласковых саброли.
– Ты так прекрасна, даже когда сердишься, что я просто не в силах с тобой ругаться, – стал ворковать Федор, поглаживая прекрасную баронету чуть выше коленки.
Но ее такие ласки только еще больше разозлили. Взвизгнув от возмущения, женщина скатилась с кровати и громко позвала служанку. А когда та явилась, приказала увести раба в подвал и там посадить на цепь. Подобные наказания в этом доме вообще на памяти служанок не применялись. Но вполне естественно, никто и не подумал ни возражать, ни медлить с исполнением.
И только уходящий и мрачный, как туча, раб на мгновение замер в дверях и громко отчеканил:
– Прощай, Коку! Никогда больше ты не познаешь моей любви и не почувствуешь моей искренней ласки. Но винить тебя бессмысленно, тебе не дано познать даже малой капли такого великого чувства, как любовь. Ты так и умрешь, не познав этого счастья.
В ответ, когда он уже повернулся, ему вслед полетел пустой стеклянный флакон и больно ударил между лопаток. Раб даже не стал останавливаться, а так и ушел сгорбленный от боли и несчастный от унижения. Он уже прекрасно понимал, что ждет его завтра: невозможность избавиться от усваивающейся в организме пасхучу, голод, холод, а потом еще и вечный огонь наркотического дурмана, который, вполне возможно, будет сопровождать его до самой смерти.
Подвал оказался с зарешеченными окнами под потолком, через которые просматривался чуть ли не весь двор, и ранним утром Федор отчетливо расслышал каждое слово озлобленной до невозможности хозяйки:
– Чего вы копаетесь, ленивые свиньи! Сегодня возле Башни я хочу купить шауреси одной из самых первых! Сегодня настанет час истины!
Карета сорвалась с места с огромной скоростью, высекая из каменных плит хорошо видимые искры, а Федор, скорбно позвенев цепями, со стоном досады опять рухнул на кучу какого‑то полусгнившего тряпья. До утреннего прихода служанки со стражниками оставался всего один час.
Но только чуть раньше этого срока послышалось эхо чудовищного по силе взрыва. И сразу вслед за этим фундамент дома содрогнулся. Это рухнула Башня Иллюзий, но вскочивший на ноги узник подобное и представить себе не мог. Зато грохот явно не вулканического происхождения разбудил в нем надежду на возможную помощь со стороны самого родного человека в этом мире.
– Отец! – прошептали его губы. – Неужели ты уже здесь?

Глава двадцать первая
Из огня да в полымя

Короткие цепи не позволяли приблизиться вплотную к окну, но и того сектора обзора хватило Федору, чтобы заметить, какие суматоха и паника начались на подворье. Да и большинство криков и восклицаний удавалось расслышать дословно. И уже через четверть часа наказанный саброли знал, что произошло: рухнула Башня Иллюзий, народ в панике разбегается с места трагедии, имеются многочисленные жертвы и где‑то там находилась баронета Мелиет. Как ни странно, сначала в душе у раба вдруг зашевелилось глубокое сопереживание, и он чуть ли не криками подгонял организующийся отряд слуг и охраны, которые спешно двинулись к руинам на поиски своей хозяйки.
Но уже через пять минут после убытия отряда он вновь ненавидел свою рабовладелицу от всей души: в подвал спустилась исполнительная служанка в сопровождении двух дюжих охранников. Что только ни кричал пленник и как только ни сопротивлялся, все закончилось вливанием ему в рот ежедневной дозы пасхучу, а когда мучители ушли, он удосужился выдавить из себя смехотворно мизерный объем той жидкости, которая имелась у него в желудке. Теперь уже точно не осталось самой малой надежды на восстановление умений Шабена хотя бы на начальных уровнях. И даже шанс на то, что его не смогут эксплуатировать в сексуальном плане, теперь не утешал. В любом случае, если Коку и не успела купить наркотического дурмана, кто даст гарантию, что она не перекупит флакон с шауреси у какой‑нибудь подруги, побывавшей возле Башни Иллюзий вчера или позавчера. То есть если его не начнут мучить немедленно, то завтра превращение в раба и полного идиота наступит обязательно. Имелся разве что единственный шанс избежать этого: если баронета Мелиет окажется погребена под руинами или тяжело ранена.
Но над этим вариантом Федор подумать как следует не успел. Коку появилась в своем дворе с ругательствами и гневными криками, сзывая всех слуг и намереваясь лично наказать начальника охраны на месте. Ее карета перевернулась в панической давке еще на самой площади, и только чудом первую красавицу не затоптали несущиеся во все стороны лошади. Кое‑как выбравшись из свалки вместе со своим кучером, она по более свободной улице устремилась домой и разминулась со спешащими ей на помощь домочадцами. Только это, пожалуй, и спасло многих от немедленного увольнения. Да только над поместьем к тому временем уже нависла более страшная угроза.
Баронета отправилась менять поврежденные одежды в свои покои, еще часть слуг поспешила на розыски затерявшегося отряда, и на какой‑то час во дворе воцарились полная тишина и спокойствие, которые оборвались совсем неожиданным образом: в поместье баронеты Мелиет несколькими громыхающими железом ручейками стали вваливаться бронированные силы местного правопорядка. Немногочисленные охранники вполне резонно не сделали ни малейшей попытки защититься, а сразу побросали оружие. Их тут же связывали, надевали на головы полотняные мешки и под аккомпанемент доносящихся из внутренностей дома истерических женских криков уводили на улицу. Потом во дворе выстроили точно такую же цепочку из арестованных женщин, среди которых сразу выделялась особо брыкающаяся хозяйка поместья. Их тоже поспешно увели с мешками на головах, и только тогда ошарашенный таким поворотом событий Федор понял, что пришли и по его душу. Не задавая ни единого вопроса о том, кто он и что здесь делает в таком виде, два воина быстро его расковали, связали руки за спиной, вывели наружу и тоже лишили возможности внешнего обзора. Потом его долго куда‑то вели по улицам, потом по сырым тоннелям и напоследок по уводящим вниз бесконечным ступеням. Бить – не били, хотя пару раз и ткнули древком копья в спину, попутно короткими командами предупреждая о ступеньках или резких поворотах.
Наконец его впихнули в небольшую вырубленную в камне келью, развязали, сняли мешок с головы и, закрыв наглухо толстенную дверь, оставили одного. Факел, конечно, забрали, так что пленнику вначале показалось, что здесь полная темнота. И лишь через несколько минут, когда глаза перестали слезиться после яркого огня и неприятной копоти факела, Федор рассмотрел, что все стены и свод его новой тюрьмы пронизаны смутным точечным сиянием. Словно по каменной поверхности неподвижно расположились жуки‑гнилушки или светляки. Причем чем дольше продолжалось отсутствие резкого света, тем большее освещение давали удивительные гнилушки. Дошло до того, что узник теперь мог рассмотреть с одной стороны каменный уступ и точно такой же, составляющий часть стены каменный стол. Возле другой стены имелись высокие нары, застеленные на удивление чистым, набитым свежей соломой матрасом.
Принявшись рассматривать удивительные святящиеся вкрапления стен, озадаченный парень больше думал и размышлял о произошедших изменениях в его жизни. Ведь не всегда кардинальный поворот бытия приносит желаемую пользу.
«…Как бы наоборот не получилось! Там бы хоть на цепи сидел, но зато более или менее спокойно отца дожидался.
А здесь вроде никакого сексуального насилия, зато вообще могут к казни приговорить без особого суда и следствия. Вон как всех загребли из поместья! Но куда это Коку так вляпалась? Ведь она вроде не последний человек в королевстве, таких так просто в кандалы не закатаешь, должны быть солидные поводы хоть для королевы, хоть для полиции. А что, если этот тотальный арест связан со взрывом? Все‑таки уничтожение такого архиважного для государства объекта может привести к самым коренным изменениям во внутренней политике. Насколько я понял, именно там производили шауреси, и если нет другой подобной башни, то ярость правящего здесь матриархата понять можно. Они без раздумий не только арестуют, но и казнят любого подозреваемого. А что делала Мелиет сегодняшним утром? Да то, что и собиралась: хотела приобрести наркотический нектар одной из первых. Следовательно, крутилась непосредственно в месте подготовки к взрыву. Если его организовал отец, то наверняка он не закладывал взрывчатку, или что он там мог надумать, накануне или ночью. Скорее всего, сделал это нагло, при свете дня и скоплении озабоченных рабовладелиц. Баронета могла непроизвольно пообщаться с минерами, это все видели, и как результат начались первые аресты “соучастников”. Логично? Вполне! Тогда теперь остается только надеяться на то, что эта дура сумеет доказать свою невиновность и ее вскоре выпустят на свободу…»
Так и ковыряя пальцем светящуюся стенку, Федор замер, вдруг вспомнил всем телом жгучие прикосновения другого тела и совсем недавние любовные игрища. И только осознав, что ему трудно дышать от спертого острым желанием дыхания, резко развел плечи, набирая воздуха, и стал укорять себя рассерженными негромкими восклицаниями:
– Совсем на этих наркотиках рехнулся! Да когда же эта отрава из меня выйдет наконец?! До чего мерзкая зависимость: сижу в глубокой… яме, а все равно похотливые желания душу коробят! Тьфу ты! Что за напасть…
Но, поразмышляв еще немного, четко осознал, что все‑таки не желает для Коку крупных неприятностей. Разве что по минимуму, для «испугу».
«Пусть ее просто подержат на воде и хлебе денек, чтобы она поняла, как это – быть рабом! Нет… лучше – целых три! А потом вытолкают взашей на улицу! И оскорблениями в спину подтолкнуть… Хм… хотя кто ее вообще оскорблять осмелится? Да и три дня много, наверное, хватит и двух… А то и одного…»
И опять осознание ненужной жалости к своей рабовладелице возмутило узника. Прижавшись на этот раз к прохладной каменной стене разгоряченным лбом, Федор попытался переключить свои размышления на другую тему:
«Узнать бы еще, что это за тюрьма, как тут ведутся допросы и что лично мне собираются инкриминировать. Или обо мне знают как о саброли и будут выпытывать лишь интимные подробности. Да нет, никакого смысла в этом нет. А вдруг они меня примут за одного из слуг? Вот было бы здорово! Мол, попался на мелкой провинности, а хозяйка сгоряча утром и засадила для наказания в подвал. Чем не легенда! В таком случае они могут и не знать, что я Шабен и меня надо поить пасхучу. Ох! О таком варианте я и мечтать боюсь! Но с другой стороны, почему бы и такой оказии не случиться? Еще бы придумать для себя подходящую должность в том огромном доме… Вот невезуха: а чем же там остальные мужчины занимались, кроме как по конюшне и охране? Вроде бы я там плотника заметил, но я ведь не знаю, с какой стороны за рубанок взяться… А может, охранником назваться? Упс… дадут мне меч в руки, я от его тяжести и рухну на пол! Надо подумать, что я умею делать лучше всего? Вот досада: да я в домашнем хозяйстве полный неумеха. Вот Виктор и Алексей на моем месте сразу бы отыскали единственно верный выход. А уж отец – тем более…»
Вдруг обостренный в полной тишине слух уловил какой‑то разговор снаружи тюремной камеры. Метнувшись к двери, парень постарался ухом найти самую широкую щелочку и внимательно прислушался к доносящимся голосам. Говорили две женщины, и одна из них с плачущими нотками, скороговоркой отвечала на вопросы другой:
– Так ведь меня вообще схватили при облаве прямо на улице!
– А что ты там делала?
– Стояла возле собственного порога и смотрела на бегущих по улице людей.
– Не лучше ли было спрятаться внутри?
– Так ведь я жутких зрелищ никогда не видела, от страха двигаться не могла. Только вышла из дверей, как тут все и грохнуло. А следом облако пыли по нашей улице пронеслось. Не успела я глаза прочистить, как толпы народа, словно с ума посходили, во все стороны мечутся. Пока я начала спрашивать, что случилось, как тут меня и схватили какие‑то полицейские.
– Да, не повезло тебе…
– Так что теперь со мной будет, красавица?
– Думаю, что ничего страшного, я просто еще раз уточню адрес и походатайствую о твоем освобождении. Может, уже сегодня и дома будешь.
– О светлые демоны! Как ты меня утешила! У меня ведь там трое деток одни дома остались, разве на этого мужлана понадеешься!
Голоса прервались громыхающим звуком, видимо, разговор происходил возле соседней камеры. А еще через пару мгновений скрипнул засов и возле самого уха, а в открывшейся маленькой дверце показался пульсирующий маленький светляк. Он пролетел мимо удивленного лица узника, чуть приподнялся и завис у него над головой. А с той стороны раздался приятный женский голос, однозначно принадлежащий Шабене:
– Так, красавчик, а тебя за какие такие грехи сюда бросили?
Федор изо всех сил старался рассмотреть симпатичное личико интересующейся девушки и лихорадочно соображал, что ответить. Совсем неожиданно в голову полезли вообще сумасбродные идеи, а непослушный язык совершенно спонтанно и независимо от своего хозяина выдал:
– Я и не думал, что за украденную бутылку вина меня не просто пару часов на цепи продержат, а вообще в государственную тюрьму упекут.
– Что значит на цепи и о какой бутылке идет речь?
– Да мы с приятелями вчера так напились, что до самого утра гуляли по городу, а проходя перед рассветом мимо какого‑то поместья, увидели, как слуги разгружают стоящую во дворе телегу с вином. Ну и нам так сильно пить захотелось, что я возьми и брякни: «Вот бы одну стащить…» Меня, придурка, и послали. Охрану мы и не заметили. Но только я схватил первую бутылку и потянулся за второй, как тревога и поднялась. Связали меня, скрутили, а потом и в подвал на цепь посадили. Пообещали, что хозяйка разберется, когда проснется. Но та умчалась куда‑то с самого утра, и про меня вообще забыли. Ну а потом, смотрю, полиция набежала и всех подряд хватать начала…
– Надо же, – изумилась таинственная доброжелательница. – Но тогда получается, что ты во время падения Башни в подвале сидел и имеешь полное алиби.
– Совершенно верно, госпожа! Да и мои товарищи подтвердят все мои слова… может быть… Ведь они сразу сбежали, как зайцы…
– Вот видишь, как плохо ошиваться в плохой компании! – нравоучительно заметила девушка. – Да и пьянство к добру не приводит. Но если ты и в самом деле непричастен к трагедии на площади…
– Ни сном, ни духом! Клянусь светлыми демонами! – пылко воскликнул Федор.
– …То тогда, может, и тебя вечером выпустят.
– О госпожа! Мои родители вас отблагодарят самым щедрым образом.
– Я не для этого помогаю людям! – жеманным голоском возразила девушка, забрала освещение и закрыла дверцу. Затем послышался шорох задвигаемого засова и вопрос, очевидно, спрашивали сопровождающего тюремщика:
– Кто там дальше?
– Все, больше никого. Остальные две камеры пустуют.
– Тогда я хочу просмотреть и второй коридор.
– Как вам будет угодно.
В голосе тюремщика слышалось должное почтение, если не угодливость, из чего можно было сделать вывод, что сердобольная девушка‑Шабен не из простых горожанок и, скорее всего, лишь по доброте душевной решила помочь в этом хаосе и в волнах повальных арестов отсеять самых невиновных, людей вне всяких подозрений. А вот голос тюремной посетительницы показался странно знакомым, хотя парень готов был ручаться, что рассмотренное личико он никогда в своей жизни не видел. Да и самым важным теперь являлся вопрос: пройдет его ложь или нет? Раз сразу не казнили под горячую руку, то вполне резонно что уже завтра, а то и сегодня начнут вышвыривать на улицу всех, кого ретивые полицейские нахватали в порыве служебного рвения.
Узник с надеждой сжал кулаки и мысленно воскликнул:
«А что, чем демоны не шутят! Вдруг и выкручусь?!»

Долго томиться в неведении ему не дали. Часа через два все та же девушка вернулась, но на этот раз уже без всякого опасения открыла дверь полностью, а потом и вообще, не спрашивая разрешения у «хозяина» камеры, прошла внутрь, уселась на нары и, попрыгав на матрасе, спросила:
– Как тебе здесь нравится?
– Ну, не могу сказать, чтобы очень, – осторожно начал узник, косясь на открытую дверь, за которой остался тюремщик. – Но если вспоминать примеры из книг, то тут вполне сносно: не сыро, воздух свежий, да и пройтись можно несколько метров.
– Ты хорошо читаешь?
– Отменно! Все‑таки окончил обучение в Мастораксе Знаний.
– О‑о! – оживилась посетительница. – Тогда твои знания следует использовать.
– Да я с удовольствием…
– Будешь мне помогать с документацией и с просмотром тех книг, которые готовятся к запрещению?
Подобное предложение звучало очень заманчиво. Все лучше хоть чем‑то заниматься, чем уныло рассматривать тюремные стены.
– Готов. Только что мне придется конкретно делать?
– В тюремном хранилище собрались горы реквизированных книг, которые уже давно хотели сжечь. Но я не даю совершить такое кощунство, требую вначале их пересмотреть и отложить самые ценные, могущие помочь как в науке, так и в магии. Твоя задача будет просмотреть каждую и написать краткую, на страничку‑полторы аннотацию: что там ценного, что вредного, что интересно, а что непонятно. Уже по этим листкам мне будет ориентироваться гораздо проще. Создать картотеку и уложить книги по порядку – тебе тоже не составит труда?
– Естественно.
Федор боялся поверить в открывающиеся перспективы спокойного существования хоть какое‑то время. Ему казалось, что сейчас его прежняя ложь всплывет наружу, его прекратят разыгрывать да еще и жестоко накажут. Тем большие опасения вызвали у него строго поджатые губки девушки и последовавшие вопросы:
– Пока я выяснила о тебе очень мало, но самое интересное, что в твоем деле стоит отметка: «Шабен. Поить пасхучу». Это правда?
– Конечно! – Парень постарался придать своему голосу как можно больше гордости и торжественности. – Недавно я достиг пятого уровня.
– Если рассуждать здраво, – она ненадолго задумалась, наморщив лобик, – то поить такого, как ты, пасхучу нет никакого смысла. Да и по физическому состоянию… – Внимательный взгляд прошелся от изможденного и похудевшего лица мужчины до его мягкой, домашней обуви. – Ты как воин не представляешь никакой угрозы. Но вот если ты скрываешь свои высшие умения…
– Ха! Если бы я их имел, то я бы… я бы…
Пока он подбирал нечто великое, что смог бы сделать, будучи великим Шабеном, девушка весело рассмеялась:
– Ты бы не воровал бутылку с вином, а ментальным воздействием заставил слугу вывезти для тебя полную телегу!
– Ну… я столько и не выпью, – притворился Федор смущенным. – Да и вообще, воровать не в моем стиле. Это просто так, случайно получилось.
– Ладно, мне почему‑то хочется тебе верить. – Девушка пересела на лавку и облокотилась на каменный стол. – Действительно, довольно удобно. Можно будет тебе дать много свечей и на ночь книги прямо сюда. Но… – Она с досадой щелкнула языком. – Проблема с твоей магической силой все равно остается. Мне просто не разрешат взять тебя в помощники, если ты не выполнишь одно из двух: продолжишь пить пасхучу или наденешь на себя браслеты физического подчинения.
– Какие браслеты? – не поверил своим ушам парень. – Разве такие существуют на Изнанке?
– Хм! Ты так удивляешься, словно ты знаешь иные миры, в которых такие браслеты не редкость… – полувопросительно пробормотала она, но сама себе и ответила, пожимая плечами: – Чего только в книгах не напишут. Но в этой тюрьме издавна есть несколько пар таких браслетов, которые надеваются на Шабенов, и те могут пользоваться своими умениями в полном объеме. Но лишь не выходя за пределы тюрьмы и оставаясь привязанными путами подчинения к тому человеку, кто непосредственно застегнет эти браслеты.
– Никогда о таком не слышал, но все равно здорово! Таким образом от находящихся здесь Шабенов можно получать научную, творческую, а то и экспериментальную помощь прямо в этих стенах. Феноменально!
Болтая без умолку, Федор лихорадочно соображал, как ему быть. Поверить в существование каких‑то переносных ограничителей своей свободы он не мог из принципа. Подобных раритетов на Изнанке и в самом деле не существовало. Да только уж воздействие пасхучу вообще не оставляло малейших шансов для возобновления своих умений и как следствие – обретения свободы. Вполне возможно, что эти браслеты вообще не действуют на более сильных магов, а ведь умения за время рабства могли и возрасти на несколько уровней. Следовало соглашаться немедленно.
– Судя по твоему восторгу, выбираешь браслеты?
– Так точно, госпожа! – весело отрапортовал узник.
– Тогда пошли со мной! – Но в дверях она обернулась и доверительно прошептала: – Постарайся меня не обманывать и оправдай мое доверие. Учитывай, никто не должен о тебе ничего знать и для всех ты теперь узник полувольного содержания по имени Библиотекарь. День‑два, пока решится твоя судьба, побудешь на этой почетной, привилегированной должности. Все понятно?
– О да, моя милая и прекрасная спасительница! – Пылкий комплимент, сказанный тоже заговорщицки, шепотом, вполне сошел за первое проявление благодарности.
Для того чтобы спрятаться от рабовладелиц, спокойно вернуть себе силы Шабена да еще и почитать запрещенные в этом королевстве книги, стоило не просто парочку дней, а парочку месяцев провести в этом тихом, спокойном месте.

Глава двадцать вторая
Известия издалека

После уничтожения Башни Иллюзий столица Колючих Роз оказалась на осадном положении собственных войск и легионов полиции. В попытках отыскать диверсантов из Хиланского княжества были арестованы тысячи подозреваемых и опрошены чуть ли не все поголовно жители Хаюкави. У представителей Сапфирного королевства тоже поинтересовались, где они находились во время взрыва, что видели и что думают по этому поводу. Но интересовались скорее для проформы и очень вежливо, видимо, о благожелательном отношении к графу знали все высшие полицейские чины. Да и подозрения передвигающийся на костылях посол не вызывал ни малейшего. Как и все приданные ему люди.
Несколько больше и тщательнее проверяли и выпытывали в консульстве Палрании, но там вообще ничего не знали о готовящемся взрыве, а организованная в то самое утро встреча с самыми знаменитыми купцами города полностью подтверждала алиби палранцев. А о том, что план этой встречи, как и сроки ее проведения, назначил граф Сефаур, генеральный посол северного королевства благоразумно помалкивал.
Как бы там ни было, но целый день Загребной не мог нарадоваться, что Колючие Розы остались без наркотического дурмана. Он себе загадал, что Федор отыщется очень быстро, и если к тому времени выйдет из‑под страшной зависимости от шауреси, то и сам активно поможет в своем освобождении.
Да только на второй день по столице промчались неожиданные слухи: начато возведение новой Башни Иллюзий. Невероятно, но у правящей династии и в самом деле оказались возможности, технические планы, магические силы, или что там еще у них имелось для возобновления производства сладкого дурмана для тысяч обездоленных саброли. Не менее бесправными в этом плане останутся в таком случае остальные мужчины и демоны. В семьях среднего достатка мужей тоже безжалостно эксплуатировали в постелях с помощью наркотического нектара.
Еще только начали разборку руин на месте возвышения прежней Башни, а уже на новом участке города по указанию королевы стали рыть огромный, глубокий котлован под фундамент новой. Мало того, сразу же начали возведение высокой стены вокруг важного строительства. В будущем решили исключить даже малейшую возможность повторной диверсии.
Мало того, на третий день после взрыва королева выпустила манифест, который зачитывали на каждом перекрестке глашатаи. В нем больше всего проклинались внешние враги, осмелившиеся поднять руку на самое святое для каждой женщины, но напоследок указывалась дата окончания строительства. Якобы новое, массивное и циклопическое сооружение построят и сдадут в эксплуатацию через две недели. Ну, плюс‑минус парочка дней. При всей своей технической грамотности Семен и представить себе не мог подобного минимального срока и, честно говоря, просто не поверил обещаниям королевы. Но когда на пятый день, выехав после утреннего совещания на прогулку, увидел издалека строительные леса, поднявшиеся уже на высоту тридцати метров, с досадой констатировал:
– Не иначе как им все демоны мира помогают!
– При всем нашем желании не получится, – возразила Люссия. – Новую Башню строят над долиной нашего мира. А вот некоторые плененные духи из третьего слоя, скорее всего, помогают. Я даже отсюда вижу вокруг этих лесов специфическую черноту в виде пятен.
– Значит, и мне это не померещилось, – задумался Семен. – Мне кажется, надо эту стройку как‑то придержать. Может, пожар там устроим? Знатно будет гореть!
– А получится? В тот район вообще никого из посторонних не пускают.
– Эх! Была бы у нас гаубица, которую мы оставили в Саламбаюре, мы бы издалека эту конструкцию разнесли десятком снарядов…
– Гаубицы у нас нет, – медленно, чуть ли не по слогам напомнила демонесса.
– Тогда выдвигай другие идеи.
– Других идей пока тоже нет, но думать будем.
– Ладно, вернемся к делам сегодняшним. – Семен приказал кучеру разворачиваться и ехать к посольству, а затем вновь продолжил прерванный осмотром строительства разговор. – И все‑таки я настаиваю, чтобы вы меня уже сегодня взяли с собой и оставили в одной из пещер моего мира возле замка княгини.
– Считаю, лучше подождать до завтра. А сегодня я очень надеюсь на встречу с княжеской кухаркой. Уверена, она не сможет отказаться от такой крупной суммы и обязательно разговорится. А вдруг эти странные слухи и подтвердятся?
В последнее время демоны повысили разведывательную активность и отыскали новые сведения. К сожалению, выяснить, как проникнуть в замок, пока не удавалось, но вот несколько свидетелей утверждали, что дней десять назад из неприступной обители Хаккуси Баталжьень неизвестные воры выкрали нечто очень ценное. А судя по величине, то вполне похожее на демона или человека. Официально о краже княгиня не заявляла, но, судя по тому рвению, какое ее люди проявляли в поисках похитителей, взбешена покушением на свою собственность она была изрядно. Так что если и украли у нее человеческого саброли, то кухарка, с которой пообещали свести другие подкупленные демоны, обязательно будет в курсе внутренних замковых событий.
Переживающий за сына отец, конечно, нисколько не верил в такой абсурд, как похищение раба, поэтому и настаивал чуть ли не на прямом штурме неприступной твердыни. Надеясь, что по пещерным образованиям своего мира обязательно доберется в район возвышающегося замка и наведет там должный порядок. Люссия всеми силами отговаривала Загребного от этой идеи по многим соображениям. В том числе и по тем, что Федора может и в самом деле не оказаться в замке, а бессмысленно рисковать в непроглядных пещерах не было тогда малейшего смысла.
– Ну а если слухи не подтвердятся, – продолжала рассуждать маркиза Фаурсе, – тогда готовьтесь на завтра. Доставим вас в паре. Все‑таки от помощи Варгана тебе отказываться не стоит.
Речь шла об одном из бывших гвардейцев, который сейчас носил гордое звание атташе по экономическим вопросам. Но если отправлялся Варган из Мрака в путешествие Шабеном первого уровня, то к сегодняшнему дню он за последнюю неделю подскочил до третьего уровня. Как он сам шутил при этом: «Помогли работа мастера‑плиточника и связанные с этим делом непоправимые разрушения!» Естественно, что при таком важном рейде по крайне опасным пещерам не помешала бы квалифицированная помощь коллег с более высокими уровнями, но выбирать не приходилось. Да и от Варгана Семен первоначально отпихивался всеми силами. Мол, и так с него никакого толку, даже воздействовать малой болью на демона или встреченного духа не сможет. Но Люссия его уговорила взять Варгана хотя бы как отменного фехтовальщика, который будет прикрывать спину. Да и сам атташе очень настаивал на своей помощи:
– Как раз дело для настоящего воина! А то меня эти бумажки и слащавые поклоны уже скоро до сумасшествия доведут.
Лирт, второй атташе, участвовавший в утренней беседе, тоже возмутился:
– Почему меня не берете?! Я ведь еще лучший фехтовальщик, чем Варган!
– Кому‑то надо и в посольстве оставаться, – скривился граф Сефаур.
– Так Варган и кланяется гораздо лучше меня, изысканнее…
Его товарищ сразу насупился и пригрозил:
– Прокляну! Тем более что не тебе со мной теперь тягаться!
– Ха! Подумаешь! Может, я завтра сразу на четвертый уровень переберусь.
– Ладно, – завершил шутливую перепалку Семен. – Вечером решим окончательно, а сейчас разбегаемся по намеченным маршрутам.
Но сейчас, уже подъезжая к посольству, Загребной опять припомнил утренний разговор и вернулся к давнему спору, который время от времени возникал между ним и демонессой.
– И все‑таки я прав! Вот, к примеру, возьми Варгана: стоило ему только перенести несколько стрессов, как его магические возможности стали расти. То есть чем чаще человек или демон будет попадать в экстремальные условия, тем больше у него шансов стать Шабеном более высокого уровня.
– Как всегда, возражаю! – Люссия выискивала несколько другие причины. – Стрессы тут ни при чем, важны душевные переживания разумной сущности.
– Ну да, опять тебе напомнить тот момент, когда тебя спасли от смерти в последнее мгновение и ты после этого вон как расти стала в магическом плане?
– Не из‑за этого, – упрямо возражала демонесса, уверенная, что именно любовь к Семену подвигла ее на преобразования. – У меня больше всего в наращивании сил превалировало желание с тобой сравняться. Во всех остальных случаях оживившийся рост обусловливается поэтапными преобразованиями, заложенными в разумное создание еще в момент его рождения. Это аксиома мира Изнанки, и не тебе, пришельцу из техногенного мира, спорить со мной на эту тему.
– Ой! Ты бы знала, как я обожал поспорить с учителями! – с ностальгическим восторгом решил окунуться в воспоминания Семен. Но, как всегда, дела насущные не оставляли времени ни на какие отвлеченные темы.
Подскочивший к карете слуга с ходу доложил:
– Ваше сиятельство! Доставлена почта из Мрака и королевства Айлон.
Понятно, что такие письма требовали немедленного прочтения. И при выборе, какое читать первым, не возникало малейших сомнений. Да и взламывать солидную королевскую печать Мрака оказалось более волнительно. Вполне понятно, что возле Семена осталась к тому моменту только маркиза Фаурсе, и они с интенсивными обсуждениями стали узнавать последние новости в изложении Алексея.
Следовало признать, что старший сын в письме никогда не называл конкретных имен, не делал конкретного обращения к отцу. О многих тайнах, понятных только посвященным, говорил иносказательно. И это притом, что весь текст писался только на русском языке. То есть старшенький принял все предосторожности на тот случай, если бы письмо в таком дальнем и опасном пути попало в руки врагов или было прочитано вообще посторонними людьми. Скорее пространное послание напоминало вырезки из газеты, где дотошный корреспондент пересказывал последние слухи, сплетни, откровения и очевидные факты.
Вначале на целые три страницы шло довольно подробное описание бракосочетания Алексея с княгиней Гали Лобос. Тем самым сын с невесткой хоть частично компенсировали отцу неожиданный отъезд из столицы Мрака перед этим знаменательным событием. Причем описание отличалось высоким литературным слогом и мастерски передавало всю атмосферу великолепного, знаменательного праздника. Закончив чтение этой части, Семен подергал себя за нос, который вдруг неожиданно зачесался, и после довольного вздоха ностальгически протянул:
– Он еще в школе сочинения писал лучше всех в своем классе.
Пряча улыбку, демонесса охотно поддакнула:
– Несомненный талант! Весь в папу.
Читающий и переводящий письмо папа исподлобья и с некоторым подозрением взглянул на прекрасную подругу, но уточнять ее высказывание не стал.
Дальше конкретно описывались отречение от престола прежнего чернокожего короля и его торжественные проводы со всей семьей в спешно строящийся вокруг монастыря, недавней тюрьмы, новый город. На следующий день перед народом, заполонившим все пространство перед дворцом, выступил Командор Цепи. На балконе специально для него сделали деревянную подставку, чтобы низкорослый Зиновий Карралеро смотрелся хоть чуточку выше и солиднее. Но кажется, сияние уникальной диадемы с четырнадцатью шпилями придало графу и должной солидности, и должного почета. А через несколько минут после начала речи и боязливого уважения. Над его речью успел поработать до своего отъезда и Семен, поэтому он остался несколько уязвлен заметными изменениями. Прекратив чтение, он громко возмущался:
– Ну скажи, Люссия, зачем они вставили весь этот бред с саморекламой? Командор Цепи просто обязан командовать, а не уговаривать, приводя в пример события из истории и перечисляя доставшиеся ему богатства.
– Ну и чего ты шумишь? Им ведь там, на месте, виднее! Наверняка за два дня там что‑то изменилось и народу следовало без всякого стеснения напомнить: кто, что и как. Лучше они все это услышат от самого графа Карралеро, чем потом станут строить догадки и верить чужим домыслам. Так что все правильно: Командор появился и всем дословно рассказал, кто он, чем обладает и как будет карать провинившихся. После этого не забалуют и не сошлются на то, что чего‑то не знали.
– М‑да… Может, и в самом деле правильно. Так… где я остановился?.. Ага: «…Народ сразу понял, что это только вступление, и когда Зиновий перешел к оглашению наследственных прав на корону, вокруг дворца стало тихо, как на кладбище после полуночи. Хотя многие и так уже знали про династию Лобос, но и они затаили дыхание: мало ли что могло измениться в последнюю минуту…»
– Ха! Измениться! Мы им там все подали на блюдечке с голубой каемочкой, а они еще и паузу многозначительную выдерживают. А? Как тебе такое нагнетание интереса?
– Ты бы меньше комментировал, а больше читал! – укорила его Люссия. – А не то я сама сейчас читать начну.
– По слогам? Так мы и до вечера все новости не узнаем.
Его, конечно, очень удивляло желание демонессы выучить русский язык, но и запретить вроде как не имел права. Так что уже давненько по нескольку минут в день он давал сжатые до максимума уроки. Как ни странно, и этого маркизе Фаурсе хватало для чтения по слогам и уверенного запоминания нескольких тысяч русских слов. Причем слова эти она произносила с таким умильным старанием и томительным акцентом, что Загребной готов был слушать перспективную ученицу часами.
В последующих строчках письма события описывались более сухо и сжато. Старшая княгиня Лобос оказалась представлена народу и все на том же балконе произнесла формулу передачи наследственного права своим детям. Вперед вышла Гали Лобос со своим супругом, и Алексей выступил со своей программной речью. Тогда он еще особо не напирал на кардинальные изменения, которые собирался проводить в жизнь, зато подробно оговорил новые льготы и раскрывал положительные перспективы. Тем временем на центральной лестнице королевского дворца спешно велись приготовления к коронации. Раз уж все собраны и должным образом настроены, то чего тянуть с этим делом и откладывать на завтра?
– Тоже зря поспешили! – переживал граф, размахивая письмом. – Следовало переждать ночь в полной боевой готовности, устроить засаду для сепаратистов, выявить всех потенциальных врагов и обезглавить одним махом потенциальную оппозицию. Только так!
– Ага, и проводить потом коронацию на окровавленных ступенях! Тем самым утроив количество противников новой династии. А так они поставили всех потенциальных врагов перед свершившимся фактом: корона и скипетр в надежных руках. Если кто против, пусть хорошенько вначале подумает. Скорее всего, многие и засомневаются, а то и отложат открытые выступления на более поздние, благоприятные, по их мнению, сроки. Алексею и Гали это на руку: время работает на них. Успеют и реформы новые провести, и законодательство подправить, и народ на свою сторону перетянуть.
Высказав это, Люссия пожала плечами и возмущенно мотнула головой:
– Да и вообще, чего это ты на все ворчишь? То ему не так, это ему не по нраву! Стареешь, что ли?
Семен зацокал языком от возмущения и уже хотел напомнить демонессе, на сколько лет она его старше, но сообразил, что она‑то не ворчит. Скорее наоборот, всем довольна. Значит, в ответ может сделать еще более обидное заявление по поводу истинного, морального летоисчисления, а не календарного. И возмущенно фыркнув, продолжил чтение.
Как оказалось, коронация прошла более чем в правильные сроки. Потому что через два дня, когда во дворце все еще продолжался праздничный бал, к новому королю прибыли полномочные послы из Долины Гейзеров и попросили стать третейским судьей в разгорающемся военном конфликте с султанатом Орлы Заката. А когда они предоставили все факты и доказательства, перед собравшимся советом встал вполне очевидный вопрос: как начинать войну? Потому что небывалая по наглости провокация со стороны западного соседа ставила пред собой цель стравить два мирных, не враждующих между собой королевства в горниле братской междоусобицы. В подобном случае следовало не третейским судьей себя объявлять, а вместе с другим обиженным государством становиться на одну сторону конфронтации.
Вот тогда и предложил Командор Цепи спросить у послов, как отнесется их король к предложению создать военный союз. Спросили. Оказалось, и для такого варианта развития переговоров соседи оказались готовы. Даже соответствующие грамоты показали и передали написанное для такого случая письмо своего монарха. Тот уже письменно, более конкретно высказался соседям, что конечной целью султаната является грабительское нападение почти на все столицы соседних государств. Эти сведения вырвали у плененных высших офицеров агрессора. Ну а вначале коварные Орлы Заката решили ослабить будущего противника, стравив между собой. И только благодаря небольшой группе путешественников, которые подняли тревогу на границе, удалось предотвратить и разоблачить провокацию международного уровня. Король Долины Гейзеров довольно подробно и красочно описал старшего в этой группе. Причем у Алексея при этом появилась твердая уверенность, что венценосный коллега даже лично общался с передвигающимся инкогнито отцом.
– Не поняла, когда это ты мог видеться с их королем? – в свою очередь стала возмущаться Люссия. – И когда успел?! Меня эти расходящиеся рельефы уже достали: стоит нам только разъехаться, как ты обязательно влезешь в какие‑то неприятности. Или, вон, с монархами общаешься. И мне после этого – ни слова, ни полслова! Так нечестно!
Загребной и сам выглядел растерянным и пожимал плечами:
– Да я сам ничего не пойму! Чего бы я стал от тебя такое скрывать?
– С тебя станется просто забыть, – сжала обвинительно губы демонесса. – Ты ведь сам недавно согласился, что стареешь.
– Ну, знаешь ли! Обвинять меня в полном склерозе – это несколько… – он возмущенно покрутил ладонью, подбирая соответствующее слово, – некрасиво с твоей стороны. А в данном случае мне видится вполне логичное объяснение, почему я не заметил этой встречи. Припомни, с какой скоростью мы врывались в селения, поднимали тревогу и без остановки мчались дальше. По совпадению король мог находиться где‑то у нас на дороге, скорее всего, даже в том большом городке, где командир округа стал собирать армию для отражения агрессии. Ведь не обязательно королю афишировать во всеуслышание о своем присутствии на месте. Зато присмотреться к нам, а то и перекинуться несколькими словами мог без всякого опасения за свое величество. Да и та скорость, с которой все было организовано, явно указывает на конкретное, умелое и непосредственное руководство. Вот и вся разгадка. А ты: «Стареешь! Забыть!»
– Ладно, я больше не буду.
– Ну вот и молодец! – хохотнул Семен. – Будешь хорошей демоничкой, я тебе… хм… о! Шаломакр дам!
– Ну‑ну, – оценивающе прищурилась маркиза и фыркнула: – Шаломакр ты мой! Читай дальше!
Под взглядом опытной, много видавшей демонессы граф и в самом деле почувствовал себя на какой‑то момент мальчишкой, который влюбился в учительницу, постарался скрыть свое смущение и продолжил чтение письма.
Новые союзники раскачивались и братались недолго, а сразу с нескольких направлений мощными колоннами войск вторглись на территорию султаната и устремились к его столице. Орлы Заката к такому повороту событий оказались совершенно не готовы, и к моменту написания письма вокруг их столицы затягивалось кольцо осады, а разрозненные, лишенные общего командования армейские группировки охотно сдавались в плен.
Завершал свое послание Алексей такими строчками:

…В этом султанате хватает странностей и непоняток, но мне кажется, со временем и в них разберемся. Зиновий переносит интенсивное лечение с каждым разом все легче, похоже, его тело начинает выравниваться и расти. Лютио Санчес, Раст, барон Каменный и ректор Зидан передают пламенные приветы и пожелания удачи. Наш маленький Жак Воплотник уже полностью выздоровел после приключений с духом очистки дымоходов и очень обижается, что ты не взял его с собой. Более подробно о них расскажу в следующем письме. Такие же приветы передает и демонический князь Шеед Зоркий, но только настоятельно потребовал передать пожелания маркизе, чтобы она и дальше оставалась самой прекрасной обитательницей демонического мира. От Гали, ее очаровательных сестричек и моей уважаемой тещи – отдельная куча поцелуев. Берегите себя и как можно скорее возвращайтесь с хорошими новостями. А пока хоть письмом ответьте! 
Обнимаю и жду! 
А. 

Теперь под строгим взглядом пожала плечами Люссия:
– Чего ты на меня так смотришь?
– Как именно?
– С очень нехорошим, гастрономическим интересом. Или тебе что‑то во мне не нравится?
– Как может не нравиться «самая прекрасная обитательница…», – перекривил он, но сразу спохватился: – Хм… обоих миров!
– Вот и я так думаю, – нравоучительно покрутила пальчиком маркиза. – И бери пример с истинных рыцарей, таких как князь Зоркий: никогда не забудет сделать даме комплимент. В отличие от некоторых…
Она демонстративно обиделась и отвернулась в сторону. Причем с явным расчетом, чтобы ее волшебным профилем любимый мужчина обязательно полюбовался. И как ни выкручивался Семен, словно уж на сковородке, но ничего лучшего не придумал, как проворчать:
– Попадется мне этот нагловатый рыцарь как‑нибудь под горячую руку…
Затем собрался, деловито вскрыл второе письмо и положил его на стол перед собой. Теперь уже и демонесса могла читать с ним одновременно.
Пьер Лаукше тоже проявил некоторую двусмысленность и расплывчатость при написании послания. Но в то же время все писалось в расчете на невероятную осведомленность Загребного. Он сразу осознавал то, что осталось бы совершенно непонятным непосвященным сущностям. И в некотором роде это письмо имело большую значимость для всего континента в целом и для пришельцев с мира Земли – в частности, чем предыдущее.
Никаких особых благодарностей за свое спасение и избавление королевства от пришлого тирана Пьер не высказывал. Просто сообщил с самого начала, что он теперь имеет портфель министра тайной полиции и занимается тотальной охраной королевской правящей династии. А по этому поводу приглашал заезжать в любое время и отпраздновать данное повышение по службе как полагается, в кругу самых близких друзей. Что сразу говорило о правильном новом курсе королевства и полном одобрении этого курса получившим фактическую свободу монархом. Ну и то, что в будущем оказанная помощь не окажется забыта и в любое время будет как следует вознаграждена.
Затем пошла речь о раскрытии границ. Здесь больше всего удивляло появление на севере Айлона удивительного проповедника, который считался теперь в обоих государствах чуть ли не святым, и его возносили до небес как в самом Айлоне, так и в княжестве Лотос. По сути дела, этот никому прежде не известный мужчина только своими речами перед народом заставил приграничный люд уничтожить ловушки, западни и вообще отменить строгое межгосударственное размежевание. Он восхвалял братскую любовь между людьми, призывал жить в мире и гармоническом единении с природой, проклинал всех убийц, преступников и даже тех, кто вообще осмеливается взять в свои руки оружие. Звали этого просветителя и проповедника Ганидем, и даже в том случае, если бы не был уничтожен Пасибжух, все равно бы граница на севере оказалась аннулирована как сущность.
Просто так счастливо совпало по времени: гибель Пасибжуха и появление великого проповедника мира, дружбы и единения…
– Постой, – вскинулась демонесса после прочтения этой части письма. – А как звали командира пограничников, который бросился на созданную тобой иллюзию меча?
– Э‑э… Кажется, тоже Ганидем.
– Может, это он? Может, он не умер?
– Да нет, такое невозможно. Если и остался жив, то подобные преступники святыми не становятся. Скорее всего, просто имя совпадает. О! – Семен опять склонился над столом. – А вот это уже совсем интересно…
По вполне понятным причинам, все имущество покойного Пасибжуха перешло под протекторат короля и было тщательно обыскано самыми преданными и дотошными сыщиками. Новый министр полиции не стал перечислять всех найденных сокровищ, о существовании которых даже в истории Айлона не упоминалось. Просто в двух словах обозначил их как очень значительные, не местного происхождения и в данный момент тщательно изучающиеся специалистами. Но среди личных вещей Пасибжуха, в одном из самых незаметных тайников, обнаружили небольшой свиток с записями, сделанными рукой казненного Загребным диктатора. Причем суть найденных мемуаров оказалась настолько важной, что Пьер Лаукше буквально потребовал от своего короля отправить их спасителю полный текст. Да еще и извинился в нескольких словах, что не рискнул отправить почтой оригинал, пообещав передать непосредственно в руки при личном прибытии Загребного в Айлон.
Найденный текст дословно выглядел так:
«…Уже десять лет, как я вырвал себе должное место в Айлоне, и мне кажется, что здесь я наконец обрету истинный покой и уверенность в собственной безопасности. Хотя окончательно уверовать в свое спасение я не смогу никогда и, скорее всего, именно поэтому пишу эти строки. Если Асме все‑таки удастся подобраться ко мне и уничтожить, то пусть хоть кто‑то еще, кроме меня, узнает великие тайны нашего мира. Может, я и сам вполне сознательно успею рассказать своим ученикам или последователям об этом письме, и они попробуют за меня отомстить. Но подобные решения буду принимать позже, сейчас хочу попытаться лишь в общих чертах описать свои приключения, которые начались сорок лет назад, с момента встречи с великим Загребным…»
– Ничего себе! – воскликнула Люссия. – Да он никак имеет в виду прежнего Загребного, который появился на континенте сто лет назад?
– Скорее всего, – почесал затылок Семен. – Но сколько в таком случае этому Пасибжуху лет? Столько ведь не живут!
– Еще как живут, – хмыкнула демонесса. – Тем более Шабены с уровнем более чем сотый. Давай рассуждать. Пусть он встретил твоего предшественника в возрасте двадцати лет, значит, прожил сто десять – вполне достижимый результат. А ведь в истории есть утверждения и ссылки даже на двухсотлетний возраст великих Шабенов древности.
– Но наверняка Загребные среди этих долгожителей не числились?! – полувопросительно воскликнул Семен и, не дожидаясь ответа, вновь продолжил чтение:
«…Он тогда как раз окончил период загулов по всему континенту и, по его рассказам, оставался жив лишь благодаря тысячам случайностей, сотням совпадений и беспрерывной опеке своего бестелесного покровителя. Сапфирное Сияние безжалостно и молниеносно уничтожало каждого человека, который поднимал оружие на Загребного. Именно к моменту нашей встречи самый непобедимый человек нашего континента стал собирать отряд самых лучших и перспективных боевых Шабенов. Я в то время еще был полон неуемных амбиций и наглой самоуверенности, потому и согласился необдуманно на вступление в отряд. Хотя первые годы, а вернее, целое десятилетие ни разу не пожалел о своем решении. У нас было все, что мы желали, и нам порой прислуживали в рабских ошейниках сами короли и принцессы. Причем мы не просто разбойничали или неосознанно грабили всех встречных‑поперечных, нет, мы учились! Учились убивать демонов с самыми высокими уровнями их умений. Набирались опыта, знаний и физической ловкости при уничтожении самых грозных соперников. Причем нас было всегда больше, мы действовали сплоченно, изощренно, молниеносно и почти никогда не имели потерь. Демоны узнали о нас и попытались организовать сопротивление общими силами, но мы и с этими очагами противодействия справлялись играючи. Тогда нас стали бояться и прятаться так, что никого мы на своем пути, даже имея богатейший опыт за плечами, найти не могли.
Вот именно тогда Загребной и решил, что мы готовы ко всему, наша боевая подготовка завершена и сказал: “Пора!” В последний раз мы промчались через весь континент по диагонали из султаната Орлы Заката на юго‑восток и прибыли в ничем ранее для нас не примечательное баронство Южная Шпора. Демонов там не было по причине какого‑то отравления почвы, зато всех местных людей мы мобилизовали только на одно дело: постройку невероятного корабля из сплошного железа. У Загребного оказались и чертежи, и технические описания странного устройства, и после двух лет усиленного труда всех подданных баронства бронированное чудовище из клепаных кусков стали было спущено на воду. Мало того что оно не потонуло, как мы все со смешками не раз себе представляли, так еще и паровой двигатель позволял судну идти с небывалой скоростью в любую погоду.
Потом мы стали готовиться к дальнему плаванию. Часть имеющихся у нас сокровищ отдали тем, кто помогал строить корабль. Часть “утопили” в скалистом берегу. Командир нам обещал, что мы вернемся из похода не меньше чем королями, поэтому мы и не переживали о брошенной добыче. Продуктами и водой запаслись под самую завязку, но и тогда Загребной пояснил, что больше половины мы перед обратной дорогой все равно выкинем. Углем загрузились в меру из расчета всего на две недели и одним прекрасным утром отправились в плавание. С собой мы взяли обученную команду кочегаров, коков и механиков, не тратить же магические силы на перемещение угля в топку.
Как только берег скрылся на горизонте, Загребной раскрыл нам тайную цель нашего путешествия: легендарный континент Асмадея. А потом и огласил поставленную двадцать лет назад перед ним задачу: убить самого сильного демона планеты, обладающего физическим телом. Вот так мы и услышали подтверждение мифическим легендам, над которыми насмехались с самого раннего детства. Отступать было некуда, да и отвыкли мы за десять лет возражать нашему командиру, поэтому оставалось только верить ему, как и прежде, и идти за ним до победного конца. Тем более что все блага и сокровища второго континента доставались нам по праву победителей.
Имелся у нашего предводителя и некий план атаки на дворец Асмы, где все наши места и действия были расписаны заблаговременно. За пять дней мы досконально изучили, отрепетировали свои действия на построенном прямо на палубе макете, а на шестой прибыли к месту назначения. Сразу вдали заметили гигантский город с венчавшим его дворцом и поспешили к нему на всех парах. Вот именно тогда нас и атаковали первые морские чудовища. Они были огромными и страшными, но тупыми и неповоротливыми. Они бессмысленно таранили наш бронированный корабль и с разбитыми черепами опускались на дно. А те, кто пытался выползти на палубу, получал от нас строго выверенные смертельные удары магии.
Первый этап мы преодолели легко и по окрашенной кровью воде подошли к гигантским стальным причалам. И только тогда поняли, что прекрасный и великолепный город полностью мертв. В нем не было ни одного живого человека. Впоследствии мы не отыскали ни трупов, ни даже единственной высохшей мумии. И, судя по начавшимся разрушениям некоторых домов, люди покинули это место не меньше ста лет назад. Да, сокровища там были. Очень много и в очень невероятных количествах. Но Загребной сказал, что пока на сбор отвлекаться нельзя: если мы не уничтожим Асму, то нам не уйти обратно в море, корабль будет потоплен. Поэтому мы продолжили путь к белоснежному дворцу.
Как раз за его крепостными стенами мы и понесли первые потери. Нам противостояли духи второго и третьего эфирных слоев. Их атаки оказались для нас несколько неожиданными и чрезмерными. Но десятилетняя выучка сказалась на ведении боя, мы сплотились, прикрылись общей защитой и прорвались в самую главную башню дворца. На самой верхней площадке, на высоте восьмидесяти метров, нас ожидал телесный демон Асма. И я молю свою судьбу, чтобы она больше никогда не заставляла окунаться в тот кошмар, который я при этом пережил. В три человеческих роста, весь покрытый непробиваемой чешуей и с торчащими во все стороны многочисленными рогами, наш враг оказался средоточием всего самого мрачного, ужасного и непобедимого. А навешанные на него невероятные по величине драгоценные камни, корона, кольца и ожерелья придавали ему еще более неприятный, отталкивающий внешний вид.
Мы бы наверняка сразу пали от страха, если бы наш командир с призывами его поддержать не начал атаку. И от первого его удара Асма ощутимо пошатнулся, сделал шаг назад. А значит, его можно было победить. Да нам иного выхода и не оставалось. Мы сразу вспомнили все наши приготовления и отработанную тактику и стали строенными ударами бить с максимальной силой по коленным чашечкам и локтевым суставам исполинского демона. И в какой‑то момент нам показалось что победа наша близка, мы почти вытолкнули нашего врага на парапет, и оставалось сделать всего несколько усилий для последнего, самого решающего удара. Нам тогда показалось, что, упади Асма вниз с такой высоты, нам только и останется, что добить его израненное и поломанное тело.
Но силы наши стали таять, тогда как демон словно очнулся после наших первых атак и стал отвечать более точно, а главное, действенно. Мои товарищи стали сгорать прямо на глазах или, корчась в предсмертных судорогах, падать на окровавленные плиты площадки. А когда две трети отряда оказалось уничтожено, оставшиеся в живых окончательно осознали приближающуюся гибель. Даже великий Загребной передвигался с трудом и казался сплошным израненным куском мяса. Но как только он оглянулся и увидел наши поредевшие ряды у себя за спиной, решил применить последнее, самоубийственное оружие. До сих пор не могу догадаться, что это было, кто ему это дал и как оно задействовалось, потому что ничего магического в этом не увидел. Скорее всего, он использовал артефакт, основанный на чистой силе природы, а вернее силе расположенных над нами небес. Он шагнул ближе к Асме, вскинул руку вверх, и тотчас с неба в башню ударила самая гигантская молния, которую я только мог себе представить. Чудовищные молнии Святой долины Столбов Свияти могут показаться рядом с ней безобидной искоркой. Молния накрыла своим светом Загребного, Асму и несколько близко стоящих возле них товарищей. И все это стало гореть слепящим пламенем. Меня отбросило к самому парапету, и только потом я понял, что башня стала рушиться. Скорее чисто непроизвольно я задействовал все свои магические умения для предохранения собственной плоти, и это меня в тот момент спасло. Опомнился я уже среди пропыленных руин от ожогов, некоторые камни вокруг меня оплавились и потекли. Но это заставило меня очнуться и выползти в безопасное место.
Как ни странно, в этом царстве смерти и ужаса умудрились спастись и трое моих товарищей. Из последних сил мы поставили друг друга на ноги и сделали попытки отыскать еще уцелевших под обломками. Как вдруг были остановлены сотрясением руин и поняли, что кто‑то с ревом пытается выбраться на поверхность. Рев, вне всякого сомнения, принадлежал Асме. То есть демон оставался жив, и ему вполне еще хватало сил для нашего уничтожения.
Ничего больше не оставалось делать, как спасаться постыдным бегством. И вот тут, когда мои товарищи уже стали спускаться с кургана руин, мой взгляд рассмотрел под ногами один из тех самых огромных рубинов, которые Асма имел в своей короне. Не раздумывая, я схватил этот трофей, спрятал его за пазуху и бросился догонять убегающих товарищей. Нам удалось без помех пробраться на корабль и дать команду матросам к немедленному выходу в море. Но когда оглянулись, смогли рассмотреть на городской улице, спускающейся к порту, гигантскую фигуру демонического владыки. Он шел с трудом, жутко прихрамывая на обе ноги, но его угрожающие жесты мы понимали без всяких слов или яростного рева…»
– Вспомнила! – резко воскликнула демонесса, чем напугала зачитавшегося Семена не на шутку. – Я вспомнила, где слышала словосочетание с рубинами!
– Ох! Ну и зачем же так кричать? – скривился Семен. – Я еще молодой, слух у меня отменный…
– Да ладно тебе, нежный какой. Ты лучше хорошенько вдумайся, что я вспомнила. – Она торжественно повысила голос: – Рубиновая корона десятикратной силы. А? Как звучит?
– Хм… да вроде никак. В том смысле, что ничего особенного: ведь самой короны у нас нет, а один камень ничего не решает.
– Да нет. – Демонесса обеими ладошками потерла усиленно виски. – Что‑то решает, только вот до конца не могу вспомнить весь текст…
– Так давай спокойно дочитаем и узнаем, что думал по этому поводу Пасибжух.
– Действительно… Извини, на меня словно озарение какое‑то нашло…

«…Мы уже почти вышли в открытое море, когда Асма дошел до пирсов и рухнул в воду. Что‑то нам подсказало, что наши неприятности еще не закончились, и мы поспешили вооружить матросов всем, что подвернулось под руку. И вовремя это сделали. Потому что поток страшных чудовищ на наш корабль буквально утроился, по сравнению с первоначальным. Ко всему прочему добавились премерзкие летающие рыбины, которые своими ядовитыми зубами старались уцепиться за любое шевелящееся тело или даже трепещущий на ветру канат. Схватка получилась страшная, и большинство членов экипажа постигла печальная участь смерти. Пали и два спасшихся из‑под обломков товарища‑Шабена. Как мы добрались до берега Южной Шпоры – до сих пор не могу понять. У нас уже не оставалось ни крошки угля, ни капли пресной воды. На последних дыханиях парового котла вошли в какую‑то скалистую расщелину и там заклинили наш корабль намертво. Все равно он уже никому и никогда не пригодится, а сами выбрались на скалы и пешком отправились к ближайшим людским поселениям. Матросы там так и остались, а мы двое, нагрузившись добытыми из скал сокровищами, самым спешным способом отправились к центру материка. Нам тогда показалось, что мы спаслись и никакой уродливый демон нас не сможет отыскать на этом континенте.
Как бы не так! Оказалось, что Асма имеет прямые контакты с несколькими поселками на берегу Критских земель и каким‑то способом может перекидывать туда драгоценные камни. Почему он нанимал только людей, а не демонов, нам так раскусить и не удалось, но факт оставался фактом: все более многочисленные отряды охотников устремлялись по нашему следу. И хоть какими высокими уровнями мы ни обладали, после очередной засады мой товарищ погиб в неравном бою. Мне ничего не оставалось, как еще пятнадцать лет прятаться по самым глухим местам нашего континента. И только десять лет назад я сообразил, как избавиться от надоедливых отрядов охотников раз и навсегда. Пока у меня это получается превосходно, а если проживу еще хотя бы двадцать лет – буду безмерно счастлив…»
– Двадцать… – задумчиво повторил Загребной. – Да он прожил еще целых пятьдесят после написания этих строк и выглядел просто очаровательным живчиком. Если бы не выделывался и атаковал меня сразу, не знаю, помогло бы мое волшебное копье или нет…
– Значит, и в самом деле имел примерно сто сороковой уровень, – подвела итог чтению Люссия и тут же сама себе возразила: – Но странно, почему он больше ничего не написал о рубине? Ведь недаром он его таскал все время, да еще и светящимся. Хм… никак не могу вспомнить тот текст… Что‑то там еще было, я точно помню!
Семен потянулся за своей сумкой и достал тот самый рубин, о котором они только что вычитали. Потер его, посмотрел на свет, подышал, приложил к щеке и глазам и только после этого с недоуменным фырканьем положил камень на стол:
– Ничего магического в нем не вижу. Видимо, и Пасибжух в нем ничего не увидел, раз ничего не написал.
– А вдруг здесь другое? – напряглась демонесса, оглядываясь по сторонам. – Вдруг нам передали неполный текст, и сейчас по следам почты сюда ворвутся отряды охотников? Вдруг они знают, что надо с этим обломком короны делать?
Такой вариант развития событий не на шутку взволновал и Загребного. Минут на пять он выскочил в коридор, раздавая во все стороны приказы и удваивая количество охраны. Когда вернулся назад, демонесса так и сидела с камнем в руках, делая разные попытки рассмотреть хоть какую‑то магическую сущность рубина.
– Не поддается? – Настроение его улучшилось, и он решил побалагурить: – Это тебе не мужчин своей красотой соблазнять.
Маркиза только бровью повела осудительно и шутливый тон не приняла:
– Ты себе представляешь, какие тайны мы только что узнали? Нигде в исторических хрониках не упомянута гибель предыдущего Загребного вообще. Словно он и не погибал. Хотя и последние упоминания о нем исчезают на отметке в десять лет. Почему о его грабежах и убийствах ничего не написали? И очень странно, почему в наших демонических хрониках отсутствуют сведения о целенаправленном уничтожении Шабенов высокого уровня в те времена?
– Может, они и есть, но в других местах. Ведь твой Масторакс Знаний не со всеми соседними странами контакты поддерживал?
– Да что там со странами. Мы и с теми, кто поблизости, мало общались. Но зато у нас самих была одна из самых огромных библиотек демонического мира.
– Это кто тебе такое сказал? – не поверил граф Сефаур.
– Все у нас такое утверждали.
– И какую площадь занимала ваша библиотека, если сравнивать вот с этим залом?
– О! – Демонесса прикинула размер комнаты, где они сейчас находились. – Ну как минимум десять таких помещений.
– Смеешься? У нас в Мастораксе на островах Рогатых Демонов библиотека занимала примерно двадцать таких зданий, как все посольство. Помню, я там постоянно блуждал среди этих длиннющих стеллажей с полным отсутствием света. Шабеном я тогда еще не был и освещение создавать не умел. Так что…
Маркиза несколько раз с явным недоверием хлопнула своими великолепными ресницами, но вслух высказать свои сомнения не посмела. Зато опять сосредоточилась на рубине:
– Может, попробуем его заморозить? Нет! Давай лучше его раскалим!
– Ага! И что от него тогда останется? Он ведь совсем не жаропрочный. Потеряет всю свою красоту.
– Так зачем его нагревать до температуры плавления стали? Давай просто его нагреем немного, в крайнем случае до плавления стекла. Не забывай, по утверждениям Пасибжуха, молния раскалила на башне даже камни до оплавленного состояния. Но рубин тогда нисколько не пострадал. Так что однозначно он имеет в себе некое волшебство.
– Ладно, можем чуток и поэкспериментировать, – нехотя согласился Семен.
Но ни нагревание, ни охлаждение так ничего и не дали. Камень камнем и оставался. Ну большой, ну красивый, ну очень дорогой, но… ничего путного пока в нем Шабены обоих миров не находили. Тогда как обсуждение мемуаров продолжалось.
– Меня поразила строчка, – морщил лоб граф, – где Пасибжух упоминает про Святую долину Столбов Свияти. Создалось такое впечатление, что подопечный прежнего Загребного бывал там неоднократно со своим патроном и не упоминает о том месте более подробно лишь по причине обыденности посещений.
– Вполне вероятно, что его командир туда наведывался для общения с Сапфирным Сиянием. Тебе такие указания давались?
– Ни слова! Та единственная состоявшаяся между нами беседа даже намеками не касалась ни долины, ни материка Асмадея, ни конкретного телесного демона Асмы. Мне кажется, что каждый раз Сапфирное Сияние дает новому Загребному совершенно отличительное задание. Причем говорит об этом только раз и потом опять замолкает на сто лет. Разве что со мной у него совсем иные договоренности и итоговые планы.
– Тогда получается, что твои задания оказались намного проще? – допытывалась демонесса, помнящая рассказ Семена про ту жуткую ночь в Кариандене, когда погибло самое многочисленное и мощное войско во всей истории континента вместе со всеми местными жителями.
– Получается, что проще. Не считая странных мелочей, только и указывалось, что расселить детей как можно дальше друг от друга, помочь Славентию Пятому подсказками и советами, как спасти и укрепить его королевство, да в меру своих сил и желаний поддерживать справедливость на всем материке.
– Если судить по таким приказам, приходит в голову мысль, что Сапфирное Сияние чуть ли не самое добрейшее и справедливое создание в нашем мире?
– Хм! Если бы он не уничтожил в ту ночь в столице Сапфирного королевства тысячи ни в чем не повинных мирных жителей, тысячи рабов и сотни пленников, то я бы поверил в это. Но ведь он безжалостно превратил в драгоценные камни всех без исключения! Даже совершенно непричастных ни к добру, ни ко злу животных. Вдобавок надо вспомнить и о маустах, из‑за которых все демоны твоего мира вынуждены были покинуть Сапфирное королевство, а теперь, возможно, и гораздо большее пространство в центре континента.
– Но ведь маусты вроде как не убивают… Да и прямых доказательств, что это сотворил наш самый сильный бестелесный коллега, ни у кого нет.
– Зачем тогда прежний Загребной так безжалостно и цинично расправлялся сто лет назад с демоническими Шабенами? Наверняка учебный процесс его отряда был направлен, скоординирован сразу же, в аналогичную ночь Кариандены. Но если в этих предположениях я не прав, то бестелесный демон может подправлять действия своего подопечного все время, и тогда долина в центре материка подходит для этого лучше всего. Вполне возможно, что мой предшественник именно там получил и техническую документацию для постройки корабля, и подробные чертежи для создания очень надежной паровой машины.
– Да, скорее всего, так и получается… А вот тот корабль, может, стоит попробовать его отыскать?
– Конечно, надо попробовать это сделать. Для этого постараемся как можно скорее передать имеющиеся у нас сведения Виктору. Ему из Жармарини будет намного удобнее и берег Южной Шпоры обыскать, и следы древней верфи обнаружить. Ведь наверняка огромный боевой корабль построить на песке или голых скалах нереально. Да и металлургическое производство там должно быть развито, добыча полезных ископаемых, да и масса других уникальных производств. Если младшему сыну удастся там все это разыскать, то сразу постараюсь отправить туда экспедиции во главе с Лукой Каменным. Тот и корабль починит, а при нужде и новый паровой котел склепает. Вдруг и в самом деле нам подобное транспортное средство на море пригодится.
Люссия сразу пожалела, что напомнила про бронированное чудовище.
– А с другой стороны, зачем нам туда соваться? И на этом континенте для открытия всех тайн и двухсот лет жизни не хватит.
– Правильно говоришь, только одна Святая долина Столбов Свияти чего стоит в этом плане. Там и портал может находиться, и духовная суть Сапфирного Сияния, и энергетический пуп всего мира Изнанки. Только вот порой не всегда самая прямая дорога оказывается и самой быстрой.
– Действительно, чего так далеко загадывать, – со вздохом согласилась демонесса. – Тут бы с сегодняшними проблемами расхлебаться. Да и мне уже пора поднимать своих охотников.
– Только вы там про осторожность не забывайте, – стал наставлять маркизу Загребной. – Не нравятся мне эти конкурирующие группы слежения. Ох как не нравятся!
– Ты за собой лучше присматривай и не лезь куда не надо. – Люссия строго посмотрела на графа и отправилась к выходу. – И на улице даром не маячь! А не то местная королева живо догадается, что ты здоров, и тогда тебе от нее не отвертеться.
– Ох, только этого мне не хватало! У меня и дома делов хватает. Сначала все послания напишу и отправлю адресатам… Кстати, завтра с утра обязательно наведаюсь к старикам, у которых Федор снял комнату. Надо будет их уговорить поработать правильно с тумблоном и заняться приемом‑передачей сообщений. Младшенькому последние новости желательно узнать немедленно.
– Верно. Заодно подумай, где бы нам отыскать ударный кулак в десяток рыцарей. Только не таких, как здешние хлюпики, а таких, которые по твоему приказу разогнали бы и полицию, и рабовладелиц.
– Странные у тебя желания, но с моими они сходятся. – Семен поднял вверх указательный палец. – И у меня есть одна отличная идея: напишу письмецо в Палранию.
– Не опасно ли? – Демонесса замерла на месте, поясняя причину. – Только Колючие Розы с ними союз вроде как заключили, а тут те вроде своих рыцарей в гости отправят. Скандал может получиться.
– Так ведь я на защиту своего посольства не палранцев призову, а вольных рыцарей из своего бивака. Наверняка они уже добрались до армии Елены Палранской и с удовольствием двинутся дальше.
– Это ты здорово придумал!
– Иногда получается… – поскромничал он и энергично пом ассажировал подбородок. – Вот… а потом займусь подарком Виктора, который он мне в Глухом урочище вручил.
– Это ты про тот уникальный арбалет? – Словно никак не в силах уйти, маркиза остановилась в дверях и с любопытством оглянулась. – Неужели он и в самом деле такой скорострельный и его болты настолько опасные для демонов?
– И для людей тоже. От них и двойная мантия не спасет.
– М‑да! Хорошо, что такое оружие только у тебя есть да у Виктора.
Она поспешила по своим делам, так и не открывая двери, а просто пройдя сквозь деревянную преграду человеческого мира. Глядя на то место, где только что стояла ушедшая демонесса, Семен согласно покивал, вспоминая все технические данные самого совершенного в этом мире оружия. Как‑то до сих пор еще ни разу не было повода использовать, да и вообще хорошенько рассмотреть подарок, любовно сотворенный руками младшего сына. И только пару дней назад он достал арбалет и приступил к его тщательному изучению и настройке. Благо, что Виктор не поленился написать подробную инструкцию со всеми детальными разъяснениями по конгломерату применяемой магии. Причем не только магии, но и последних технических и научных достижений из мира планеты Земля.
Чуть ли не половина, а скорее всего, и большая часть всей поражающей мощи заключалась в болтах. Сердечник их состоял из компонентного сплава тяжелых металлов и графита, а поверху имел двойную изолированную обмотку из проволоки. Во время полета болта турбулентностью воздуха начиналось вращение его против часовой стрелки, и сложные электрические поля, вступая во взаимодействие, создавали такое внепространственное образование, которое проходило сквозь любые магические преграды. Конечно, тот же деревянный брус или толстая, вязкая броня таким мини‑снарядом не пробивались уже со среднего расстояния, но для борьбы с Шабенами, которые в основном надеялись только на свои колдовские силы, лучшего оружия было не придумать. К тому же в специальные разделенные полости в хвостовой части можно было заливать самый смертоносный яд из обоих миров. Две бутылочки с каким‑то очень уж мудреным отваром тоже прилагались, но до сих пор состав отравы тоже никак не находилось времени исследовать.
Дальше на стороне атакующего стрелка выступали невиданные в этом мире технические новинки. Болты укладывались по пять штук в специальные магазины, которые, в свою очередь, быстро и удобно вставлялись в ложемент снизу, сразу за спусковым крючком. А для небывалой скорострельности использовалась магическая повторяемость, которая всего лишь за одну секунду взводила струну в боевое положение. Так что на перезарядку и непосредственно стрельбу в пять выстрелов уходило одно и то же время, около восьми секунд. Другое дело, что пользоваться магической повторяемостью в данном оружии мог только Шабен с умениями не ниже тридцать восьмого уровня, но ведь Виктор и не для чужого человека делал этот подарок.
Ну и напоследок стоило добавить о высокой кучности стрельбы, которая обусловливалась поднимающимися прицельными планками с регулируемым ползунком и идеальной центровкой каждого болта.
Единственным, пожалуй, самым большим минусом было наличие всего лишь небольшого запаса мини‑снарядов, так что для длительного сражения приходилось бы переходить на обычные болты, от которых любой Шабен от шестнадцатого уровня и выше мог некоторое время предохраняться межмирской мантией. Но тут уже пенять было не на кого, идеального оружия не бывает в принципе.
Вот именно этим арбалетом Загребной и стал «играться», после того как за четыре часа составил пространные послания и отправил их во все стороны континента.

Глава двадцать третья
Рытье ямы ближнему

Наследница короны упивалась многогранностью своих гениально продуманных многоходовых комбинаций. Она чуть ли не подпрыгивала от радости, осознавая, что единственное ее слово меняет судьбы людей, единственное ее решение низвергает целые роды в пучины страданий, а единственное указание помогает ей сказочно обогатиться при умиротворении обеих сторон за счет все тех же сторон.
С каждым часом Бинала Харицзьял, познавая себя, убеждалась, что для истории погибла величайшая актриса всех времен и народов, и не родись она принцессой, то все равно слава о ней пережила бы века. Она в течение одной минуты могла поговорить с совершенно разными людьми и внешне оставаться искренней и кристально честной в полярных по своей сути ситуациях. Но как ей это нравилось! Как она собой гордилась и восторгалась! С каким наслаждением она жила в пропитанном интригами и обманом мире, как волнительно вдыхала предсмертный ужас несчастной жертвы и как вкушала заранее завтрашнюю гибель сегодняшнего победителя.
При этом она успевала везде, хотя каждый день и был тщательно спланирован до последней минуты.
Вот и сейчас она со слезами на глазах и картинно заламывая руки вбежала в большой зал своего дворца, в котором собралось около тридцати человек древнего рода Мелиет.
Все они, объединенные горем, дружно бросились спасать и разыскивать свою обожаемую и любимую Коку. В первый день после крушения Башни Иллюзий тотальная неразбериха никому не дала как следует организоваться и выяснить судьбу своей родственницы. И только к концу второго дня весь род в полном составе ринулся на моральный штурм тюрьмы, но там нападающие наткнулись на холодное непонимание рьяных исполнителей, которые на все вопросы, стенания, требования и даже угрозы отвечали неизменно:
– Дела всех без исключения арестованных рассматриваются в порядке поступления документов.
На третий день родня сумела добраться до королевы. Что почти привело к еще большему горю, взбешенная последними событиями Сагицу Харицзьял чуть не посадила всю делегацию в казематы и приказала охране очистить от надоевших просителей ее дворец. На четвертый день родственникам Мелиет кто‑то из сердобольных чиновников подсказал единственно возможный выход: обратиться непосредственно к ее высочеству. Мол, принцесса и так все дни и ночи проводит в тюрьме, пытаясь как можно быстрее помочь следствию и выпустить невинных людей на свободу.
Казалось бы, над родом Мелиет засверкал луч надежды. Но добиться встречи удалось лишь к началу пятого дня, настолько Бинала Харицзьял оказалась занята в спасательной и самоотверженной миссии.
Поэтому сама встреча напоминала хорошо продуманный и отрепетированный выход на сцену действительно великой актрисы. Принцесса и заходилась криком от справедливого гнева, и со слезами на ланитах восклицала, что Коку ее лучшая подруга, и торжественно клялась, что подобного беспредела в правосудии она никогда больше не допустит. Угрожала, что виновные в затягивании следствия будут строго наказаны и понижены в должностях. В итоге спектакль растянулся на час.
Хотя всех то и делов ей стоило сразу броситься к нужной тюрьме, а то и посыльным передать конкретный приказ об освобождении тех‑то и той‑то.
Пока утешенные родственники баронеты покидали дворец, к тюрьмам уже мчался доверенный посланник принцессы. Вскоре все слуги были выпущены на улицу со строгим приказом убираться отсюда как можно дальше и не попадаться больше на глаза тюремщикам. Конечно же, те потянулись пешком в поместье, надеясь застать свою хозяйку уже там. Но Коку Мелиет выпустили через два часа после всех, да еще в таком виде, что знающие первую красавицу столицы содрогались при одном взгляде на девушку. Нет, у нее не было переломов и особо видимых синяков, но похоже, что ее содержали в каком‑то месте с отходами, да еще и выдали напоследок жутко уродливое рубище, в котором несчастная так и дошла, умываясь слезами, до своего дома. Не повезло ей наткнуться на кареты многочисленных родственников, которые безуспешно пытались дождаться девушку у совершенно другой тюрьмы, в совершенно другой части города.
Казалось бы, масса нелепых случайностей, череда диких процессуальных ошибок и несколько кучек ничем не объяснимого человеческого равнодушия. Нигде не просматривался чей‑то злой умысел или преднамеренная мстительность.
Но все это было блистательно задумано и приведено к исполнению только одним человеком. И когда опозоренная Коку с рыданиями тащилась по улицам, принцесса Харицзьял в противоположном крыле своего дома уже принимала совершенно другую гостью: свою новую союзницу Хаккуси Баталжьень. Демоническая княгиня выглядела страшно взвинченной и рассерженной, но просто была вынуждена пойти в данном разговоре на поводу у мучающейся сомнениями и давящейся рыданиями принцессы. Ибо хитрющая Бинала решила разыграть угрызения совести, предавая свою подругу и союзницу. И это тоже у нее получилось превосходно:
– Мне ее так жалко, так жалко! – стонала она, оттягивая момент окончательного произнесения имени. – Я вначале и сама не поверила, подумала, следователи при дознании ошиблись или что‑то напутали. Но потом проверила все лично и просто ужаснулась: ну как она могла?! Чего ей не хватало?!
Хаккуси уже ценой невероятных усилий сдерживала себя, чтобы не ударить по этой жалкой размазне ударом подчинения эмоций и громовым голосом не рявкнуть: «Имя! Назови мне только ее имя!!» И, лишь сосредоточившись на желании добиться поставленной цели, выдавила из себя соболезнования:
– Конечно, это очень тяжело уличать близкую тебе подругу в предательстве и подлых поступках. Но справедливость должна восторжествовать! Так что успокойся и с просветленной душой скажи мне ее имя.
– А что ты с ней сделаешь?
– Конечно уничтожу!
– Но хоть без мучений? Мне ее так жалко…
Скрипя зубами, Хаккуси прошипела:
– Клянусь именем моего рода Баталжьень, что она умрет очень быстро и без мучений!
– Спасибо, все‑таки она совершила это по явной глупости… – Вытирая слезы, принцесса успела мельком рассмотреть, насколько сидящая перед ней демонесса светится бешенством. Сразу поняла, что дальше переигрывать опасно, и со вздохом выдала: – Твоего саброли похитила Коку Мелиет. Многие слуги показали, что она с ним занималась сексом не только с помощью шауреси, но и с вполне сознательными любовными порывами. В данный момент вся родня баронеты объединилась и буквально вырвала ее из рук правосудия вместе со всеми слугами. Так что все они сейчас возвращаются, а может, уже вернулись в поместье.
– Благодарю за истинно союзнический жест доброй воли! – Княгиня встала. – Обещаю сделать и для тебя все возможное и невозможное. До встречи!
Больше она не расшаркивалась, не задерживалась, а сразу стремительно покинула знаменитый дворец «Прелесть». А Бинала томно потянулась, со стоном провела себе ладонями по груди и поспешила в ванное помещение. На ходу сбрасывая с себя одежду, негромко наущала обслуживающих ее девушек:
– Быстрее, быстрее! Он уже меня заждался, а я должна его сразу сразить наповал ароматами своего тела. Он должен сходить с ума лишь от разрешения ко мне прикоснуться. И он будет боготворить меня… Только меня одну… Быстрее, быстрее!
Служанки очень старались, хотя и совершенно не понимали, о ком идет речь.

Глава двадцать четвертая
Западня

По поводу долгого отсутствия Люссии в посольстве Сапфирного королевства стали волноваться ближе к полуночи. Обеспокоенный Загребной стал интенсивно рассматривать предполагаемые варианты событий и остро сожалеть, что до сих пор не организовал надлежащий и многочисленный отряд помощников в демоническом мире. Все‑таки так было бы гораздо проще и маркизе Фаурсе действовать с большим количеством подчиненных шпионов и воинов, и поводов для переживаний осталось бы гораздо меньше.
Посол Сапфирного королевства поспешил поднять и вооружить обоих атташе и нескольких палранцев, когда показался скачущий во весь опор на своем больеве один их экипированных воинов. У Семена при виде растерянного и виноватого лица демона душа сразу в пятки провалилась. Не дождавшись, пока всадник спешится, он бросился к нему с вопросами:
– Где маркиза? Что случилось?
– Беда, граф! Схватили, обоих схватили! Они живы, видел, как их в карету относили, но, увы, помочь ничем не мог…
– Рассказывай все подробно!
По словам демона, получалось, что предусмотрительная маркиза Фаурсе не стала идти в условленное место встречи сразу с обоими помощниками, а одного заблаговременно послала присматривать за местностью с крыши высокого здания. В случае непредвиденной опасности ему следовало подать звуковой сигнал с помощью специального охотничьего рога. Воин благополучно забрался на крышу и уже оттуда наблюдал за происходящей встречей. Его товарищ и Люссия привязали больевов возле оговоренного дома, немного подождали, переговариваясь между собой и осматриваясь по ст оронам, но никакой опасности тоже не заметили. Чуть позже из ближайшего проулка вынырнула фигурка демонессы, которая приблизилась к ожидающим, и некоторое время велся оживленный разговор. Наблюдатель заметил, как маркиза передала женщине деньги, а значит, это и была та самая служанка, которая решилась солидно заработать на разглашении замковых секретов. Дальше общаться на улице они не стали, а все трое вошли в дом. Минут через пять внутри помещения что‑то коротко вспыхнуло, отблески озарили окна, и вновь наступили прежние тишина и спокойствие.
Наблюдателя это несколько взволновало, но так как его предупреждали в любом случае ни во что не ввязываться, а при большой, явной опасности только мчаться за помощью в посольство, то он так и продолжал осматривать дом и окрестности целый час. И лишь вознамерившись спуститься вниз и заглянув внутрь, раскрыл глаза от удивления: наружу вышли около полутора десятков демонов и, неся два тела на руках, поспешили проулком на соседнюю улицу. Последние из них забрали привязанных возле входа больевов. Перебежав на другой край крыши, наблюдатель заметил, как после загрузки тел в карету весь отряд умчался в сторону замка княгини Хаккуси Баталжьень. Завершился рассказ одним наблюдением:
– Мне показалось, что всеми демонами командовала именно та самая служанка. То есть она не просто предательница, заманившая в западню, но, скорее всего, очень доверенное лицо княгини.
– Но это точно была не Хаккуси?
– Нет. Ту мы видели не раз, даже с близкого расстояния… Не она!
– Проклятье! – На расстроенного, скорее, даже взбешенного графа было страшно смотреть. – Но они точно подались в замок?
– Больше некуда, да и нескольких личных охранников княгини я рассмотрел. Пока я слез с крыши и поехал следом, от кареты и отряда уже и след простыл. Больше ничего сделать не смог…
– Не кори себя. И так зря рисковал, следовало сразу мчаться сюда. – Семен нервно прохаживался, поочередно вскидывая взгляд то на одного, то другого атташе. Те стояли во всеоружии и только ждали определенной команды. – Послушай, а ты помнишь те самые места, которые маркиза определила как пещеры человеческого мира?
– Конечно, я ведь и сам их вполне отчетливо могу выделить зрением. – Демон напоминал, что у него пятый уровень Шабена.
– А те пещеры, что находятся ближе всего к княжескому замку?
– Те, что нам удалось рассмотреть, – несомненно.
Загребной размышлял так усиленно, что почувствовал неожиданную тупую боль в затылке, но при этом только яростнее сжал кулаки. Очень было похоже на специальное пленение слишком любопытствующей маркизы и одного из ее экипированных воинов. Скорее всего, устроившие засаду демоны прекрасно знали и о втором воине, потому как троица чаще всего ходила вместе. По логике вещей, устроившие засаду демоны чуть ли не преднамеренно разрешили уйти отдаленному от места событий наблюдателю. А из этого следует, что люди Хаккуси Баталжьень теперь специально хотят выждать и посмотреть, какие силы и как конкретно продолжат либо разведку, либо предпримут попытку прямого нападения, чтобы отбить пленников. Вряд ли княгиня могла предположить, что между Люссией и ее командиром не просто дружеские отношения, а нечто большее. Но в любом случае, пытать схваченных никто не постесняется. И раз Шабена с двадцать девятым уровнем не смогла, а может, не успела предпринять действенную оборону во время попадания в ловушку, значит, ей противостояли как минимум двукратные умения неприятеля. Если у княгини имеются подобные служанки или воины охраны, то насколько же сильна она сама? Слухи о ее сказочной силе вполне могли оказаться неприятной, очень настораживающей правдой.
Идти напролом и штурмовать такую твердыню казалось верхом бесшабашности и авантюризма. Но в данный момент Загребной ничего не мог придумать. Одна только мысль, что в плену у демонического существа сейчас находятся и родной сын, и любимая демонесса, лишала его всякого хладнокровия. Трезво подумать не получалось, и он с резким выдохом решился все равно отправиться в немедленную разведку к злополучному замку. Ночь этому не помеха – все равно в пещерах темно и придется пользоваться ночным зрением. Вот только помогут ли ему в этой вылазке бывшие гвардейцы Мрака? Начальные умения не давали им действенных навыков ни к нападению, ни к защите. Вполне могло оказаться, что даже их отличные фехтовальные навыки окажутся невостребованы, вместо помощи они будут только путаться под ногами в полной темноте, как слепые щенки.
Последние соображения оказались решающими.
– Значит, так, – обратился он к демону. – Сейчас я вооружаюсь с ног до головы и отправляюсь в разведку. Для этого ты меня заворачиваешь в сеть‑потайку и относишь в самую ближайшую к замку пещеру нашего мира. Как только я почувствую полный покой, так сразу начинаю разворачиваться, но лучше ты сам на месте меня частично раскроешь. О более конкретных твоих действиях подумаем на месте. Собираемся!
– А как же мы?! – воскликнул Варган. – Я ведь один из лучших мечников Мрака, и у меня теперь третий уровень…
– …который не даст тебе ни малейшего преимущества! – резко перебил его граф Сефаур. – Раз уж маркиза ничего не смогла предпринять, то и тебе идти на верную смерть не позволю! – Заметив, что и второй атташе открыл рот, граф только рукой махнул: – Тем более помалкивай! Времени на пустые разговоры не осталось!
Он поспешил к себе в комнату и вооружился по самому возможному максимуму. Со своим волшебным копьем и уникальным арбалетом он чувствовал себя непобедимым. Оставалось только смотреть под ноги, чтобы не сломать случайно ногу, да стараться первым заметить противника, чтобы не дать ему шанса к результативной атаке.
Экипированный воин завернул графа в сеть‑потайку, затем усадил перед собой на больева и под озабоченными взглядами обоих атташе поспешил в демоническую долину. По предварительному приказу он ехал медленно, прогулочным шагом, но все равно в окрестности места проживания княгини Баталжьень добрались довольно быстро. Больев чуть потоптался, сдвигаясь на строго выверенное место, и Загребной услышал голос демона:
– Вот здесь ты всего лишь чуть не достаешь ногами до пола наклонного тоннеля вашего мира. У нас здесь тоже место глухое, и хоть немного далековато от замка, но зато и со стены крепостной не видно. А значит, я здесь хоть до утра могу простоять, не привлекая излишнего внимания. Разворачиваю!
В демоническом мире великолепное сияние звезд давало хоть небольшое освещение среди глухой ночи, тогда как в своем мире Семену сразу пришлось перейти на ночное зрение. Вполне приличный по размеру природный тоннель резко поднимался вверх, но, по словам демона, шел как раз в нужном направлении.
– Если там будет тупик, то возвращайся. Постараюсь перенести в пещеру на параллельной улице. Но там меня точно со стены заметят.
– Ладно. – Сжимая в левой руке арбалет, а правой удобнее перехватывая копье, граф подпрыгнул несколько раз на месте, проверяя компактность и удобство снаряжения. – Тогда жди.
Идти оказалось несколько сложно из‑за крошащегося слоеного известняка под ногами, но уже через десяток метров Семен уткнулся в целый лабиринт пространств, промытых когда‑то в древности подземными реками. Придерживаясь основного направления и ставя магические метки на стенах, он более получаса пыхтел в узких проходах, карабкался на подъемах или съезжал на филейной части своего туловища по пыльным спускам. В одном из таких спусков он присмотрелся к демоническому миру и понял, что находится на той самой параллельной улице, потому что рядом просматривалась крепостная стена вокруг замка.
– Верной дорогой идете, товарищи! – подбодрил он сам себя с прерывистым дыханием, трогаясь дальше.
И уже через десяток метров понял, что строители замка в некоторой степени попытались обезопасить заказчика и от проникновения из человеческого мира. А может, данная преграда была естественной и ее только подправили по назначению. Очередной проход вывел Семена на широкую скалистую полку, нависающую над крутой пропастью. Противоположный край пещеры украшала похожая полка, на которой мерцало невиданное и странное тело, словно созданное из разноцветных концентрических окружностей. Высотой около трех метров, существо напоминало поставленную на попа детскую юлу, своим острием‑глазом безотрывно наблюдающей за человеком. В голове у графа сразу замелькали все полученные в этом мире знания, с помощью которых можно было бы классифицировать данное чудо, но и без всякой конкретизации получалось, что это дух не менее чем третьего эфирного слоя.
Вдобавок вся эта пещера представляла собой некую перекрученную Платформу. Например, в демоническом мире через пропасть проходило несколько узких каменных мостиков. Хотя не факт, что эти мостики не представляли собой изощренные ловушки. Но зато при желании демоны с той стороны могли бы легко атаковать расположившихся здесь людей.
Не успел пришелец с копьем как следует рассмотреть встреченное препятствие, решая, что с ним делать, как чуть правее духа и сзади него, в некотором углублении, скальная стена стала насыщаться внутренним светом, превращаясь в прозрачную, словно из стекла. По примерным прикидкам, прозрачность остановилась на пределе трех метров в глубину, а за ней появилась просторная комнатка, где в удобном кресле восседала демонесса с красивыми, но слишком уж властными чертами лица. Вначале она всматривалась в набирающую прозрачность стену с напряжением, но потом рассмотрела пещеру полностью и расслабилась. С легкой иронией глядя на одинокого человека, она начала с похвалы:
– Молодец, далеко забрался! Да вот только все равно твой путь окончен. Мой проголодавшийся Земерь только и ждет определенного приказа к атаке.
– Хм! Вот, значит, как зовут эту милую и прекрасную зверушку! – обрадованно воскликнул Семен, соображая в то же время, кого атаковать первого и чем. Если бросать копье в княгиню, а в том, что перед ним именно хозяйка замка, сомневаться не приходилось, то оно может без всякой пользы просто застрять в прозрачной стене. Тогда как не факт, что и уникальные болты нанесут вред эфирному созданию. А вот наоборот вполне может получиться! Только оставался не менее важный вопрос: кого из обоих смертельно опасных противников атаковать первым?
– Действительно, милая зверушка, – продолжила тем временем ухмыляться Хаккуси. – Но до чего же опасная!..
По всему получалось, что она не видела Земерь, который находился вне пределов ее видимости, но управлять духом это ей не помешает.
– Если бы ты хотела натравить это создание на меня, то сделала бы это сразу. Значит, у нас еще есть время и повод для разговора? – сделал вполне логичный вывод Загребной. – Но может, сначала познакомимся?
– К чему эти дешевые условности? – нахмурилась княгиня. – Не на аудиенции находимся, церемониймейстера здесь нет. Да и зачем фиглярничать, если мы и так знаем друг друга? Не так ли, граф Сефаур?
– Совершенно верно, ваше сиятельство! – Он склонил голову, стараясь выглядеть вежливым и для себя поспешно определяя нить предстоящего разговора. – Кое‑что нам друг о друге известно.
– Кое‑что? Намекаешь, что появился здесь из чистого любопытства?
– Можно и так сказать! Потому что враждебных намерений между нами быть не должно.
– Вот оно как! То есть мы и дружить с тобой можем, а то и должны?
– Вполне возможно. Хотя и следует вначале ликвидировать между нами маленькое, сложившееся просто волей обстоятельств недоразумение.
– Ты меня развеселил, мужчинка! – Хаккуси и в самом деле весело рассмеялась. – Недоразумение между нами может быть только одно: что ты еще жив до сих пор! Но ликвидировать его очень легко… Хи‑хи!
– Удивительно, – словно сам с собой стал рассуждать граф. – Разве плененные вами экипированный воин и его командир не рассказали причины нашего интереса?
– Расскажут! Никуда не денутся! – вырвались у княгини пафосные восклицания. Потом она самодовольно фыркнула и с позиции заведомо сильного противника призналась: – Когда их арестовывали, немного перестарались, переоценили их уровень. Пока лежат в «ослепленном сне».
Ну хоть одна приятная новость: пленников пока не пытают и они живы. Хотя такой даме верить нельзя ни в чем, могла и соврать по каким‑то своим соображениям. Поэтому человек продолжил начатую тему:
– Потому что иначе мое присутствие здесь легко объяснилось, и мы бы сразу перешли к деловым переговорам по интересующей нас теме.
– Так в чем дело?! – рассердилась Хаккуси, изгоняя с лица даже воспоминания о веселости. – Излагай свои причины быстрее, а то мой Земерь страшно голоден.
– Спасибо. Итак, у тебя есть человек, которого я бы хотел выкупить.
– Ага… – глубокомысленно проговорила хозяйка данного замка. – Человек?..
– Не думаю, что у тебя их слишком много, чтобы сразу не понять, о ком идет речь.
– Верно, я не настолько глупа. – Она даже вперед подалась, стараясь как можно внимательнее рассмотреть черты лица графа Сефаура. – И какой в этом твой интерес? Или он тебе родственник?
– Да, он мой сын!
– Ого! Да никак сам папочка моего саброли пожаловал?! – опять с некоторой нервозностью развеселилась княгиня. – Или ты тоже мечтаешь побывать в моей кровати?
– Нет ни малейшего желания.
– О! Ты у меня и сам не заметишь, как оно будет переполнять тебя через край.
– У нас есть хорошая пословица: «Насильно мил не будешь». А к сексуальному принуждению я вообще отношусь самым отрицательным образом. Шауреси – зло, и его надо уничтожить. И считаю закон о казни любого рабовладельца самым верным решением этой проблемы.
– Однако, граф! Да только за эти речи тебя должны казнить несколько раз в каждом из наших миров!
– Кстати, а у твоего сиятельства есть дети?
Хаккуси сразу напряглась и зашипела:
– Есть! Но ты не смеешь даже о них упоминать своим грязным языком!
– Значит, для своего сына не желаешь доли саброли? Но тогда ты и меня как отца должна понимать.
Какое‑то время княгиня отчаянно боролась с желанием уничтожить гостя, но, видимо, последнее предложение все‑таки сыграло свою роль в дальнейших переговорах.
– Значит, он тебе так дорог, что ты готов на все?
– Конечно. И хочу надеяться, что мне будет что предложить для выкупа.
– М‑да? Ну‑ну, тогда давай поторгуемся!
– А что твое сиятельство хочет?
– Да ничего! – резко ответила Хаккуси, хотя тут же в сомнении качнула головой. – По крайней мере, из того, что я уже потеряла. Этого ты мне и так не вернешь… Да и что такого ценного у тебя может быть?
– Вот. – Семен достал из кармана драгоценный камень. – Сокровища вот такой величины в очень больших количествах.
– У меня своих полно, девать некуда…
– Ну… тогда могу предложить волшебный шар с самой огромной и самой очаровательной молью Изнанки.
– Неужели? – засомневалась княгиня, показывая тем самым некоторую заинтересованность и уважение. – Редкая вещь, признаю. И в другой раз променять какого‑то саброли на такой шарик – действительно выгодная сделка. Но у меня самой есть два таких экспоната магического мастерства, и порой сразу две великолепные моли летают по моей комнате и насыщают мою душу умиротворением и покоем.
– Но ведь три – было бы лучше!
– Нисколько! Можно так успокоиться от порхания сразу трех бабочек, что впасть в прострацию и умереть от голода. Хм! Чего так смотришь? Не знал, что ли?
– Да как‑то не приходилось о таком слышать, – поник Загребной, хотя на самом деле лихорадочно перебирал в голове все то, что он мог бы предложить для обмена. В какой‑то момент он даже о волшебном копье подумал, но сразу вспомнил о другом своем недавнем трофее: – Ну, раз тебя не прельщают блага мирские и чудеса межмирские, могу тебе предложить нечто самое желанное, о чем мечтают все Шабены мира Изнанки.
– Ой! Неужели такое возможно?! – фиглярски всплеснула ладошками княгиня. – Неужели я стану бессмертной и достигну двухсотого уровня?
Она рассмеялась, а стоящий за десятиметровой пропастью Семен смотрел на нее со всем возможным в его положении сарказмом.
– Слушай, сколько твоему сиятельству лет? – А когда смех замолк, добавил: – Такая большая тетя, а все еще в сказки веришь. Не бывает ни бессмертия, ни двухсотого уровня. А вот нечто великое, таинственное и прекрасное…
Он сделал паузу, которую грубо прервала фыркнувшая демонесса:
– Граф, кончай заниматься восхвалением того, что мне, скорее всего, и даром не надо. Говори конкретно!
– Хорошо, только потом не обижайся, что я тебя морально не подготовил. – Голос Загребного стал торжественным: – У меня есть великий рубиновый кристалл, который когда‑то красовался в рубиновой короне у самого громадного телесного демона планеты Асмы.
Парочку мгновений Баталжьень сидела словно каменная. Что сразу насторожило торгующегося отца до предела. Поэтому последовавший смех показался ему совершенно неискренним:
– Подумаешь – рубин! Да таких булыжников по всему миру – тьма, лень собирать. Я ведь тебе уже сказала, что не бедная.
– Обидно! – Семен пожал плечами, словно в печали, а на самом деле готовясь к бою. – Но мне больше нечего тебе предложить за родного сына.
Хаккуси сделала вид, что размышляет и сомневается.
– Но с другой стороны, я ведь и в самом деле очень ценю собственных детей. Поэтому хорошо понимаю твое желание выручить сына, предоставить ему полную свободу.
– Значит?..
– А это значит, что я хоть и безмерно богатая, но подобный шанс чуток приумножить свое состояние упускать очень глупо. Поэтому я тут немного подумала и решила согласиться: ты мне доставляешь все, что перечислил, а я тебе отдаю своего саброли. А чтобы не откладывать дело в долгий ящик, решим это недоразумение как можно скорее: жду тебя на этом же месте в десять часов утра. Ай. – Она неожиданно скривилась от явно неприятных воспоминаний. – Боюсь, что утро у меня полностью занято. Поэтому сдвинем нашу встречу на вечер, то есть обмен произведем ровно через сутки.
Не стоило обладать детектором лжи, можно было и без хитро сделанных приборов понять, что хозяйка здешнего замка задумала какую‑то пакость. Скорее всего, попытается забрать у графа все принесенные им сокровища, а потом безжалостно натравит духа Земерь или сама ударит чем‑нибудь смертельным. По поводу отсрочки встречи, так это наверняка связано с желанием подстроить дополнительную ловушку.
Но с другой стороны, в самом деле оставался небольшой шанс, что на такие немыслимые богатства даже такая зажравшаяся в роскоши демонесса польстится, пойдет на увеличение своего достояния. Особенно если учитывать, как она напряглась при упоминании о рубине из короны Асмы. Похоже, она знает об этом камне нечто очень и очень интересное, и именно последнее предложение перевесило чашу торговли в сторону положительного решения.
Другой вопрос, что человеку следовало и проверять, и торговаться дальше.
– Вопрос еще в том, что я не бросаю нанятых мной на службу воинов в беде. Поэтому в довесок требую возвращения и той парочки пленников демонического мира, которые попались в вашу ловушку поздним вечером. Причем на их телах не должно быть ни единой царапины.
– А, этих… да нет проблем. Вечером их тоже приволоку, – покладисто согласилась княгиня. Но вслед за этим ее брови поползли вверх: – Мне, правда, показалось странным, что такая молоденькая и невероятно прекрасная демонесса согласилась служить у такого грубого и страшного мужлана.
Семен и сообразить не успел, а тем более обдумать свои слова, как с его губ сорвалось неудачное сравнение:
– Но ты ведь прельстилась на человеческого парня!
Глаза демонессы округлились, а рот искривила ехидная улыбка:
– О‑о‑о! Да у вас, я вижу, пахнет не просто боевой дружбой, а еще и чем‑то большим? Жаль, что больше не поторговалась… – Заметив, что человек плотно сжал губы и молчит, как медуза, она грубо добавила: – Тогда как я от саброли ничего, кроме служения, не жду. От любого!
После этого прозрачная стенка вновь стала тускнеть, превращаясь в обычный камень. Загребной задышал более размеренно, а потом все‑таки не сдержал свою ярость и со злостью сплюнул в пропасть.
– Ведь прекрасный мир, а как его портят такие твари! – Он шагнул в сторону, затем еще пару раз, замечая, как единственный глаз духа следит за ним с максимальным тщанием. – Ну а ты чего уставился, отродье ада? Мозгов‑то все равно не имеешь, а значит, быть тебе на сковородке!
Но на всякий случай еще немного походил по полке в разные стороны. Оказалось, что и дух на противоположной стороне реагирует на человека смещением. Словно готовится в случае особо длинного прыжка сразу принять Семена в свои кровожадные объятия. Неприятное чудовище, оказывается, и без хозяйки не прекращало свои охранные функции на определенной для него территории.
Напоследок Загребной тщательно осмотрел всю пещеру и старательно запомнил обозначенные глазомером размеры.
По своим меткам добрался до ждущего экипированного воина на удивление быстро. Да и обратную дорогу к посольству застоявшийся больев мчался в отличном темпе. Выпутываясь из сети‑потайки, Семен сразу стал у демона интересоваться:
– Сможешь ли ты за несколько часов организовать хотя бы минимальное наблюдение за замком княгини Баталжьень? Причем средств можешь не жалеть.
– После этой засады никому доверять нельзя, – пожаловался охотник. – Но с другой стороны, могу задействовать несколько независимых друг от друга групп тамошней бедноты. Из доставленных сведений будет довольно просто составить общую картину. А за чем нужно присматривать в первую очередь?
– Если я не ошибся, то Хаккуси с самого утра будет чем‑то занята. Вот о сути этого занятия мне и надо знать в первую очередь. А вернее, будет ли она занята в самом деле или будет устраивать очередные ловушки для нас в пещерах.
– Понял. Могу ехать в долину?
– Езжай. И после обеда постарайся доставить мне информацию. Но с самого утра тоже сюда наведайся, если я найду подходящего Шабена, то закинешь нас опять в пещеры. Хочу перестраховаться, оставить там на весь день наблюдателя.
Когда демон ускакал, граф все предстоящие действия объяснил обоим атташе и напутствовал их на поиски такими словами:
– Обещайте любые деньги, но к утру найдите мне Шабена как минимум двадцатого уровня. Боевого, надежного, готового рискнуть ради нашего дела и не болтливого.
Бывшие гвардейцы только грустно переглянулись:
– Разве такие воины в Хаюкави бывают?
– Конечно! И для вас как лучших дипломатов вполне и часа должно хватить для поисков. Вперед и с песней!
Варган с Лиртом поспешили выполнять приказ, прекрасно понимая, что выспятся они теперь ой как не скоро. Командир тем более не мечтал об отдыхе. Проклиная себя за плохую прилежность во время пятилетнего обучения на островах Рогатых Демонов, он распаковал одну из своих багажных сумок, достал все свои тетради с конспектами, таблицами и прочей массой магических составляющих и углубился в чтение. Через два часа смутно брезжащее на краю сознания воспоминание стопроцентно подтвердилось найденной записью, сделанной на одном из уроков по изучению эфирных слоев:
«…Земерь – дух из третьего слоя, поддающийся вызову Шабена восемьдесят шестого уровня. После привязки к определенному участку может нести охранную службу по уничтожению любых разумных сущностей неизвестно какой по продолжительности срок. Выпивает всю внутреннюю энергию, превращая человека или демона в бесчувственное, гниющее растение. Если поступает команда об атаке от хозяина, дух после победы над объектом вне своего участка освобождается от уз подчинения и сбегает в Эфир. Сила приказа заключена в медальоне насыщенного синего цвета. Земерь бесполезен при атаке на Шабенов, умения которых превзошли сто первый уровень. Считается не поддающимся уничтожению. Разве что удастся разрушить настроенный только на него медальон подчинения. Тогда создание уносится в Эфир…»
От переживаний Загребной схватился за голову:
«Вот это да! Непобедимый монстр! Неужели Хаккуси обладает такой силищей? Копье‑то с ней справится, но ведь сначала надо убрать прозрачную преграду и этого бессмертного духа… Как она его только пленила? А может, не она? Подобный сторож ей мог достаться по наследству, как и медальон управления. Ведь служат они веками… Значит, придется копье использовать для него, а для княгини приберечь сюрприз в виде скорострельного арбалета. По логике вещей, кусок скалы, становящийся прозрачным для света и звука, фаршированный начинками из трех миров болт пройдет, не заметив. То, что даже для “Убийцы богов” непреодолимая преграда, для мини‑снарядов – обычное магическое поле, наподобие межмирской мантии. Следовательно, надо постараться самым первым выстрелом разворотить княгине голову. Мне кажется, в таком состоянии у нее значительно понизятся возможности атаки. Какими бы умениями она ни обладала, но такое страшное ранение, если не убьет сразу, обязательно устранит ее из схватки на добрую минуту. А в следующую секунду прилетит второй болт, потом третий… Должно сработать! Но это, конечно, в том случае, если она решит меня обмануть. Хм! А то, что она уже решила меня угробить, так тут и к гадалке ходить не надо…»

Глава двадцать пятая
Великая актриса

Мысленно отсчитываемое время только приближалось к обеденному, когда снаружи тюремной камеры опять послышались голоса и звуки открываемых дверей. Федор отодвинул от себя огромную книгу в кованом переплете, которую он читал при свете нескольких свечей, бросился к двери и стал жадно прислушиваться. По всей видимости, кого‑то опять выпускали на волю, потому что слова благодарности так и рассыпались по каменному тюремному тоннелю. И опять виновницей правосудия оказывалась одна и та же девушка, которая чуть ли не сутками торчала в этих душных и мрачных подземельях. Пришелец с Земли никак не мог поверить, что эта девушка не кто иная, как наследница короны этого пропитанного насквозь закоренелым матриархатом королевства. При пятидневном общении с Биналой парень совершенно по‑иному взглянул на этот мир, понял, что совершенно не заметил той чистоты помыслов, той глубины человеколюбия, которые оказались присущи некоторым женщинам Колючих Роз. Но самое величественное и будоражащее воображение наблюдение, самый приятный и оптимистический вывод, что эта девушка со всем своим душевным величием пытается изменить существующее положение, и что самое важное – отменить постыдное рабство, а вдобавок окончательно уничтожить само упоминание о наркотическом нектаре. Бинала Харицзьял мечтала возродить чисто любовные отношения между парами мужчина – женщина, демон – демонесса.
Конечно, не сразу подобное признание получилось вырвать чужому, совершенно незнакомому мужчине из уст свободолюбивой, но все‑таки недоверчивой принцессы. Четыре дня они проводили по нескольку часов подряд с перерывами в постоянных спорах, рассуждениях и раскрытии собственных помыслов. А ночи так вообще чуть ли не полностью оказались в их распоряжении. Часть ночного времени проходила в огромной библиотеке, но там обоим не слишком‑то нравилось из‑за неприятно огромного, без единого окна пространства. Да и воздух там оказался на удивление затхлым и неприятным. Взамен этому нашлось альтернативное и намного более удобное помещение для ночных посиделок: личная, так сказать, камера узника. В ней после укладки везде, где только попало, стопок книг и рукописей, укладки на матрас чистейшего, чуть ли не шикарного постельного белья и подушек, установки десятка свечей оказалось так уютно и удобно, что лучшего места для обсуждения прочитанного парочка и не стала искать. Тем для разговора находилось целое море и полный океан, поэтому все время наедине у них проходило в непрекращающихся словесных баталиях. Оставалось только удивляться, как это девушка выдерживает без полноценного сна и как организм Федора, обессиленный недавним рабством, остается таким бодрым и работоспособным.
А вчера Бинала после продолжительной подготовки наконец‑то призналась, кем она является на самом деле. Федор, конечно, изначально понимал, что заниматься в таком месте благотворительностью и с таким состраданием относиться к каждому узнику начальник тюрьмы мог позволить либо своей собственной дочери, либо даме из высшего общества, род которой обладает определенным влиянием, властью и некоторой сверхлимитной безнаказанностью. Но чтобы девушка оказалась по положению и власти второй персоной королевства – он и представить себе не мог. Чего он только не передумал на эту тему за остаток ночи и прошедшее с самого утра время, чего только не вспомнил и чего не вообразил. Но больше всего парня напугало осознание того, что Бинала находится на очень опасном, практически смертельном пути. Если она хоть раз неосторожно обмолвится перед остальным обществом о своих мечтах, планах или раскроет свои убеждения, ее без малейших раздумий уничтожат. Слишком уж хорошо теперь выходец с Земли знал как исполнительную, так и законодательную власть этого королевства. Воинствующий матриархат не даст никому из своей первой шеренги шагнуть в сторону, подпрыгнуть на месте, а уж тем более повернуть радикально назад. Такую женщину сомнут сразу и, перешагнув через труп, двинутся дальше, не озаботившись даже тем, что перешагнули через тело правящей королевы. На наследницу короны вообще никто не оглянется.
То есть получалось, что принцесса открылась узнику не зря и не от хорошей жизни. Тщательно вначале узнала о его мировоззрении, разными вопросами проверила его отношение не только к рабству, но и к остальным проблемам общества и только потом призналась о своем титуле. Напоследок попросив только об одном:
– Подумай: хочешь ли ты мне помогать? Если ты поддашься сомнениям, я тебя пойму и не обижусь. Мы просто расстанемся навсегда. Но если ты и сам хочешь бороться за справедливость, если ты и сам желаешь сделать народ моего королевства счастливым, ты должен решить окончательно, сделать свой выбор: со мной ты пойдешь до самого конца или уходишь. Если выберешь трудный путь со мной, то подумай, чем сможешь помочь. Постараюсь к тебе примчаться, как только освобожусь от дел.
Еще чуть раньше принцесса говорила, что, скорее всего, сегодня, максимум завтра она сможет решить его проблемы с заточением и окончательно выпустить его на свободу. Учитывая это и то, что вот‑вот должны опять проявиться его умения Шабена, Федору предоставлялся уникальнейший шанс не только вполне нормально легализоваться возле наследницы короны, но и с ее помощью, проводя в жизнь исторические наработки нескольких миров, в корне, но очень мягко и незаметно изменить жизнь Колючих Роз. Ко всему прочему и сам матриархат как строй вполне уживался со светлым будущим. Скорее всего, женщины смогут отлично править королевством и дальше, но уже без института рабства и без применения антигуманного сексуального наркотика.
В голове у парня с бешеной скоростью прокручивались многочисленные варианты как первых указов, так и дальнейших дополнений к ним. Так что чтения не получалось, в раскрытую книгу он все утро просто смотрел, но ничего не видел. Хотя за время предыдущих просмотров к нему в руки и в самом деле попадали изумительные, уникальные перлы магической науки. Несколько экземпляров он с трепещущим сердцем даже попытался спрятать между толстыми досками тюремной кровати, поскольку боялся, что тупоумные тюремщики пустят эти раритеты на банальную растопку печей. Потому что, судя по их попыткам ухватить книги из библиотеки, тупые солдафоны раньше так и поступали. Хорошо, что принцесса еще в первый день прониклась стенаниями нового библиотекаря и строжайше запретила любому тюремщику вообще наведываться в залы книгохранилищ. Тогда еще он удивился, с каким почтением восприняли в тюрьме этот запрет, а сейчас многое казалось понятным, имеющим глубокий смысл.
Как, например, легкий перестук каблучков за дверью говорил о многом: Бинала не просто спешила к нему, она почти бежала. А значит, опять она придет без сопровождения тюремщиков и парочка сможет чуть ли не изнутри закрыться в этой камере, после чего общаться сколько душе угодно. Какой заключенный может похвастаться подобным изменением своего статуса? О подобных пертурбациях ни в одном приключенческом романе не прочитаешь.
Принцесса ворвалась в его камеру стремительно, словно маленький ураган. С разгону усевшись на матрас, она быстро осмотрелась и спросила:
– Ну и что вычитал сегодня?
– Пока ничего интересного. – Федор уселся напротив, на каменную скамью. – Честно признаться, не мог себя заставить сосредоточиться на чтении. Все время размышлял о твоих последних словах.
– Ну и что надумал?
На лице Биналы отразилась самая живая заинтересованность, и переплетенные пальчики побелели от скрываемого переживания.
– Надумал я две основополагающие вещи. – Парень старался говорить веско и твердо. – Первое: тебе следует себя вести очень осторожно, любые шаги предпринимать, лишь посоветовавшись со мной, и обязательно озаботиться собственной безопасностью. Любое твое неосторожное слово – и тебя уничтожат. Причем сделают это, невзирая на твой титул наследницы короны. – Он сделал паузу, с острой жалостью глядя, как плечики девушки печально поникли. – И второе: я согласен тебе помогать всеми своими знаниями и данными мне силами.
Глаза у принцессы засияли от счастья, и она благодарно улыбнулась:
– Спасибо! Я сердцем чувствовала, что ты согласишься мне помочь! – Но сразу после этих слов нахмурилась и не смогла сдержать тяжелого вздоха. – Только вот у меня новости не совсем хорошие. Именно поэтому пришлось потратить такую массу времени на устранение негативных последствий.
– Что случилось?
– Во‑первых, моей матушке пожаловалась страшная демоническая княгиня Баталжьень. Она в своем мире считается чуть ли не самым сильным Шабеном и обладает огромным политическим весом. Так вот эта Хаккуси нагло заявила, что у нее выкрали саброли и этот человек находится в столичной тюрьме среди слуг баронеты Мелиет. Хорошо, что один из моих верных слуг успел подслушать этот разговор и передать его мне. Ну и во‑вторых, собрав весь свой род, эта самая баронета, у которой, кстати, ты и сидел на цепи, потребовала от ее величества немедленно освободить всех слуг поместья и отдельным грузом выдать наглого вора‑преступника, который украл у нее большинство фамильных драгоценностей. Поэтому я не стала долго раздумывать, а приказала страже немедленно вышвырнуть всех слуг Мелиеты на улицу. Удалось это сделать быстро и, что самое важное, неожиданно для всех. Теперь если кто из них куда‑то и спрячется – вины тюремщиков в этом никакой не будет: ведь арестованные никакого участия во взрыве Башни Иллюзий не принимали.
Федор все это время старался сидеть не шелохнувшись, чтобы не были заметны вздрагивания его тела при упоминании демонической княгини и человеческой баронеты. Его бросило в жар при одной только мысли, что уже сегодня его могли передать в руки одной из его рабовладелиц. Хотя он сразу понял, что Бинала явно о чем‑то догадывается, а то и твердо знает. Иначе такое одновременное освобождение всех слуг Коку Мелиет объяснить было бы трудно.
Облизав пересохшие губы, он решился спросить:
– И что теперь?
– Если ты переживаешь о себе, то не стоит: ты тоже числишься в списках отпущенных на свободу. А остальные документы я так запутала или уничтожила, что тебя здесь никто и никогда не отыщет. Преданные нашему делу мне очень нужны…
Последняя фраза, скорее всего, напомнила принцессе что‑то ужасное, потому что она вдруг всхлипнула, закрыла личико ладошками, а потом и громко зарыдала, не сдерживая своих эмоций. Испуганный Федор бросился к ней, уселся рядом и, поглаживая рукой по ее трясущимся плечикам, стал выяснять причину такого горя:
– Бинала, успокойся, я тебя умоляю! И расскажи, что случилось?
Но только через минуту рыдания немного стихли, и девушка смогла выдавить из себя жуткую историю:
– Тот самый слуга, который все для меня узнавал, – погиб. Кто‑то на него донес, что он подслушивал встречу королевы с княгиней, и его попытались схватить несколько ублюдков, которые занимаются в подвалах пытками и выбиванием сведений. Слуга сразу понял, что ему грозит, стал сопротивляться. Убил одного, а когда его зажали в тупике коридора, бесстрашно бросился сердцем на свой меч. А ведь он меня кормил, одевал с самого детства, был самым добрым и преданным. И вот теперь его не стало…
Ее плечики затряслись от еще больших рыданий, сквозь которые донеслось приглушенное восклицание:
– Кому мне теперь верить?!
Не в силах наблюдать такие мучения, Федор двумя руками подхватил девушку, усадил ее на колени и, укачивая как ребенка, постарался успокоить потоком размеренно льющихся слов. Когда та немного затихла и стала прислушиваться, постарался обнадежить:
– У тебя теперь есть я. Поверь, мы с тобой тут таких дел наворочаем, что все и ахнуть не успеют, как рабство останется в далеком, мрачном прошлом. А между людьми останутся только истинная любовь и искренние желания к единению.
Принцесса чуть повернулась, упираясь в него своей упругой грудью, их губы оказались совсем рядом. Блестящие от слез глаза смотрели с детской надеждой и ожиданием счастья:
– А как это «искренне»? Покажи… пожалуйста…
Гормоны в теле молодого мужчины словно ждали такой просьбы, разом вскипая и выбивая из головы всякую осторожность и сообразительность. А уж о чувстве опасности, и так постоянно его сковывавшем в последнее время, Федор и не вздумал вспоминать. Совершенно не обращая внимания на приоткрытую дверь своей камеры, он опрокинул Биналу Харицзьял на свою далеко не арестантскую постель и стал осыпать горячими поцелуями. Когда руки, словно действуя сами по себе, стали раздевать девушку, а губы со звериной страстью впились в сосок женской груди, парень вообще отбросил все страхи и условности, перестал себя контролировать и отдался во власть зовущей к соитию плоти. И при этом он просто физически не мог рассмотреть, как на запрокинутом личике появилась злорадная, торжествующая улыбка.
Данной парочке никто не мог помешать или побеспокоить: все это крыло тюрьмы закрывалось на один ключ, и никто из охранников не смел сюда являться. Даже сам начальник этого мрачного, страшного заведения. Бинала умела предусмотреть все, до самой последней житейской мелочи.

Глава двадцать шестая
Растущий конфликт

Когда наступило утро, внутренности посольства Сапфирного королевства продолжали бурлить, словно никогда не засыпающий муравейник. Свою долю волнения добавили оба атташе, прибывшие с поисков боевого Шабена. Первым графа Сефаура поймал донельзя взволнованный Лирт:
– Ваше сиятельство, нашли!
– Проверенный человек?
– Как никто другой!
– И какой уровень имеет?
– Двадцать первый. Причем есть немалый опыт боевых операций и карательных экспедиций против бандитских формирований.
– Здорово! Где вы только такого нашли?! – восхищался Семен, стремительно двигаясь по коридору в сторону приемного холла. – Правда, я в вас и не сомневался.
– Зато мы уже начали, – признался Лирт. – Если бы вовремя не вспомнили о самом очевидном. Вот, знакомьтесь!
– А… с кем? – Загребной в недоумении посматривал по сторонам, словно не замечая хрупкую женскую фигурку, которая рядом с мощным Варганом смотрелась как подросток. Но именно на нее и указали оба атташе изумленному послу. Но у него все‑таки непроизвольно вырвалось: – Не понял?..
Но тут миниатюрная женщина заговорила сама:
– О вас, граф, я уже имела честь узнать очень много. Но до сих пор не имела возможности поблагодарить лично за спасения моих людей и представиться: полномочный посол Палрании в Колючих Розах, виконтесса Стефани Брюк.
– О! Несказанно рад личному знакомству с вашей светлостью! – учтиво склонился Семен, но, видимо, округленные глаза на его лице выдавали рвущиеся наружу сомнения, потому что гостья рассмеялась:
– Вы не смотрите, что я маленькая и слабая на вид. Мои умения Шабена вам могут показаться не слишком достойными в сочетании с таким тельцем, но зато могу похвастаться своими врожденными способностями. Или вы попробуете угадать, какими именно?
Действительно, в мире Изнанки изредка врожденные способности зашкаливали по списку уровней настолько далеко, что в силу начинающего Шабена, а то и Бениды трудно было поверить. А уж угадать – тем более. Например, у графини Хазры, заведующей охраной королевского дворца в Саламбаюре, которая так и осталась Бенидой, имелось врожденное умение менять, перераспределять возраст паре врагов, превращая одного из них в младенца, а второго в дряхлого старика. А ведь такое было под силу лишь Шабену с восемьдесят первым уровнем.
Поэтому Загребному ничего не оставалось, как заинтригованно хмыкнуть, а потом предположить первое пришедшее в голову умение семьдесят седьмого уровня:
– Умеете ударить «градом» по площади в тридцать квадратных метров?
– Ну, для этого мне придется доживать до глубокой старости! – рассмеялась виконтесса. – Мои умения несколько проще: могу увеличить свой вес в пять раз.
– О‑о‑о… – протянул граф с уважением, лихорадочно прикидывая, сколько может весить стоящая перед ним женщина. – Впечатляет!
Подобная магическая сила давалась только Шабенам пятьдесят девятого уровня, того самого, на который Семен ожидал перейти в любую минуту. Когда маг использовал это умение, его вес увеличивался в пять раз. Но при этом усиливались соответственно и все мышцы, крепость костей и моторная активность. То есть подобное тельце, как у Стефани, становилось весом в два с половиной центнера, и она одной рукой могла огромным двуручником разрубить рыцаря вместе с лошадью. Понятно, что магических сил для такого подвига хватило бы на пять, максимум шесть минут боя, но для сохранения жизни до глубокой старости этого срока сполна хватало. Наверняка не одна кучка разбойников неосторожно бросилась на хрупкую воительницу с презрительной бесшабашностью, а потом с недоумением смотрела затухающими глазами на свои нижние половинки туловища, лежащие слишком далеко от безумных голов. Недаром упоминалось участие этой женщины при искоренении разбойников.
Тратить время на комплименты и более тщательное знакомство не стали. Стефани сразу спросила, что от нее требуется, а граф Сефаур сейчас же приступил к инструктажу. Не успели они закончить и обговорить все детали, как из демонической долины примчался экипированный воин. Увидев рядом с командиром и атташе постороннего человека, он стал отходить в сторону для доклада под прикрытием полога, но Загребной его остановил:
– Говори, здесь все свои.
– Наблюдение показало, что княгиня и в самом деле очень занята, – без всяких предисловий стал рассказывать демон. – На рассвете она лично возглавила всех своих охранников и прибывших к ним на помощь наемников, и они отправились в другую часть города. Там все они очень удобно рассредоточились вокруг поместья человеческой баронеты Мелиет. Когда я отправлялся сюда, примчались несколько вестовых от следящих групп и доложили, что начался штурм поместья. Причем непосредственно к штурму присоединилось около двадцати воинов из людей. Не знаю, кто там и как побеждает, но сражение наверняка будет жарким, потому что наблюдатели заметили массу новых оборонительных рубежей вокруг дома баронеты.
Теперь все выжидающе уставились на Семена. Тот пошевелил бровями и с недоумением развел руками:
– Как бы там ни было, но в данный момент любая конфронтация или вовлечение наших врагов в открытую схватку их только ослабляют. Постараемся это использовать, а при случае даже разжечь незаметно страсти. Для этого желательно узнать причину такого жесткого столкновения княгини Баталжьень с баронетой Мелиет. Но это – в идеале. Пока и так получается довольно удобно: демонесса Хаккуси в самом деле слишком занята, чтобы устраивать нам дополнительные ловушки в подземельях нашего мира. Надеюсь, что оставить ее светлость госпожу Брюк в засаде нам не составит труда. Поэтому отправляемся немедленно. Стефани, ты готова?
– Конечно. Хотя так и не поняла окончательно: куда мы отправляемся и что мне придется делать конкретно?
– Расскажу в пути и покажу на месте.
Вскоре их обоих тщательно завернули в сети‑потайки, прикрепили ко второму больеву, и демон‑охотник поспешил в демоническую долину. В пещеры он людей доставил за полчаса и остался на месте дожидаться возвращения Загребного.
В пещеру с глубокой пропастью, ориентируясь по оставленным магическим меткам, добрались еще быстрее. А вот на полке, нависающей над обрывом, пришлось немного повозиться. Оказалось несколько проблематично выбрать удачное место для остающейся в наблюдении виконтессы. Требовалось и обзор не заслонить, замаскироваться как следует, ну и оставить возможность для поспешного отхода в случае непредвиденной опасности.
Стефани сама такое место отыскала: указала рукой наверх, где виднелась довольно узкая расщелина:
– Как раз для меня, протиснусь.
– Не годится, – строго возразил граф Сефаур. – Щель коротка и не настолько глубока, тебе оттуда не сбежать. А если враги станут атаковать, тебе только и придется, что спуститься прямо к ним руки.
– Так я к ним и спустилась! – фыркнула с презрением виконтесса. – У меня для этого замечательные наработки имеются. Смотри и помогай!
Вскоре она действительно создала для себя довольно оригинальные возможности для неожиданного ухода. Причем сразу в две стороны от места своей засады. Для этого на верхнем изломе пещеры они на расстоянии метров шести от точки наблюдения вбили прочные костыли и прикрепили к ним тонкие, совершенно не различимые на скалистой поверхности веревки. Конец каждой, обвитый ременным кольцом, находился у Стефани. В случае необходимости она просто вываливалась наружу из своей щели и в зависимости от ситуации падала в одну или другую сторону. Словно на детской тарзанке, боевая Шабен проносилась над полкой, краям пропасти и враз оказывалась на порядочном расстоянии, что давало ей время нырнуть в любой промытый древними водами тоннель.
Она даже продемонстрировала одно такое падение, вызвав у Семена короткий перебой в сердцедеятельности и восхищенное восклицание:
– Ох! Ай да виконтесса! Почище, чем знаменитый Джеймс Бонд, трюки показываешь!
На что женщина игривым тоном сразу поинтересовалась:
– Познакомишь с этим Бондом? Я ведь незамужняя.
– Как только представится возможность! – пообещал Семен, стараясь не обращать внимания на этот весьма прозрачный намек. И постарался сменить тему: – Но тебе над пропастью не страшно пролетать?
– Нисколько. А вот вид этого духа и в самом деле мурашки на спине вызывает.
Действительно, Земерь катался на противоположной стороне и единственным глазом словно упивался видом удвоившейся пищи. До этого Стефани тоже ни разу не доводилось видеть такое чудовище, но про его силищу она знала отлично и только по этому поводу опасалась больше всего. Ведь любая стычка с Земерь считалась смертельной как для демона, так и для человека.
– Ничего, и для него у меня есть ядовитый сюрприз, – пообещал граф.
– Значит, ты его вообще убить хочешь? – поразилась виконтесса, присматриваясь к чудовищу из третьего эфирного слоя. – Интересно будет глянуть… А на ту сторону как потом доберешься?
– Разве для орла десять метров – большое расстояние? – пошутил он. – Перепрыгну, и всех делов.
Она посмотрела на мужчину с явным недоверием, а затем сразу предложила:
– Хочешь, устроим по‑другому? Чтобы не рисковать? Знаю, как это сделать с помощью всего лишь одной веревки и обоих твоих атташе. Я ведь легкая…
– Знакомо, но это лишнее. Да и времени уйдет много. Все, ухожу. О сигналах мы договорились, о метках на случай ухода тоже. Напоследок напоминаю: ни в коем случае не рискуй, неоправданное геройство мне не нужно.
– Рада стараться, господин командир! – с неподходящими случаю томными интонациями пробормотала виконтесса и стала забираться в приготовленную для наблюдения щель. – Отвлеки пока этого духа.
Земерь покатился за ушедшим далеко вправо мужчиной, вполне справедливо выбирая для себя более крупную добычу и стараясь находиться к ней как можно ближе. Тогда как щупленькая фигурка, показывая чудеса скалолазания, быстро добралась до свода и спряталась в щели. Для проверки Семен углубился в тоннель метров на десять, постоял за поворотом, а потом опять вернулся на полку: Земерь сразу оживился при виде его, но до того находился в полусонном состоянии. То есть дух то ли не замечал притаившуюся наблюдательницу, то ли не считал ее достойной своего внимания. Да и не мог он своим местонахождением выдать человека на этой стороне, за ним сквозь прозрачную скалу княгиня не присматривала, а любой другой демон, вышедший от нее, тоже стал бы пищей для духа.
Когда Загребной вернулся в посольство, об утреннем сражении вокруг поместья баронеты уже гудел весь город. О такой яростной стычке между представителями обоих миров не упоминалось в исторических хрониках уже много лет. Кровопролитие и шальные удары магических атак, от которых в первую очередь страдали невинные соседи, закончились лишь после подведения воинской части тяжелой пехоты, которая взяла поместье в плотное кольцо. Да только вот вмешательство сил правопорядка явно запоздало: от дома остались лишь покосившиеся руины, и приходилось только удивляться, что среди рухнувших перекрытий так мало трупов защитников и нападающих. Жертв среди прислуги тоже почти не оказалось, вероятно, хозяйка успела дать команду об эвакуации гораздо раньше начавшегося штурма.
Спасательные команды бросились доставать раненых и разыскивать саму хозяйку. Да только ни среди живых, ни среди мертвых Коку Мелиет не обнаружили, что вначале всех стягивающихся к месту боя представителей древнего рода сильно поразило. Они сами тогда бросились по всем подвалам и проверили под каждым рухнувшим обломком, но своей драгоценной красавицы так и не отыскали.
Само собой разумеется, что начал разрастаться жуткий скандал. Сразу припомнили, что не так уж далеко стоящее воинское подразделение подошло слишком поздно. А полицейские силы вообще подошли с неоправданной задержкой на час позже. Вспомнили, с каким позором вчера первую красавицу города вытолкали взашей из тюрьмы, и вполне логично догадались, что все неприятности любимой родственницы если и не подстроены правящей династией, то явно совершались при ее молчаливом попустительстве. Посыльные отправились с петицией к ее величеству, а все остальные представители рода Мелиет приказали верным им людям брать в руки оружие и стягиваться к замку барона Фичеро, отца без вести пропавшей Коку.
А по всему Хаюкави поползли упорные слухи, что молодую, прекрасную баронету по приказу самой королевы похитили злобные, коварные демоны. Конфликт разгорался, выходя из‑под контроля организаторов. А может, и не выходя из‑под контроля? Может, так все и задумывалось?

Глава двадцать седьмая
Паутина

Оставшиеся после первой близости полдня и почти всю прошедшую в жарких объятиях ночь принцесса, можно сказать, безвылазно провела в камере своего нового любовника. Наверх она поднималась всего несколько раз, не рискуя потерять контроль над ходом многоходовых комбинаций, которые по заранее утвержденным планам претворяли в жизнь верные помощники.
Все шло как нельзя лучше: опозоренная и униженная баронета билась в истерике в своем доме и раздавала приказы отыскать на улицах города потерявшегося саброли.
Княгиня демонического мира собирала небольшую смешанную армию для своего справедливого возмездия. Такие, как она, свои желания кого‑либо уничтожить никогда не откладывали в долгий ящик.
Королева Колючих Роз Сагицу Харицзьял спешно подыскивала себе новых телохранителей, с монаршей строгостью следила за возведением Башни и лихорадочно выискивала способы как можно лучше организовать себе и подданным новые зрелища и забавы. После «душевной подсказки» своей «любящей» дочери более недели назад она вознамерилась объявить в Хаюкави Большой рыцарский турнир, где на потеху правящего матриархата сотни мужчин станут безжалостно убивать друг друга. Да и женщины покажут чудеса ловкости и отваги. Когда‑то столица королевства славилась подобными ежегодными турнирами на весь континент, но последний раз он проводился пять лет назад, во время жестокой диктатуры гензырского хана в центре континента. Тогда на Большой турнир в Колючие Розы прибыло небывало мизерное количество участников, он прошел неинтересно и не зрелищно, оставив в памяти представительниц власти и высших дворянок неприятный осадок.
Зато сейчас разосланные по всему миру приглашения, несмотря на почти начавшуюся, а может, и благодаря этому, войну с Хиланским княжеством и султанатом Бракахан, заставили сняться с места многих знаменитых воителей обоих полов. Что обещало сделать событие весьма представительным. Практически уже со вчерашнего дня в Хаюкави стали стягиваться одинокие рыцари и небольшие группки окованных в железо мужчин, которые начали заполнять пустующие постоялые дворы, харчевни с комнатами на втором этаже и многочисленные столичные гостиницы. Если учитывать, что каждый рыцарь прибывал со своим комплектом слуг и оруженосцев, на городских улицах становилось все более красочно и оживленно.
Бинала собиралась и это событие использовать в должное время и в нужном направлении. Потому что любое сборище мужчин она считала легко управляемой толпой животных, которых надо лишь собрать в правильном месте, поманить правильной приманкой и подтолкнуть в правильном направлении.

Ну а от своего гениально заманенного в сети узника она вообще млела и доходила до истинного, никогда ранее не испытываемого восторга. Как оказалось, любовные игрища от чистого сердца и без принуждений с помощью наркотика и в самом деле – истинное, великое блаженство. Мало того, парень оказался невероятно подкован в умении доставить необычные, совершенно уникальные ласки, которые в этом мире то ли не практиковались, то ли считались забытыми и канули в историю. Ведь когда саброли получает свою порцию шауреси, то действует лишь в силу заложенной в него миллионнолетними инстинктами программы действий исполнительного, но все‑таки грубого животного. Рабу можно было приказать все, что угодно, и даже менять приказ по ходу действия в силу своего темперамента, но никогда даже самое интенсивное и продолжительное сексуальное соитие не могло разнообразиться отличительными фантазиями, трепетными экспериментами или нежными попытками изменить последовательность тех или иных движений.
И нежась в потоке рухнувших на нее ласк, Бинала начинала понимать не только баронету Мелиет, но и княгиню Баталжьень. Наверняка этот раб даже под влиянием сладкого дурмана умудрялся давать нечто новое и отличительное. Не шел ни в какое сравнение с другими, строго повторяющими все свои действиями саброли.
Ну а когда ему давалась полная свобода, приправленная вкусом симпатий и влюбленности, как в случае с баронетой, то сексуальный раб мог вытворять в постели настоящие чудеса. Мало того, выпытавшая обо всех тонкостях отношений баронеты с парнем, принцесса ни разу не допустила непростительных ошибок, ни разу не обидела узника неосторожным жестом и ни разу не насторожила и не напугала опрометчивым рассуждением. Вела себя корректно, без унижений и глупой ревности. Она заранее знала, чего он хочет, как будет себя вести и насколько его благодарность и искренняя восторженность могут привязать к решившей с ним откровенничать правительнице. Понятно, что Бинала прекрасно осознавала: когда‑нибудь ее обман по поводу борьбы с рабством и наркотиком обязательно раскроется, но как прожженный циник, будущая королева и политолог прекрасно осознавала цену такого разоблачения. Зато в данный момент этот парень обязательно может помочь в решении массы проблем, разработке и осуществлении многих предстоящих планов.
Мало того, уже под утро Федор разоткровенничался с принцессой до такой степени, что признался в своем иномирском происхождении, предлагая при этом смело воспользоваться его уникальными знаниями для всеобщего блага Колючих Роз, и в частности правительницы великого будущего Биналы Харицзьял. Но именно этим он слегка напугал самоуверенную аферистку и заставил ее насторожиться. В женской головке сразу же закрутились отрицательные варианты, и она себе легко представила негативные последствия в том случае, ели иномирец вырвется из‑под ее жесткого контроля. Следовало придумать нечто быстрое, кардинальное и существенное.
Само собой, что такой выход из положения был найден очень быстро. Уже будучи наверху, она прослушала последние донесения от своих людей и приказала пятерке телохранителей разыграть несложный спектакль перед узником, в результате которого спаивание эликсиром пасхучу покажется не более чем досадной случайностью. Но зато будет еще несколько дней для правильной оценки всех происходящих в городе событий. Ведь более чем тридцатый уровень умений плененного саброли, в котором он, кстати, так и не признался, мог дать ему шанс к неожиданному побегу. Нападения на себя принцесса не опасалась: браслеты подчинения давали ей возможность ввести Федора в бессознательное состояние с расстояния даже пятидесяти метров. Но мало ли что может случиться? Тем более что мать‑королева и не догадывалась пока о пропаже из сокровищницы единственных, пожалуй, на весь мир Изнанки магических браслетов. Трудно было оценить эти древнейшие раритеты в денежном эквиваленте, но что это такое, знали только три человека этого мира. Да и то узник мог не считаться, он знал о браслетах лишь то, что при их ношении не имеет права напасть на свою хозяйку. Тайной для него являлось и то, что снять эти украшения с него мог лишь Шабен сто пятидесятого уровня и тот, кто надел. Ну и, как говорится, с трупа. Или при обрезании рук. Как ни странно, но и последних двух вариантов развития событий коварная принцесса не исключала. Слишком хорошо она себя знала и заранее предвидела, что в будущем ей и такое отношение надоест. Любовь – любовью, а вот полное и безоговорочное подчинение она ставила во главу приоритетов всех государственных и личных отношений. Доходило до того, что Бинала жутко сожалела об отсутствии в руках другого наркотика, который бы и женщин превращал в послушную и бездумную скотину. Как бы она тогда развернулась! Великие планы прочих диктаторов, стремившихся завоевать мир, блекли в сравнении с планами двадцатичетырехлетней наследницы короны. Ко всему прочему, она умела не только мечтать, но и мастерски претворять свои многоходовые комбинации в жизнь.
Как, например, организовать маленький спектакль всего для одного зрителя.
После ухода Биналы одурманенный бессонной ночью Федор никак не мог решить, чем ему заняться: завалиться спать или заставить себя бегло просмотреть несколько давно отложенных книжек. Но пока он сидел в сонной прострации, в тюремном коридоре послышались крики, ругань и топот. А вскоре дверь оказалась открыта, и в камеру ввалился дородный дядька, прикрывающий свои телеса дорогущим плащом и брызжущий слюной от справедливого негодования.
– Ну вот! Оказывается, и в этом крыле имеются узники! Как вы посмели от меня это скрывать? И что это за роскошь? Бардак здесь устроили? Негодяи!
Два сопровождающих его тюремщика выглядели очень растерянными и явно не знали, как себя вести:
– Господин министр, осмелюсь доложить, что это не узник. По давнему приказу ее высочества данный человек считается вольноопределяющимся и числится штатным тюремным библиотекарем.
– Так точно! – поддакнул второй. – Поэтому это место он сам себе выбрал для спокойной и сосредоточенной работы…
– Да что вы мне плесень на уши вешаете?! – подпрыгивал от злости высокопоставленный чиновник. – В тюрьме находятся только преступники! Писарям и прочей швали положены отдельные помещения в конторе! Да я вас всех самих по камерам распихаю!
Как ни были охранники явно перепуганы, видимо, вполне небезосновательными угрозами, все равно попытались защитить данный островок второй по значимости дамы королевства:
– Но здесь все сделано по строгим приказам ее высочества…
– Да, господин министр, мы просто обязаны предупредить: принцесса Бинала будет очень недовольна вашим самоуправством.
Завернутый в плащ мужчина еще больше рассердился и повысил голос:
– При всем уважении к принцессе я подчиняюсь приказам только ее величества. И если она возжелала проверить тюрьмы и навести здесь порядок, значит, я это сделаю, невзирая ни на кого. В городе идет небывалое сражение, есть подозрение, что некоторых нарушителей выпустили отсюда с грубыми несоблюдениями всех мыслимых законностей. И вот сейчас все эти нарушения видны при первой проверке! Да тут никак зреет измена нашему королевству?!
– Никак нет! – уже чуть ли не падая на колени от страха, восклицал более смелый тюремщик. – Этот Шабен – великий ученый, и он занимается только исследованием старинных книг…
– Вот негодяи! Да вы еще и Шабена тут спрятали?! И наверняка пасхучу поить забываете?! – Он навис над замолкнувшими охранниками, и их молчание только ухудшило положение. – Ага! Значит, я прав! Охрана!
Тотчас в камеру ввалились еще два здоровенных воина, увешанных оружием. Видимо, личные телохранители министра.
– Что прикажете, ваше сиятельство?
– Есть у вас эликсир бессилия?
– Так точно!
– Немедленно напоите этого заговорщика и волоките наверх! Там с ним разберемся! А этих ротозеев закрыть по соседним камерам. Пусть там дожидаются своего наказания.
Федор заметался по камере, словно согнанный с лежки заяц. Даже попробовал воспользоваться той мизерной крошкой магических умений, которые в порыве паники ощутил в собственном теле: силы Шабена как раз начали к нему возвращаться! Уже завтра он бы мог ими манипулировать не менее чем в половинном объеме! Но проклятая накладка с визитом ретивого министра сводила на нет все стоические ожидания последних дней. Неужели все будет напрасно? Неужели он так и не вырвется на свободу? Не вырвался…
Мизерные удары боли увешанные амулетами воины даже не заметили. Поймали строптивого библиотекаря и без долгих уговоров влили пасхучу из фляги прямо ему в рот. Затем один поволок его к выходу, а второй запер несчастных тюремщиков в камерах неподалеку. Те подобного надругательства над собой никак терпеть не желали и осмелели от возмущения настолько, что выкрикивали вслед министру и его людям напоминания о принцессе и чуть ли не угрозы: мол, самая лучшая и справедливая женщина королевства не оставит этого самоуправства безнаказанным.
Возможно, именно по этой причине спесь у министра на верхних этажах тюрьмы немного поубавилась, и он, скорее всего, решил себя немного перестраховать.
– Заприте этого заговорщика в пыточной комнате и направьте для его допроса парочку самых активных палачей здешней шарашки. Нечего нам самим о него руки пачкать!
Те так и сделали, еще и к креслу горемычного библиотекаря веревками прикрепили. Да и ушли. Крики и ругань возле пыточной комнаты еще некоторое время продолжались, но потом и они стихли. То ли не могли отыскать местных специалистов по допросам, то ли отвлеклись на поиски и разоблачение очередных заговорщиков, но часа полтора Федор так и просидел, привязанный к креслу, ожидая, что в любую минуту его начнут призывать к откровениям палачи в окровавленных фартуках. А потом, пройдя наивысший пик пугающего ожидания, впал в такую пропасть уныния и равнодушия, что обессиленное любовными приключениями тело само, без согласия отупевшего сознания, провалилось в сон.
Сказались бессонные ночи, прикрылись уставшие очи…

Глава двадцать восьмая
Тайны древней империи

Оставив виконтессу Стефани Брюк в засаде, Загребной быстро вернулся назад, но, не заходя в посольство, сразу отправился по другому неотложному делу. Оседлав одного из лучших коней, он помчался на улицу Сияющего воплотника. Старики, сдававшие комнату Федору, встретили гостя приветливо и сразу стали интересоваться судьбой своего постояльца. Семен довольно откровенно рассказал о перипетиях сложного поиска и завершил эту часть разговора уверенным утверждением:
– Возможно, уже сегодня Федор окажется на свободе. Хотя, если судить по той ментальной связи, которая между нами существует, ему вполне хорошо и комфортно. Другой вопрос, с которым я хотел к вам обратиться, заключается в необходимости связаться с моим младшим сыном, который проживает в баронстве Жармарини.
– Да, – сочувственно закивал головой хозяин дома. – Далековато он забрался… Кажется, на другом конце света?
Его супруга удивилась более конкретно:
– Но чем мы можем помочь?
Вот тут Загребной и рассказал подробно, кто такие тумблоны, для чего они служат и как с ним обращаться. Старики слушали с отвисшими челюстями, но в конце концов поверили и принесли клетку со зверьком в гостиную. Пушистое и ушастое создание вполне привычно запрыгало по коленям своих кормильцев, умильно заглядывая им в глаза и весело попискивая. А гость стал давать последние инструкции:
– К сожалению, я не смогу приблизиться к тумблону для наговора или прослушивания, это уникальное животное просто не подпустит меня. А при насильственном использовании связь прекращается. Именно поэтому вся надежда у меня на вас. После перерасчета времени самое удобное получается сразу пополудни. Хотя Виктор может сдвинуть это время и несколько раньше. В любом случае, попробуйте уже начиная с предобеденного времени как наговаривать, так и прислушиваться к ответу. Вполне возможно, что мой младший сын именно сегодня и не станет делать попыток для переговоров. А то и вообще на целую неделю отдалился от своего дома. Может такое случиться, что второй тумблон из данного выводка не выжил или погиб позже, но пробовать все равно надо. Я послал сообщение Виктору срочной почтой и специальным курьером, и если они доберутся благополучно, то ответ придет через две недели. Может, и раньше, если корабли продолжают курсировать по морю.
Хозяева дома, по всей видимости, и сами жутко заинтересовались невероятной возможностью пушистого зверька телепортировать звуки и были готовы теперь говорить и прислушиваться круглые сутки.
– Только вот что мы будем говорить конкретно? – вопрошала старушка.
Самые секретные данные Семену разглашать не хотелось, поэтому он заранее составил текст, в котором лишь напирал на скорейшее нахождение железного корабля и просил, если получится, прислать ему как можно больше специальных болтов для подаренного арбалета. Отдавая листок бумаги, где сообщение было специально написано крупными буквами, он напоследок попросил:
– Ну а то, что передаст для меня Виктор, старайтесь запомнить, частично записать, а потом передать моему атташе, тому самому воину, который приезжал сюда со мной в первый день. А то у меня столько дел, что сам вряд ли соберусь с визитом. Разве что, если все удачно получится, сам Федор к вам явится с благодарностями.
При расставании, когда он попросил никому не говорить о существовании тумблона, старики даже обиделись:
– За кого вы нас принимаете?
– Болтовня только век укорачивает!

Когда Загребной вернулся в посольство, его там терпеливо дожидалась очередная посетительница. И как ни хотелось лечь и выспаться перед решающими ночными событиями, пришлось потратить время на длинный, но весьма познавательный разговор. Да и не стала бы графиня Бонекью беспокоить по пустякам. За время, прошедшее с их последней встречи, она еще больше похудела, но теперь ее глаза горели каким‑то неудержимым сиянием надежды.
– У меня очень важные новости, и мне кажется, вы тоже ими заинтересуетесь, – начала она беседу с деловой сосредоточенностью. – Ищу вас с самого утра, в «Ембадуре» мне дали ваш новый адрес.
– Да, мы просили служащих гостиницы отправлять всех к нам.
– Как продвигаются поиски? И что с освобождением Федора?
– Несколько затянулись, но, кажется, близятся к завершению, – несколько туманно ответил Семен. И сразу заверил: – Но как только сын окажется на свободе и у него появится возможность, он займется вашими больными.
– Мы очень на это надеемся. Поэтому именно с вами я хочу поделиться одним разысканным секретом и посоветоваться по поводу его использования.
– Очень внимательно слушаю.
– Мы ведь постоянно ищем способ излечения от сечевицы. – Графиня тяжело вздохнула, глаза ее повлажнели. Но сразу собралась, решительно повела плечами и продолжила: – И наши настойчивые усилия принесли вчера некоторые обнадеживающие результаты. Одни наши дальние родственники отыскали в своей библиотеке небольшой рукописный фолиант, в котором неизвестный исследователь рассказывает, как и кто именно может попасть в подземелья древней империи. Те самые подземелья, где обитают духи и хранятся самые грандиозные тайны древности, могучие артефакты и, что самое для нас важное, панацеи и лекарства от всех болезней.
– Речь идет о тех самых местах, где ваших близких и поразила сечевица?
– Вот именно. Хотя конкретно о каком‑то месте говорить не стоит. К опасным пространствам относится все, что находится ниже земли на территории всех древних пригородов Хаюкави, да и в самом центре столицы. Если смотреть на подземелья с точки зрения магической науки, то там с момента гибели империи царит хаос из неуправляемых духов, их консистенций и метаморфных образований. Средства для руководства этими исчадиями эфирных слоев или разрушены или утеряны, или находятся рядом с ними. Понятно, что завладеть оставшимися средствами невозможно по многим причинам. Остается только удивляться возможности нашей правящей династии хоть как‑то воздействовать на духов и заставлять их работать в определенных случаях. Но не об этом сейчас речь, да и тайны свои королева никому не откроет, даже собственной дочери.
– Между ними такие напряженные отношения?
– Скорее наоборот, слишком уж приторно‑слащавые. О неискренности к собственной матери можно судить хотя бы по той плохой славе, которая в последнее время все плотнее окутывает наследницу короны. Те, кто знает о мерзостной и коварной натуре принцессы, стараются теперь заблаговременно уступать ей дорогу. Такая аферистка и циничная особа, как Бинала, просто не может любить свою родительницу, исходя из сути творимых ею преступлений.
– Хм! – Граф Сефаур удивленно подвигал бровями. – А мне она во время аудиенции показалась довольно симпатичной, общительной и даже до приятности откровенной.
– Да, играть она умеет великолепно! Причем когда ей надо, то почти моментально подбирает ключики к каждому собеседнику и безошибочно выбирает нужный тон, тему и уровень доверительности. Но я вернусь, с вашего позволения, к найденному рукописному фолианту.
– Да‑да, конечно…
– Так вот, писавший его около двухсот лет назад исследователь с полным убеждением утверждает, что в подземелья может безбоязненно проникнуть лишь человек, который серьезно болен… – она сделала короткую паузу, – сечевицей!
Загребной, конечно, пока и понятия не имел о страшных подземельях и относился ко всем будоражащим воображение пересказам с изрядной долей здорового скепсиса. Даже пораженные неизлечимой болезнью граф и его сыновья заставляли лишь думать о каких‑то случайностях или совпадениях. Да и небезосновательные надежды на свои высокие умения Шабена самому Загребному позволяли легко защищаться от многих порождений эфирных слоев. Только вот недавнее знакомство с неуничтожимым духом Земерь да воспоминание о почерневшей от гнили коже родственников графини Бонекью заставили его отбросить недоверие и бесшабашность. Тем более что в свете предстоящей ночной операции любая подсказка или конкретный совет могли пригодиться. Поэтому он заинтересовался еще больше:
– То есть вы хотите сказать, что…
– Совершенно верно! Обитатели подземелий по какой‑то причине начинают считать больного «своим» и совершенно не трогают. Вот мой муж и рискнул сегодня ночью туда пройтись…
– Вот как! Отважный поступок! Но может, не стоило так поспешно рисковать?
– Стоило! Мой супруг уже давно готов к чему угодно. Да он и до болезни считался одним из самых отважных воинов королевства. Только одно упоминание, что там можно отыскать панацею для лечения сечевицы, заставило его отбросить последние сомнения.
– И у него получилось?
– Да! – Некоторое время графиня испытующе смотрела прямо в глаза Загребного, а потом призналась: – Не сомневаюсь, что вам можно доверять во всем. Да и любую нашу находку мы готовы отдать Федору за помощь. Поэтому для вас не будет секретом: мы теперь очень богаты и имеем средства для возмещения любого, в том числе и морального ущерба вашему сыну.
– Оставьте! – резко оборвал ее Семен. – Мы ведь уже обо всем договорились, и я не собираюсь торговаться. Повторяю в который раз: если сумеем, то и так поможем без всяких дополнительных условий.
– Спасибо… – голос посетительницы дрогнул, – что не дали усомниться в ваших человеческих качествах. Поэтому я повторяю: все наши силы, секреты и средства в вашем полном распоряжении. А теперь сразу продолжу главную тему нашего разговора.
Дальнейший монолог Загребной слушал с еще более возрастающим вниманием. То, что при своей ночной вылазке граф Бонекью попутно насобирал в карманы драгоценные камни и прекрасные ювелирные украшения, его тронуло мало. Самое главное, что очень больной, но не сломленный духом человек доказал, что ему действительно бояться в подземельях нечего. Как и его сыновьям, которые уже готовились в походу предстоящей ночью. Тем самым косвенно подтверждалось и написанное в рукописи утверждение, что если внутрь спустятся сразу трое больных сечевицей, то они своей аурой смогут прикрывать от духов любого другого здорового человека. А еще одного исследователя брать все равно придется, потому что в некоторых местах граф просто физически не смог преодолеть некоторые невидимые преграды. Старший сын обладал вторым уровнем Шабена и в свой первый выход намеревался рассмотреть преграды, которые, скорее всего, являлись сетями‑потайками демонического мира и которые следовало просто обойти. Но в случае некоторых сложностей в продвижении троице может и всей их короткой жизни не хватить для розыска в гигантских, многоуровневых лабиринтах той самой желанной панацеи от сечевицы. Поэтому обязательно потребуется в помощь сильный, а самое главное – желающий искренне помочь Шабен. В идеале – граф Сефаур собственной персоной. Если у него самого не окажется свободного времени, любой выбранный им кандидат.
Если бы не текущие дела и невероятная по важности встреча вечером с княгиней Баталжьень, Семен наверняка бы уже сейчас попытался залезть в подземелья, потому что Чиза Бонекью напоследок добавила:
– Мой муж видел в подземельях много странных и непонятных сооружений. Причем если некоторые сделаны из однозначно тяжелых металлов, то другие из непонятных, но совершенно легких, теплых материалов. Причем ему не раз попадались совершенно целые, внешне неразрушенные устройства.
«Ну вот, – теснились в голове у пришельца из мира Земля эскадроны мыслей и предположений. – Скорее всего, здесь повторно подтвердится наличие в этом мире древнейшей технической цивилизации. Вначале Святая долина Столбов Свияти, теперь столица древней империи! Если под пригородами Хаюкави и в самом деле найдутся устройства и приборы, то что ж тогда происходило на Изнанке много веков назад? Почему смешались два таких разных и одновременно невероятно схожих между собой мира демонов и людей? И почему здесь осталась только магия? Почему погибла техническая суть развития? Столько вопросов, и ведь придется на все искать ответы!»
Вслух он посоветовал:
– Может, все‑таки ваш супруг не будет так рисковать и оставит детей дома?
– Им уже восемнадцать и пятнадцать лет! – обиделась графиня. – Они давно уже не дети!
– Я в том смысле, что, возможно, уже завтра я бы и сам смог им помочь в изысканиях. Наверняка общие усилия скажутся на результате.
– Мой муж уверен, что им ничего не грозит. Поэтому терять даже одну ночь бессмысленно. Помимо этого, так как их поиск не имеет конкретной цели, то супруг спрашивает: может, вас интересует что‑то конкретное? Какое‑то определенное место?
Вначале у Семена в помыслах ярко высветилась пещера возле замка демонической княгини, но потом он вспомнил про сложности переходов, о слабости больных и вере в собственные силы, и направление его мыслей изменилось:
– Ваше сиятельство! А вот как вы и ваша семья относитесь к шауреси?
Чиза Бонекью ответила честнейшим взглядом и двумя емкими словами:
– Крайне отрицательно!
– Приятно слышать, – улыбнулся посол Сапфирного королевства и вновь стал серьезным. – Тогда пусть ваше трио отважных исследователей просмотрит по возможности подземелья в районе начавшегося строительства новой Башни Иллюзий.
– Поняла. Думаю, мои ребята постараются туда пробраться и все хорошенько высмотреть. Тем более что это не так уж далеко от нашего дома.
– Вот и отлично! Тогда давайте договоримся о связи: от меня у вас с завтрашнего утра будут находиться сразу два верховых курьера, сможете отправлять их в любое время.
Обговорив последние детали последующего сотрудничества, Загребной тепло распрощался с графиней Бонекью и бросился в свой кабинет писать пространные письма. Подобную новость нельзя было оставить без оглашения детям, которым он писал на русском языке. Как и Луке Каменному, единственному человеку, который тоже оказался выходцем с Земли. В свете данных событий еще нескольких людей стоило предупредить о смене некоторых приоритетов и перенаправить их усилия в нужную сторону.
Когда срочные курьеры и почтовые гонцы были отправлены, над столицей Колючих Роз уже опускался вечер. Ни о каком, пусть и кратковременном, отдыхе не могло быть и речи. Следовало готовиться как на войну, готовить подарки как на свадьбу императора и собирать в заплечный мешок все имеющиеся драгоценные камни как простой, отслуживший свое время мусор. Иномирец подобной роскоши никогда не жалел, тем более что речь в данный момент шла о самом близком и родном для него человеке. Да и не только. Демонесса Люссия Фаурсе тоже являлась и близкой, и почти родной, несмотря на имеющиеся у нее симпатичные рожки и длинный, почти все время прячущийся под одеждой хвост. Но что значит одежда для Шабена с умениями пятьдесят восьмого уровня? То же самое, что и прозрачный, слабый ветерок: хочешь замечаешь, хочешь – нет.

Глава двадцать девятая
Петля привязанности

Принцесса ворвалась в помещение, словно атакующая орлица, но, увидев запрокинутую во сне голову Федора, подумала самое плохое. И от страха чуть не потеряла сознание. По крайней мере, так все смотрелось со стороны. Притворщица только и сумела, что, покачиваясь на неверных ногах, дойти до стула, грохнуться на колени и с тихим завыванием вцепиться в веревки:
– Что они с тобой сделали, всех казню, всех…
И вместо того, чтобы как можно скорее освободить парня и дать ему размяться, она, словно ничего не соображая, так и терзала бессмысленно веревки да испуганно подвывала. Но зато на пленника это произвело неизгладимое впечатление. Он сам так испугался за рассудок несчастной Биналы, что посчитал насильственное спаивание пасхучу мелким, ничтожным событием, недостойным упоминания. Не в силах развязаться, да и просто погладить испуганную и рыдающую принцессу по голове, он принялся ее успокаивать голосом. Вначале спокойно и ласково, а в конце, когда осознал бесполезность выверенного тона, чуть ли не с истерическими интонациями:
– Все! Я сказал все! Успокойся! Со мной все в порядке! Меня даже пальцем не тронули и привязали лишь для того, чтобы я не упал на пол во время сна! Ну! Посмотри на меня! Видишь: ни одной царапины! Вот и молодец, хорошая девочка… А теперь развяжи мне, пожалуйста, руки, совсем занемели…
Та совсем несуразно принялась теребить узлы, растягивая это простейшее дело на безграничный срок, но тут ввалился один из тюремщиков и быстро освободил узника от пут. При этом еще и последние новости успел пересказать:
– Министр приказал пытать господина библиотекаря и помчался наводить порядки в другое крыло. Мы сразу отправили к вам посыльного и оттягивали выполнение приказа о допросе как могли. Нам еще повезло, что министра вдруг срочно вызвала ваша матушка и он спешно покинул тюрьму.
Бинала мстительно поджала губы, а потом выдавила:
– Он еще страшно пожалеет о своем самоуправстве. – Потом жестом удалила тюремщика прочь, ощупала каждый кусочек тела Федора своими пальчиками и наконец‑то с бесстыжим удовольствием прильнула в крепком объятии: – Как я за тебя испугалась! Ты себе просто не представляешь! Мне показалось, что они тебя убили! У меня чуть сердце от горя не разорвалось…
– Не расстраивайся. Все в порядке! – Он подхватил Биналу на руки и с такой ношей несколько раз покружился по комнате. – Все равно я верил, что ты придешь и спасешь меня от этого глупого недоразумения. Заодно и поспал чуток. Но этот ваш министр – и в самом деле порядочная сволочь. Тюремщики ему прямо угрожали твоим именем, а он это полностью проигнорировал и по ударившей ему в голову блажи напоил меня пасхучу.
– Зачем?! – поразилась принцесса.
– Понятия не имею. Решил, что я узник, в отношении которого не выполняются надлежащие инструкции.
– Уф! – Теперь она вздохнула с некоторым облегчением: – Как хорошо, что у тебя только пятый уровень и без твоих возможностей ты вполне можешь обходиться. Не правда ли?
– Ну да… конечно… только вот все равно бы хотелось лучше видеть и слышать демонический мир. Мало ли какие там опасности царят…
«Ага! – злорадно подумала принцесса. – Так и не хочешь признаться, какой у тебя уровень! Ну ничего, я тебя еще выверну наизнанку!»
А вслух утешила:
– Не волнуйся, за ним есть кому присмотреть. Тем более, – она оживленно соскочила у него с рук и уселась прямо на столе для следователя, – что основное событие сегодняшнего утра произошло в столице именно в человеческом мире. Ты себе только представь: демоническая княгиня Баталжьень начала непримиримую войну с баронетой Коку Мелиет, в результате чего поместье нашей самой опозоренной красавицы превратилось в руины.
– Ох, ничего себе!.. Руины? Но почему опозоренной?
– До потому, что в момент нападения Коку находилась в собственной спальне в окружении сразу троих саброли и двоих подкормленных шауреси охранников. Все остальные слуги были в шоке от поведения своей хозяйки.
– Но где она взяла наркотики?
– О! Эта проныра все достанет при желании удовлетворить свою похоть.
Федору почему‑то стало очень грустно, и он уже просто по инерции спросил:
– И что с ней сейчас?
– Ха! Если бы я знала! – с неожиданной злостью воскликнула принцесса. Но сразу спохватилась и дала надлежащие пояснения: – Труп так и не нашли среди обломков здания, и есть подозрение, что в демонический мир развратницу уволокли слуги княгини. Хорошо, если просто для магического расчленения трупа, а если Коку еще жива? Зная страшную репутацию Хаккуси, я бы лучше пожелала баронете умереть сразу в своей кровати. Все‑таки лучше, чем после многодневных мучений…
«Но все равно эта рогатая ведьма могла не выполнить своего обещания: убить баронету быстро и беспощадно! – внутренне переживала Бинала. – Только не хватало мне нажить такого опасного врага, как Баталжьень после допроса, где из этой дуры Коку быстро вытянут все признания о нашем с ней сотрудничестве. Тут я ошиблась! Не продумала все варианты событий: враги не должны попадать друг другу в плен. Только трупы умеют молчать, а вот живые…»
А Федор никак не мог подавить странное чувство вины. Казалось бы, и ненависть полыхала, и презрение к подлой, развратной рабовладелице, но все равно из‑под огня этих чувств пробивались робкие ростки непонятной жалости. Словно он сам поступил неверно, и, скорее всего, именно по его вине несчастная баронета сейчас находится по самые уши в смертельно опасной ситуации. Если вообще уже не пала жертвой жестоких и страшных пыток. Причем он сразу прекрасно осознал и сам повод для такой громкой войны между представительницами разных миров: один‑единственный, никому особо неизвестный саброли. Бесправный раб, которого по какой‑то причине не просто перепродавали друг другу, словно никчемную игрушку, но стали похищать, а впоследствии воевать из‑за него.
По сравнению с его бывшими рабовладелицами открывшая ему свои самые сокровенные помыслы принцесса выглядела словно святая спасительница всего мира. За подобное доверие такую сподвижницу можно смело носить на руках остаток всей жизни, а потом бесстрашно пасть в бою, защищая своим телом от любой опасности.
В какой‑то момент Федор задумался: не рассказать ли о своих родственниках на Изнанке и о своем отце, который уже наверняка в Хаюкави? Да и про свой уровень Шабена следовало сказать немедленно. Пусть будущая королева Колючих Роз сразу рассчитывает на его магическую силу в своих планах. Но если про умения он решил сообщить при первом же удобном в разговоре случае, то про отца какое‑то истерическое чувство буквально орало внутри сознания: «Не признавайся! Ни за что не признавайся!»
Бинала на какое‑то время выскочила из комнаты и вернулась с вещами.
– Значит так, надевай все это и тщательно закутывайся. Сейчас поедем в одно тайное место, и я там тебя спрячу на несколько дней, пока все не успокоится. Этому министру хватит хамства еще моей матери нажаловаться, а с ней мне сейчас ругаться нет никакого резона. Да и не захочет она слушать мои доводы и здравые рассуждения.
Она пронаблюдала, как ее любовник надел шляпу, прикрыл лицо темным платком и завернулся в плащ до самого пола. Чуть подправила полу плаща, томным жестом приподняла платок и коротко поцеловала в губы.
– Двигайся за моей спиной и молчи при любых вопросах или обстоятельствах!
Они поднялись на парочку этажей, поплутали по нескольким длинным коридорам, протиснулись в незаметную железную дверку и выбрались на хозяйственный двор этого казенного здания. Там уже и принцесса приподняла с плеч большую шаль, прикрывая свои волосы и лицо, и первой нырнула в небольшую крытую карету. Места для недавнего саброли почти не оказалось: ему с трудом удалось усесться боком на горе книг и нескольких баулов с личными вещами, которые каким‑то невероятно быстрым образом скопились в тюремной камере. Видимо, тюремщики, действующие по строгому приказу, забрали и погрузили буквально каждую мелочь. Через минуту карета тронулась, выехала за ворота и неспешно покатила по улицам столицы. При густом полумраке внутри кареты Федор попытался прощупать корешки книг.
– Те самые, которые ты отобрал в тюремной библиотеке. Только сразу к тебе просьба: когда через пару дней будешь обживаться на новом месте, эти книги с собой не бери. Они все‑таки запрещенные, и лучше будет не давать даже формального повода для твоих гонений.
– Понятно. А куда мы направляемся сейчас?
– К моему двоюродному дядюшке, князю Ройнскому. Он мой сторонник в решении проблемы с наркотиком и спрячет тебя на несколько дней, пока все не успокоится. К тому времени я проведу чистку слуг, среди которых затесалось несколько предателей и доносчиков, и постараюсь тебя переселить сразу в свой дворец. Когда ты получишь официальную должность в моей свите, уже никто не осмелится за тобой охотиться и осыпать абсурдными обвинениями.
– Спасибо. Ты столько для меня делаешь… – Парень почувствовал, как женское тело в порыве страсти прижалось к его спине, и понял, что лучшего момента для признания не придумаешь: – А я вот так до конца перед тобой и не раскрылся… Но ты ведь знаешь первый закон выживаемости Шабенов: никогда не раскрывай свой уровень.
Его ухо игриво лизнул женский язычок:
– Неужели ты один из великих и легендарных магов древности, которые остаются вечно молодыми? Тогда мне еще больше повезло…
– Да нет, таким старым я быть не хочу. Но вот тридцать второй уровень у меня точно есть.
Хотя это иномирца особо уже не спасало, но его подсознание все‑таки скрыло три более высокие ступеньки умений.
– Ой, как здорово! – обрадовалась принцесса и сразу пояснила свою реакцию: – Теперь я буду более спокойна за твою безопасность. Вскоре действие пасхучу закончится, и ты сможешь противостоять любому наемному убийце.
– Но ты не сердишься за мое такое позднее признание?
– Как можно, мой славный? – В ее тоне и в самом деле сквозил откровенный восторг. – Отныне твое будущее мне представляется совсем в ином свете!
А мысленно она восклицала:
«Комар попался в паутину и сунул голову в петлю! Теперь ты у меня будешь как рак в кипяточке: красавчик, вкусняшка и совершенно безобидный. А напоследок я еще тебя месячишко, а то два подержу на шауреси. Сравню, так сказать, полную гамму ощущений! Надеюсь, уже к тому времени матушка отстроит новую Башню Иллюзий и мне будет чем накормить истосковавшихся саброли. Хи‑хи!»
К какому‑то замку они опять подъехали с черного хода. Чернеющий зев уходящего вниз желоба, вероятно, чаще всего использовался для загрузки в подвалы каменного угля для печей. Но рядом находилась толстенная дверь, запирающаяся на ключ. За ней круто вниз уходила витая лестница, потом коридор, перекрываемый еще двумя дверьми, а уж за ними невероятно шикарные двухкомнатные апартаменты с громадным ванным помещением. Пока худощавый кучер в поте лица переносил вещи, книги и баулы с продуктами, иномирец, покачивая головой от восторга, прошелся по комнатам, опробовал приток горячей воды в ванную и не стал скрывать искреннего удивления:
– Мне кажется, твой двоюродный дядюшка здесь тайно встречается со своей наилучшей любовницей. Признайся!
– Да я и сама поражена такими условиями для скрывающегося библиотекаря. Видимо, мой намек, что ты птица очень высокого полета, князь Ройнский понял буквально и постарался организовать жилище для истинного принца.
– Но с другой стороны, – погрустнел Федор, – все равно это очень похоже на тюрьму. Пусть и шикарную, пусть и для королевы или принца…
– Скажешь такое!
– Но мне ведь нельзя будет отсюда выходить самостоятельно?
– Никак забыл, какие страсти разгорелись в столице из‑за тебя? А значит, снаружи на всех дверях будут висеть пудовые замки! – Бинала с любовью заглянула парню в глаза и ласково провела пальчиками по его щеке. – Раз я обещала во всем слушаться твоих советов, то и ты доверься мне в плане собственной безопасности. Договорились?
– Ну разве я осмелюсь спорить с твоим божественным высочеством? – улыбнулся парень и несколько раз томно поцеловал принцессу в губы и щечки. – Но мне тут будет так грустно…
– Ты не переживай: я постараюсь чуть ли не круглосуточно скрашивать твое одиночество. Скорее всего, наверху организую свой штаб и буду прямо оттуда руководить постепенно проводимыми в жизнь реформами.
– Только умоляю тебя: не торопись и тщательно все продумывай, – опять вырвалось у Федора. За что он получил на прощание горячий поцелуй и искреннее обещание:
– Каждый свой шаг теперь буду согласовывать с тобой. – Уже поворачиваясь уходить, она наткнулась взглядом на висящее в первой комнате настенное панно на крашеной ткани. – Да, чуть не забыла! Дядюшка грозился, что у него за этим холстом личная кладовка со «стратегическими» запасами. Ну‑ка посмотрим!
Действительно, там оказалась почти не замаскированная дверца в небольшой чуланчик, где в прохладной темноте располагалось несколько окороков, источающих дурманящий аромат копченого мяса и стояло с пяток запечатанных кувшинов. Именно на них и указала Бинала ручкой, со смехом советуя:
– Князь разрешил попробовать все его лучшие вина и потом сказать, какое из них самое лучшее. Так что дерзай. Надеюсь, ты не упьешься в мое отсутствие?
– Не люблю выпивку, мешает сосредоточиваться на мыслительном процессе, – с некоторым высокомерием признался парень. Но, заметив, как капризно надулись женские губки, поспешно добавил: – Но по одному кубку из каждого кувшина на пробу выпью. Как не уважить такого гостеприимного хозяина.
– Ну вот и молодец! Отсыпайся!
Она выскочила наружу, и послышался грохот задвигающегося засова. А потом еще и скрип закрывающегося навесного замка. Когда все звуки стихли, Федор печально вздохнул и философски согласился с таким затворничеством:
«Все равно после пасхучи опять придется ждать три, а то и четыре дня для воскрешения своих умений Шабена. А пока постараюсь как следует подкормить отощавший организм мясцом. Такой вкуснятинки я уже давненько не едал. Да и винца стоит попробовать в самом деле… – Он ухватил висящую ногу одной рукой, но та оказалась такой тяжелой, что вторая рука, желавшая захватить кувшин, оказалась тоже занята. – Ладно, начну с мяса. Вино от меня никуда не денется, оставлю на десерт!»
Через полчаса он так наелся, что еле добрался с переполненным желудком до кровати, совершенно проигнорировав собственное обещание испить винца.

Глава тридцатая
На ловца и зверь бежит

Как только на столицу Колючих Роз стали опускаться сумерки, из посольства Сапфирного королевства выехала невидимая простому человеку цепочка из трех больевов, самых быстроходных верховых животных демонического мира. Но если на первом восседал экипированный воин, то следующие за ним выглядели как пристяжные и идущие порожняком. На самом деле на одном из них в сетях‑потайках находились два атташе посольства, а на другом немыслимые по своей стоимости сокровища и некоторое дополнительное снаряжение. Сам Загребной разместился вместе с демоном Орфи на переднем больеве и продолжал тихонько обговаривать с ним различные варианты предстоящих событий. Вряд ли один демон с умениями пятого уровня Шабена окажет существенную помощь в случае сбора княгиней целой армии, но все равно некоторые наработки неравного скоротечного боя следовало напомнить и использовать в случае необходимости.
Сильно согревало душу пришельца с мира Земли сознание того факта, что всего лишь час назад он провел испытание своих магических умений и понял, что перескочил на пятьдесят девятый уровень. Он теперь тоже мог, как виконтесса Брюк, увеличивать свой вес в пять раз, а помимо этого, еще и замораживать демона полностью или точечно только мозг. Дистанция атаки варьировалась у каждого Шабена по‑разному и требовала более точной проверки в боевой обстановке. Понятно, что последующая разморозка никак не могла возродить мертвого врага к жизни.
С собой взяли по возможности даже то, что ну никак при первом раздумье им пригодиться не могло. Именно поэтому и получилось так много оружия и несколько тюков вещей. Иномирец рассуждал при этом вполне резонно: вначале забросят все вещи, снаряжение и оружие в скалистые пустоты человеческого мира, а уже потом станут на месте разбираться, что, когда и в каком конкретном случае использовать. Отправились они на встречу с часовым запасом, так что времени на рекогносцировку на местности вполне хватало.
Неприятности замаячили на горизонте уже при подъезде к месту «десантирования». Демон вначале несколько раз озадаченно хмыкнул, а потом уже без всяких сомнений констатировал:
– С обеих сторон проулка вижу группы из всадников и пеших. Делают вид, что встретились совершенно случайно, но это явно засада.
– Но пока не мешают тебе приблизиться к нашим пещерам? – уточнил Семен.
– Пока нет.
– А после нашей высадки ты сможешь через них прорваться?
– Никак не получится, – признался экипированный демон. – И вооружены они слишком серьезно. Скорее всего, у них приказ меня даже в плен не брать.
Командир соображал быстро:
– Значит, мы тебя, Орфи, здесь не оставим и наше снаряжение пригодится.
– Вы и для меня сеть‑потайку захватили? – с облегченным вздохом спросил демон.
– Конечно. Давай высаживай меня первого. И сам не вздумай выехать из полости нашего мира.
Выбравшись первым в пещеру, Загребной живо выдернул туда обоих атташе, багаж, достал сеть и приготовил ее к накидыванию. Затем подвесил над головами Варгана и Лирта сгусток освещения и приказал:
– Хватайте все и карабкайтесь наверх вот по этому тоннелю. Не хватало только, чтобы среди демонов заслона оказался Шабен высокого уровня и достал вас в нашем мире.
Пока он смотрел, как они живо поднимаются, подтаскивая за собой мешки и баулы, отозвался экипированный воин:
– Тыловому заслону надоело ждать, парочка всадников стала приближаться, словно на прогулке.
Командир быстро повернулся к воину, всматриваясь в демонический мир.
– Готов? – Тот отпустил поводья, вынул ноги из стремян и кивнул. – Э‑эх!
Семен набросил на него сеть, обернул и с лихим кряканьем выдернул наверх.
У приближающихся демонов заслона картинка могла вызвать только досаду: только что их объект спокойно восседал в седле, и вдруг только сапоги остались. А в следующую секунду и они дернулись вверх и исчезли. Но видимо, один Шабен начального уровня среди воинов заслона все‑таки оказался. Потому как живо подскакал к месту «десантирования» и сделал попытку увидеть пещерные полости человеч еского мира. Он с расширенными глазами постарался рассмотреть непроглядную для него темень, но не мог видеть, как презрительно фыркнувший человек вынул свой смешанный меч и нанес несколько рубящих ударов. Убивать врага он не стал, потому что фактический обмен еще не начался, встречу с княгиней не стоило начинать с конфронтации, а вот показать свою мощь и отпугнуть любопытного – в самый раз. Демон отпрянул в свой мир с криками недоумения и только там рассмотрел, что ремешок его шлема перебит, а оба широких кожаных ремня на плечах разрезаны так, что вся амуниция у него сползла на колени. Причем само тело не получило ни единой царапины. Любой бы сразу догадался, что побывал под ударами великого мастера владения мечом.
Зато теперь с тыла никто помешать не мог. Загребной удобнее перехватил тюк с демоном и поспешил следом за своими атташе. В лабиринте ходов, предваряющих выход к пещере, пришлось значительное время задержаться для установки сигнальной магической паутинки. Мало того, Семен не поленился установить и одну новинку, которую он задумал давно, да все не было оказии для испытания. Используя свои умения создавать иллюзию металла, он повесил поперек проходов проволоку, делая это явно, показательно. Для более длительной сдержки иллюзии он укрепил ее той самой невидимой тканью с начесом, которую они с маркизой Фаурсе и аптекарем Растом использовали для остановки гробящих сознание маустов. А в тех местах, где гипотетические нападающие постараются обойти преграду, установил массу сигнальных пищалок со строго направленным каналом звучания. Если кто и полезет за ними следом по этим проходам, то и сам не заметит, как поднимет тревогу. Причем сделает это в том числе и из демонического мира.
В пещеру попали всего лишь за четверть часа до условленного времени. И конечно же, первым делом граф Сефаур постарался рассмотреть, как там поживает оставленная с утра наблюдательница. Выброшенных условных знаков на полу не виднелось, а после произнесения вслух условной фразы из расщелины под потолком показался женский кулачок с оттопыренным большим пальцем. Стефани Брюк сообщала, что все здесь в порядке и явных приготовлений к засаде или строительства изощренной ловушки она не заметила. Оставалось только самому осмотреться как следует по сторонам и окончательно решить, как поступить с опасным духом из третьего эфирного слоя. Все больше и больше Загребной склонялся к мысли, что уничтожить Земерь следовало еще до начала обмена пленников на сокровища. Скорее всего, Хаккуси Баталжьень не заметит гибели своего цепного сторожа, а если и заметит, то всегда можно отговориться, что тот сам бросился на людей, или выплатить за духа определенную компенсацию. Ведь если обмен произойдет честно, без всякого обмана, то и труп чудовища особой роли играть не будет.
Сложность заключалась лишь в выборе места и времени удара по Земерь. Но и тут иномирец положился на свое предвидение ситуации и умение молниеносно оценить обстановку. После определенных передвижений по полке он постарался выбрать примерно то самое место, что и при предыдущем разговоре, но теперь светящееся концентрическое чудовище еще больше выпадало из круга возможного обзора со стороны княгини. Прямо перед собой на подставку он уложил заряженный и приготовленный к бою арбалет «от Виктора», а правой рукой стал, словно при разминке, подкидывать свое волшебное копье.
Обоих атташе и вынутого из сети‑потайки демона расположил в проходах, выводящих в пещеру, за первыми поворотами. Воинам вменялось в обязанность прислушиваться к приказам командира, а в остальных случаях действовать по обстоятельствам. Потому что все варианты будущей драчки не мог предвидеть даже Загребной.
Затем потянулись томительные минуты ожидания. Когда примерный срок встречи остался позади, стали возникать опасения, что занятая архиважными делами Хаккуси Баталжьень может изрядно запоздать, а то и вообще не явиться. Но с другой стороны, это исключало более тщательную подготовку со стороны опасной демонессы к западне или смертельной атаке.
Да только княгиня, хоть и имела моральное право, не стала слишком опаздывать. Хорошо изученный взглядом участок стены стал постепенно насыщаться светом и стекленеть прозрачностью в глубину. А в следующий миг брошенное твердой рукой копье устремилось прямо в глаз подрагивающего от голода Земерь. «Убийца богов» и здесь не подвел, подтверждая свое громкое имя: практически неуничтожимый дух только вздрогнул всем телом, пришпиленный к скале, да так и завис, теряя яркий окрас и сочность своей формы. Ни звука, ни писка, ни рева. Оставалось только сожалеть, что нельзя сразу же вернуть свое копье на эту сторону.
А Загребной уже держал в руках арбалет и строгим взглядом присматривался к контурам появляющейся княгини. В этот раз она была не одна: за ее спиной стояли еще три демона, а у ног лежали три завернутых в разные ткани тела. Оставалось пока только догадываться, кто, где конкретно спрятан и в каком он состоянии.
Рассмотрев человека, принесшего выкуп, Хаккуси довольно пробормотала:
– Ну вот, явился – не запылился… – Потом добавила голосом, полным презрения: – Все принес?
Похоже, что своего мертвого цепного стража она не рассмотрела и его гибель не почувствовала.
– Не имею привычки нарушать свое слово, – ответил Семен, показывая подбородком на мешки у его ног. – Все здесь.
– Показывай!
– Мы находимся в неравных условиях. Поэтому вначале ты покажи мне пленников. Причем не просто спящих, а в полном здравии и сознании.
– Может, тебе еще и обняться с ними дать да пообщаться часик? – с ядовитым сарказмом скривилась Хаккуси. – Но так и быть, снизойду. Так… кто здесь у нас?
Она развернула ткань с лица самого ближнего тела, и показалось очаровательное личико спящей маркизы Фаурсе. Несколько мгновений, и глаза проснувшейся демонессы раскрылись, начав панически обшаривать все вокруг.
– Я здесь! – крикнул Семен неожиданно охрипшим голосом. Когда взгляды их встретились, спросил: – С тобой все в порядке?
– Да. Хотя нас и напоили пасхучу. Так что…
– Понятно! Федора видела?
– Нет!
Люссия стала вращать головой, пытаясь рассмотреть лежащие рядом свертки. Но тут княгиня проявила нетерпение и одним движением опять легко усыпила пленницу.
– Постой! Она должна слышать наш разговор! – возмутился граф.
– Зачем?
– Да и сына вначале покажи!
– Слушай, мужчинка! Не слишком ли ты нагло себя ведешь? Я еще ничего из собранного тобой выкупа не видела, а еще лучше будет, если ты сразу сюда мешки перебросишь. Сэкономим массу времени…
– Ха! Ты вначале скажи, как мы обмен будем делать? Я ведь на ту сторону не пройду.
– Да и не надо. Вначале ты бросишь мешок с рубином, и на ту сторону перейдет твоя престарелая симпатяшка. – Хаккуси не могла удержаться от дешевой колкости по поводу возраста Люссии. – Потом твой экипированный воин прихватит твоего сына на плечи и начнет переход, на середине мостика ты бросишь сюда все остальное. Причем, как видишь, я не боюсь обмана с твоей стороны. Если ты хоть что‑то нарушишь, я сразу натравлю на вас Земерь, и он без колебаний сожрет энергию твоего сына и его носильщика. Как видишь, все продумано.
– Ха! Неужели ты считаешь, что самое драгоценное полетит к тебе в первую очередь? – возмутился Семен.
– Да мне все равно. Можешь вначале бросить мешок с сапфирами. Но первым делом ты должен мне показать весь выкуп.
– Нет, вначале покажи моего сына!
– Да ты никак решил меня обмануть?! – зашипела демонесса, нащупывая на груди амулет насыщенного синего цвета. – Показывай шар с молью и рубин!
Человек постоял некоторое время в раздумье, словно сомневаясь или просчитывая дальнейшие действия. На самом деле он явственно расслышал в глубине лабиринта за своей спиной тревожные сигналы установленных там пищалок. Оттуда надвигалось не просто несколько врагов, а очень большое количество врагов! Договоренность нарушена однозначно! И живым выпускать отсюда никого из гостей княгиня не собиралась изначально. Теперь все решала молниеносность превентивной атаки.
Поэтому граф Сефаур наклонился и быстро разложил сбоку от себя волшебный шар с двухмирной молью, рубиновый кристалл из короны Асмы и приоткрыл мешок с сапфирами так, чтобы хорошо были видны внутренности. Затем поднялся и положил палец на спусковой крючок арбалета:
– Вот, весь выкуп перед тобой. Начинаем обмен?
Коварная княгиня злорадно рассмеялась:
– Мужчинка, твоя наивность просто поражает! Но мне нравится твое умение находить великие сокровища. Отныне я буду вспоминать тебя с благодарностью…
Ее пальцы стали в определенном порядке нажимать на амулет. Видимо, после отданной команды Земерь сразу должен был броситься на человека, накрывая его своим разноцветным телом. Но так как ничего не произошло, Хаккуси Баталжьень недоуменно опустила взгляд на свои руки, рассматривая магическое устройство для спуска жуткого чудовища.
Именно этого момента Семен и ждал. Первый болт, без всякого труда пронесшийся сквозь прозрачную стену, разворотил княгине правую половину лба. Второй попал еще удачнее: прямо в переносицу. Третий разорвал шею, и четвертый вырвал половину нижней челюсти. Ну а пятый пролетел чуть в стороне и прицельно попал в глаз одному из стоящих за спиной Хаккуси Шабенов. Оставшиеся двое поступили по‑разному: один бросился прикрывать своим телом окровавленные останки своей хозяйки, а второй метнулся в сторону, пытаясь открыть дверь во внутренние помещения.
Да только привычка покойной демонессы всегда подстраховывать тылы сыграла и здесь на руку Загребному. Дверь оказалась наглухо закрыта тремя тяжелыми засовами, и времени, потраченного на их открытие, вполне хватило для перезарядки арбалета. Два болта раскроили голову спасающегося демона, два – стоящего перед трупом демонессы и наносящего первый магический удар по стреляющему, ну а пятый болт еще раз пронзил разорванные останки головы сползающей на пол княгини. В связи с тем что тело еще и после этого продолжало конвульсивно дергаться и шевелить руками, стрелок не пожалел для самого опасного врага и третьей обоймы. Четвертую он потратил для контрольных выстрелов по демоническим Шабенам и вовремя успел вставить пятую обойму. Как раз к тому времени у него за спиной уже полным ходом шло жестокое сражение, а из двух узких и одного широкого проходов, выходящих на полку, показались первые нападающие. Причем как демоны, так и люди. Похоже, княгиня собрала тут всю свою армию или те остатки, которые выжили после штурма поместья баронеты Мелиет. Но тем, кто вырвался громыхающим ручьем из широкого тоннеля, не повезло сразу: они нарвались на работающие в режиме пропеллера смешанные мечи виконтессы Брюк. Утяжелившая свое тело, посол Палрании рубила противников, словно хрупкие соломинки, и пленных брать не собиралась.
Нападающих вначале оказалось намного больше, что было только на руку отряду Загребного. Потому что лучше всего уничтожать врага сразу и в одном месте. И уже очень скоро бой затих, перейдя в фазу добивания раненых и зализывания собственных ран.
Только Семен замер на полке, поводя уникальным арбалетом и спуская глаз с прозрачной стены, за которой виднелось три свертка, очень похожие на рулоны ткани.

Глава тридцать первая
Источники иллюзий

Граф Сильвер Бонекью с молодости ненавидел как рабовладельцев, так и производящийся в Колючих Розах наркотический дурман. Да и вообще не понимал, как может женщина вызывать к себе страсть со стороны мужчины с помощью шауреси. Так и сыновей своих воспитывал в духе внутренней непримиримости к царящим в королевстве безобразиям. А внешне и детей научил, и сам научился скрывать свои эмоции и взгляды, потому что понимал, что даже графский титул не защитит его семью от гонений, а то и смерти.
Зато когда его супруга прибыла домой и рассказала о результатах визита в посольство Сапфирового королевства, граф первым вскочил с кровати и стал в волнении готовить свой пояс с оружием.
– Правильно! – восклицал он с одобрением. – Надо и вторую Башню разрушить! И третью – если они не остановятся! И как я сам до этого не додумался?!
– Потому что мысли о болезни лишили нас сообразительности и разума, – напомнил старший сын, усаживаясь на кровати и внимательно присматриваясь к черным пятнам на руках. А его мать, сморгнув слезы от подобной сцены, повернулась к супругу:
– Сильвер, а ребятам не тяжело будет с оружием таскаться?
– А мы его и брать не будем, – отмахнулся тот, не прекращая движения.
– Как? Вдруг там опасность? Ладно, ты еще сам…
– Не переживай, Чиза. Не хочу повторяться, но духи не обращают на нас никакого внимания. А больше так никого нет. Нам будет достаточно лишь боевых, самых прочных кинжалов на поясе, используемых для вскрытия особо заросших ржавчиной и пылью дверей. Да и то я бы предпочел ломы, но только они для нас и в самом деле тяжеловаты будут.
– Па, – вмешался лежащий на кровати младший сын, – а если мы с собой не кинжалы возьмем, а воровские фомки? Ну ты помнишь, те людишки, что к нам пытались вломиться, имели подобные.
– О! Соображаешь! – похвалил сына граф, замирая на месте и пытаясь припомнить случай неудавшегося ограбления. – Кажется, эти инструменты до сих пор в кладовке под лестницей валяются.
– Схожу посмотрю, – подхватилась Чиза.
– Не торопись, у нас до ночи еще уйма времени, успеем собраться. – Он опять продолжил хождение из угла в угол, приговаривая: – У меня и настроение боевое появилось! Если бы не пересекать большой участок двора и сада до входа в катакомбы, отправился туда немедленно.
Действительно, подвалы графского дома никак не соединялись с городскими катакомбами, и для вхождения в них приходилось пробираться к далеко расположенному оврагу на пустыре.
Старший сын теперь переключил свое внимание с рук на отца:
– Вдруг твоя бодрость не от боевого настроения? Ты вон и отоспался с самого утра неожиданно быстро после целой ночи блужданий. – Все уставились на него с недоумением, и он стал пояснять: – Я имею в виду, что в рукописи лишь четко указывалось, что, цитирую: «…панацея от сечевицы находится именно в подземельях…» Но ведь там не говорил ось, что это определенные лекарства, мази, плесень или эликсиры. Значит, выздоровление может начаться лишь по причине присутствия больного среди огромного количества духов. Или по причине нахождения в неприятной, сырой, затхлой атмосфере подземелий. А может, и те самые устройства, о которых ты рассказывал, магически подействовали на тебя, и ты сразу взбодрился.
– Хм! Да ты тоже отлично соображаешь! – с гордостью констатировал граф и впился глазами в свои ладони. Теперь уже вся семья уставилась на него в ожидании. – Э‑э‑э… да нет… никаких улучшений. Но мы теперь постараемся присмотреться к пятнам более конкретно. А если наше здоровье и в самом деле пойдет на поправку, то…
В образовавшейся паузе раздался восторженный голос младшего сына:
– То мы станем самыми богатыми на континенте!
Отец строго посмотрел на отрока и речитативом стал читать мораль:
– Никакое богатство не сможет сравниться с гармонией твоего сознания. И будучи хоть трижды самыми богатыми или обеспеченными, можно мучиться от несправедливости, творящейся вокруг, а в худшем случае и смертельно пострадать от нее. Никакое количество денег не прикроет нас от укоров собственной совести, которая сейчас нас подталкивает только к одному: уничтожению рабства и шауреси в нашем королевстве. Согласен?
– Да, я с этим согласен, – засмущался младший наследник графского титула. – Но ведь ты сам принес к концу ночи целое богатство в камнях и украшениях.
– Принес. Но захватил это все лишь на обратном пути, походя. Ведь даже если мы вскоре умрем, я не хочу, чтобы ваша мать прозябала остатки своих дней в нищете. Поэтому все эти поиски богатств мы будем совершать только после выполнения поставленных перед собой задач. Причем на первом месте будет именно та, что поставил перед нами граф Сефаур. Надеюсь, вы меня поддерживаете?
Оба сына синхронно кивнули, а старший предложил:
– Может, мы и в самом деле попробуем прямо сейчас пробраться в катакомбы? Закутаемся очень тщательно в несколько непроницаемых для света плащей и…
– Нельзя! Ты только представь, что мы повредим зрение. Или споткнемся, идя на ощупь, а луч солнца коснется ноги. В итоге – волдырь, отсекающиеся участки кожи и вместо ночного похода постельный режим. Так что…
– Тогда можно сразу утром в катакомбах остаться, – продолжал гнуть свое старший наследник. – Если мы тоже взбодримся, то поспим внизу пару часиков, поедим и вновь на поиски.
– Вот, а это уже совсем иное предложение. Жалко только, что у нас слуг нет, кроме дворецкого, никого не осталось.
Но его супруга уже встала и направилась к выходу:
– Ничего, мы с ним и вдвоем справимся. Да и средства у нас теперь имеются, так что ваше новое жилище к вечеру будет набито и продуктами, и удобными матрасами. А вы пока отсыпайтесь и ждите сытный обед.
Граф с искренней любовью и почитанием проводил супругу взглядом и первым дисциплинированно улегся на своей кровати:
– Нам действительно надо хорошенько выспаться. Внизу нам такое предстоит увидеть и обследовать…

Когда наступила ночь, пять человеческих фигур покинули графский дом и отправились к пустырю. Утопающий в полной мгле овраг заставил остановиться всех на самой границе черной тени.
– Возвращайтесь, – скомандовал граф Сильвер Бонекью своей жене и дворецкому. – Теперь вы нам будете только мешать.
– Как только рассветет, я спущусь в ваше убежище! – с волнением пообещала графиня, с тяжелым вздохом глядя вслед растворившимся в черни теням. – Пусть вам помогут светлые демоны!
Отец семейства услышал последние слова и громко крикнул в ответ:
– Они уже помогают! – Затем первым шагнул в проем круглого пещерного хода. – Ребятки, стараемся держаться вместе.
В предыдущую ночь он потерял много времени на поиске самого прохода, так сказать, прорыва на тактический простор. Зато сейчас, отбросив в сторону все сомнения, граф довольно быстро оказался в тех местах, где присутствие человека издревле заканчивалось только смертью. А сейчас, видимо, обитающие здесь духи издали различали почерневших от болезни людей и сразу записывали их в отряд покойников. Следовательно, и беспокоиться было нечего: взять с трупов нечего. Пусть даже и ходячих.
Особенности полученного при сечевице ночного зрения сильно отличались от умений Шабена, потому что не давали воспринимать цветовые гаммы. Граф и его сыновья наблюдали подземный мир только в черно‑белом изображении. Вернее, белого цвета как такового здесь не существовало. В лучшем случае – светло‑серый. Так что тщательно и правильно рассмотреть многие встречающиеся у них на пути предметы не представлялось возможности. Да и чувство опасности останавливало людей от близкого приближения, а уж тем более ощупывания странных агрегатов. Их было довольно много, все разной формы и из разного материала, но мало ли как они могли отреагировать на прикосновение? Тем более что старший сын, являясь Шабеном второго уровня, более четко видел переливающиеся пятна духов и сразу заметил, что ни один из этих обитателей эфирных слоев к загадочным устройствам даже не приближается. Все чудовища, в том числе и больших размеров, при перемещениях старались оставлять между собой и наследием древности дистанцию как минимум в один метр.
Когда об этом услышал граф, то непроизвольно вздрогнул всем телом:
– Надо же! А я вчера несколько таких штуковин словно любимый меч ощупывал!
– Ты ведь знаешь, папа, можно и собственным мечом пальцы себе отрезать, – пошутил наследник. – Тут и в самом деле нужен великий Шабен для исследований. Может, даже Сефаур не справится.
Стараясь не опускаться на большие глубины, трио упорно следовало в одном направлении, ставя метки и стрелки на стенах белыми мелками и стараясь не сбиться с курса. Залы сменялись анфиладами маленьких комнат, гулкие коридоры – узкими проходами и щелями, высокие своды – низкими потолками, подпертыми массивными колоннами. И почти везде лежали высохшие человеческие останки. Изогнутые, порой раскрошившиеся от времени мумии валялись и в одиночку, и десятками, а в нескольких местах и сотнями. Причем частенько среди скрюченных пальцев виднелись золотые украшения, истлевшие заплечные мешки отсвечивали шикарными диадемами с вкраплениями драгоценных камней, а нержавеющие веками мечи и ножи загадочно поблескивали остро заточенными кромками. Парни сразу поняли, что само богатство как таковое и не придется отыскивать на более глубоких уровнях. На безбедное существование любого рода до двадцатого колена хватит и того, что лежит прямо здесь, ближе к поверхности. А вскоре они вообще перестали обращать внимание на застывшие в разных позах мумии, только деловито перешагивали через них да следили, чтобы нечаянно не зацепиться за торчащее в стороны и вверх острое оружие.
Многие места они вынуждены были обходить из‑за обвалов, оползней или непонятных, невидимых молодому Шабену преград. Пару раз они осторожно, прижимаясь к стенам, обходили глубокие пропасти или расщелины. Причем на краю одной из таких пропастей стояло, накренившись, одно из самых громадных диковинных устройств. Казалось, только ткни его пальцем, и оно рухнет в мрачную бездну.
Что навевало на мысль, что эти пропасти появились уже после строительства подземелий. Может, даже в самое последнее время. Много раз приходилось возвращаться по своим меткам и искать новую дорогу. Изредка останавливались и на листках бумаги рисовали план пройденного пути. Но сил пока оставалось достаточно, и делать привал для ночного завтрака никто не хотел.
И вот на четвертом часу своих похождений они попали в длинный и совершенно пустой тоннель, ровный и крепкий, который вел приблизительно в нужном направлении, и, не сговариваясь ускорили шаг. Тогда как младший сын высказал терзавшее его размышление:
– Странно это в жизни получается: чтобы попасть сюда – надо получить смертельную болезнь. Но в то же время наверняка многие Шабены рискнули бы своей жизнью, согласились бы страдать от сечевицы, если бы знали, что здесь можно вот так свободно разгуливать. Вдобавок знание о возможном излечении вообще лишило бы их остатков осторожности. Они бы на сокровища покупали самые огромные шаломакры и бродили здесь годами, становясь с каждым сделанным открытием сильнее и могущественнее.
– Ну не скажи, – возразил его старший брат. – Не все так просто. Тем более когда «земные духи» достают до гуляющих по околицам людей, то те заболевают сечевицей очень редко. В основном умирают от более страшных болезней. Но, как написано в той же рукописи, им все равно сюда вниз нельзя спускаться. Сразу погибнут. Так что рисковать жизнью при таком витиеватом способе никто не захочет.
– Правильно, сынок, – поддержал его граф, замедляя движение и присматриваясь к приближающейся развилке. – А если кто и рискнул, то давно помер от других болячек в назидание неосторожным потомкам. Так… что мы здесь имеем?
Они под прямым углом вышли в другой тоннель, концы которого терялись в густом сумраке. Все‑таки данное им болезнью зрение в полнейшей темноте, напичканной духами, не давало возможности хорошо рассмотреть предметы уже с расстояния более десяти метров.
– Никаких различий, – констатировал младший. – И нам вроде как налево.
Тогда как старший возразил:
– Да нет, вон там, справа, что‑то тускло отсвечивает.
– Ладно, тогда глянем вначале там, – согласился отец семейства, и все трое поспешили направо.
И вскоре пораженно застыли, во все глаза рассматривая открывшуюся картину. Огромный завершающий тоннель круглый зал в виде единого свода нависал у них над головами с пугающей мрачностью. Нижний диаметр составлял около двадцати метров, верхний купол находился на шестиметровой высоте. В самой верхней точке купола отчетливо виднелась гранитная плита трех метров в диаметре.
Но не это вызывало наибольшее удивление. Из земляного покрытия пола, почти со всей его площади, бугорчатыми узлами тянулись вверх толстенные, переплетающиеся между собой корни, создавая чуть ли не идеальную пирамиду, которая наверху завершалась совершенно ровным пнем диаметром на срезе не менее двух метров. И вот именно вся эта масса окаменевшей до стальной твердости древесины и отсвечивала тусклым, фосфоресцирующим светом.
– Вот это дерево! – не смог сдержать своего восторженного крика младшенький. – Вот это силища! Была… На какую же высоту оно росло?
– Да, впечатляет, – признался отец, кончиком кинжала высекая искры из покрученного корня. – Боюсь, оно и на растопку не сгодится.
– Гляну, что там вверху! – решительно сказал старший наследник графского титула и стал ловко карабкаться по бугристой поверхности.
Понаблюдав за ним с некоторой ревностью, и два других исследователя поспешили наверх. Хоть и трудно было делать подобное восхождение, но любопытство превалировало над слабостью мышц и рассудительностью, и вскоре все трое оказались под самым сводом. Верхняя кромка пня не доставала до круглой гранитной плиты всего одного метра, но когда со среза стерли пыль, стали отчетливо видны тончайшие паутинки годовых наростов. Правда, посчитать их без увеличительного стекла и отметок угольком было бы проблематично.
– Ого! Да этому деревцу при распиле исполнилось пару тысяч лет! – прикинул на глазок молодой Шабен. – Только вот интересно, для каких таких досок или мебели его спилили и зачем создали вокруг корней этот мавзолей?
– Возможно, для древней империи это дерево являлось определенной святыней, – предположил отец семейства. – Вот они и решили сохранить для потомства кусочек величия. Да только потомки все забыли… Мне кажется, ни в одной истории о таких деревьях не упоминают, так что не удивлюсь, если его спилили несколько тысячелетий назад.
– Ага, вот потому оно и окаменело…
– А вот и нет! Скорее гнить начало с годами. Видишь, как светится.
Парни заспорили. Только граф не стал продолжать бессмысленные прения:
– Глянули? Запомнили? Потопали дальше!
Вернулись к развилке и теперь подались налево. Пройденный участок тоннеля опять уткнулся в подобное пересечение, но теперь во мраке ничего не светилось. Тем не менее младший парень, который на удивление отлично ориентировался в любом месте, теперь уже твердо указал направо:
– По моим расчетам, где‑то именно там и находится строительство новой Башни.
– Далеко?
– Не больше километра. Хотя могу чуток и ошибиться.
Действительно ошибся. Но и в самом деле «чуток». Потому что уже метров через восемьсот тройка исследователей наткнулась еще на один зал, точно такой же, как прежний, и с точно такой же деревянной пирамидой корней по центру.
– Ох! – озадаченно покрутил головой граф. – Да здесь не иначе когда‑то непроходимая чаща стояла.
Тогда как его старший сын заставил всех отступить обратно в тоннель:
– Мне здесь очень не нравится: не протолкнуться от духов. И все они словно сверху проваливаются, а потом опять по стенкам поднимаются, исчезая над куполом. И шум такой стоит… специфический, что ли. Вот сами прислушайтесь.
Они долго стояли, не шевелясь, улавливая несущиеся сверху волны различных звуков. И почти одновременно пришли к единому мнению. Высказывались вслух, соглашательски кивая друг другу:
– Прямо над этим окаменевшим пнем ведется крупное строительство!
– Скорее всего – новой Башни Иллюзий.
– И все эти духи каким‑то образом помогают людям строить.
– А что, если дерево станет расти внутри Башни?
– Тогда получается, что это никакие не останки дерева…
– Ага! Ты еще скажи: живой росток.
– Вполне возможно…
– Камень не растет!
– Хорошо, ребята, – прекратил разгорающийся спор отец семейства. – Давайте все‑таки постараемся пройти вдоль стен и хоть что‑нибудь отыскать. Присматривайтесь внимательно, любая мелочь может оказаться важной. Ведь недаром именно здесь решили построить новую Башню Иллюзий. Но взращивать внутри этого строения дерево – действительно напоминает абсурд. Если оно и светится белым, то все равно из него розовое шауреси не выдавишь.
На тщательные поиски потратили около часа, но все оказалось напрасным. Ни единого предмета, ни единой вразумительной надписи, разве что часто повторяющиеся отметки зубилом на каменных блоках свода. Но тут сразу было понятно, что таким способом отмечали нужный по размеру камень еще в каменоломнях. И только в одном месте, сразу на углу с тоннелем, молодой Шабен второго уровня признался:
– А вот здесь на стене, похоже, какой‑то дух приклеился. Концентрические круги извиваются, словно в глазах рябит.
– Это у тебя от старости зрение падает, – пошутил младший брат. – И в глазах двоится. Да и вообще, я уже голоден, как самый прожорливый демон планеты. Делаем привал?
Но Сильвер отнесся к словам старшего сына более серьезно:
– На другом углу видишь нечто подобное?
– Ничего нет.
– М‑да, – задумался более опытный в подобных ситуациях отец. – А вдруг здесь нечто тебе невидимое?
– Так я в этом и не сомневаюсь.
– А почему невидимое? Может, оно просто цветное? Мы ведь различаем только черное и его оттенки со светлым. Вот если бы мы при освещении присмотрелись…
Кремень с огнивом и пара свечей у них были с собой на всякий случай, но лишь одно упоминание о ярком свете вызвало у парней крайнюю неприязнь. Младший воскликнул первым:
– Ты чего, папа! Даже от мягкого свечения корней глаза болят. Мы же потом ослепнем!
– Может, и ненадолго, – поддержал его старший. – Но несколько часов просидим с болями в голове, ничего в этой темноте не видя.
– Согласен‑согласен, – успокоил детей граф. – Просто лишний раз убеждаюсь, что нам надо здесь побродить с Шабеном высокого уровня. Вполне возможно, что мы и половины тайн подземелий не замечаем. Например, замаскированные в стенах двери другого цвета. Или какие‑нибудь определенные стрелки и указатели. Ведь сколько бродим, а еще ни одного фолианта или книги не увидели. Ни одного жилого помещения не отыскали. Хотя… может, здесь никто никогда и не жил…
– Мне кажется, надо в истлевшем багаже у этих мумий покопаться, – указал младший на одно из ссохшихся тел, которые и здесь лежали отдельными островками. – Если они успевали сокровища отыскать, наверняка кто‑то и книги прихватил. Или сам записи успел сделать.
Кажется, Сильвер Бонекью не очень хотел беспокоить прах мертвых:
– Может, ну их? Пусть себе лежат?
– Да нет, отец, – возразил старший сын. – Главную задачу похода мы уже выполнили, теперь и панацею от нашей болезни поискать не повредит. Вдруг и в самом деле, на какие‑нибудь записи или книги наткнемся? Так что давай сделаем так: на обратном пути будем разгребать фомками и кинжалом именно те кучки, которые прежде явно были заплечными мешками. Если отыщется что‑то легкое, грузим в свои мешки. Тяжелое, но ценное добро откладываем в сторону и отмечаем на схеме. Двигаемся?
– А привал когда? – возмутился младшенький. – Чего даром только мясо с сыром за собой таскать? Да и пить так хочется, словно год воды не видел.
Привал сделали, вернувшись к развилке. На том месте почти не было портящих аппетит мумий, да и воздух здесь казался чище и свежее. Пережевывая мясо, единственный среди них Шабен присмотрелся к своду и удивленно воскликнул:
– Смотрите: щели для вентиляции! Точно такие, как в подвале нашего дома. Вот потому здесь и дышится легче.
Исследователям повезло, что они уставились на воздуховоды одновременно. С аппетитом поглощая запоздавший «завтрак», они уже было принялись обсуждать свой последующий маршрут, как одновременно заметили опускающиеся вниз плоские, серого цвета лианы. Ловкие и упругие, они целенаправленно тянулись к живым людям, и если бы на них не смотрели, то вряд ли бы сразу и заметили.
– Однако! – озадаченно воскликнул граф и стал сдвигаться в сторону.
Лианы устремились за ним с явным намерением схватить. Оба графских наследника без раздумий и не сговариваясь подцепили ближайшую к ним мумию и подбросили к опускающимся лентам. Те с необычайной живостью захлестнули добычу и споро потянули наверх. Но на полпути, видимо, сообразили, что их обманули, и швырнули останки давнего трупа наземь. А из щелей для вентиляции послышалось недовольное шипение. Тогда как тройка исследователей уже отошла на безопасное расстояние.
– Вот тебе и свежий воздух! – возмущался младший.
– Да‑а! Оказывается, и на наши больные тельца здесь находятся желающие, – подивился Сильвер и скомандовал: – Ребята, хорошо, что мы получили предупреждение таким безболезненным образом. Но теперь вот в таких местах со свежим воздухом обязательно кто‑нибудь из нас должен следить за сводом. А в идеале – постоянно.
И они отправились дальше, разгребая своими орудиями горки истлевших вещей и внимательно глядя по сторонам. Кажется, удача начинала сопутствовать семье графов Бонекью.

Глава тридцать вторая
Трофейный замок

Как пробраться через обрыв, для команды Загребного оказалось не вопросом. Демон Орфи перебежал на ту сторону по демоническому перешейку, а потом и аккуратно застелил его опорными сетями‑потайками. А вот на проникновение во внутренности прозрачной комнаты пришлось потерять некоторое время. Пока Семен вынимал из стены свое волшебное копье, а потом брезгливо сталкивал тело Земерь в пропасть, прихрамывающий атташе Лирт стал с залихватской удалью рубить прозрачную скалу. Но уже после второго удара от его меча остался лишь жалкий обломок.
Серьезно раненный в правое плечо Варган по‑братски пожурил товарища:
– Эдак ты нас совсем без оружия оставишь.
Подошедшая виконтесса Брюк деликатно отодвинула разочарованного Лирта в сторону и ударила по преграде малой магической силой. От этого на прозрачной поверхности появилось лишь несколько небольших трещинок. Это заставило Стефани просто постучать кулаком и призвать на помощь светлых демонов. Тут как раз и граф Сефаур приблизился. Рассматривая лежащие в лужах крови тела, он поморщился, сожалея, что усыпленные пленники тоже измажутся, и пробормотал:
– Здесь желательно огромный молот. Или попробовать расплавить камень. Вот только потом без сил останемся.
А лучше всего постараться разбудить тех, кто внутри. Они бы наверняка нам с той стороны как‑нибудь открыли.
– Мне сил не хватит, – многозначительно посмотрела на него Стефани, намекая, что сорок первый уровень ей не подвластен.
Но и Семену провести такое действие оказалось не под силу, о чем он и подозревал изначально. Как он ни пытался дотянуться силой пробуждения до Люссии, та и не собиралась шевелиться. Можно было попробовать основательно покромсать стену волшебным копьем, но согласиться на такое кощунство следовало только в самом безвыходном варианте.
Выход подсказал покряхтывающий от боли в плече Варган:
– А пусть твое сиятельство маркизу Фаурсе чем‑нибудь подтолкнет! – И указал левой рукой на арбалет. – Болты ведь внутрь пролетают как по чистому воздуху.
Тот вначале не понял, пяля глаза на своего атташе:
– Это что мне, в ногу ее подстрелить?
Варган притворно возмутился:
– Ну и шуточки! В живого демона? Да еще и болтом отравленным? – Но сразу понял, что объект для шуток выбран неправильно, и пояснил: – Насколько я правильно рассмотрел, вон на том стенном уступе стоят какие‑то кувшины. Вполне возможно, что и с водой или вином демонического мира. Если их правильно подтолкнуть, то они как раз и прольются пробуждающим дождем. А ближе всего лежит…
– Ладно‑ладно, я уже все понял, – словно извиняясь за свою несообразительность, бормотал Загребной, перезаряжая арбалет болтами без яда. – Сейчас попробуем…
Затем он долго ходил вдоль прозрачной стены, выбирая удачный угол для выстрела. Ведь просто разбить кувшин не давало никакого эффекта. Следовало его толкнуть, причем делая это со стороны стены. Удар болта следовало рассчитать так, чтобы он, словно бильярдный шар, отскочил от стенки и ударил с тыла. Да еще и скорость при этом погасил.
Расчет оказался верным, результат дал уже первый выстрел. Болт вонзился в стену и с облачком каменных крошек отразился под нужным углом. Кувшин подскочил, словно от удара кулаком, и полетел прямо на закутанную в ткани маркизу Фаурсе. Стрелок и этот вариант предвидел: второй выстрел разнес кувшин вдребезги на уровне полуметра над телом, создавая действительно нечто вроде душа. Причем душа сладкого и липкого: красное крепленое вино обильно залило сверток.
Попутно с проливом жидкости к телу понесся пучок пробуждающей силы. Что в сумме и дало желаемый результат. Демонесса проснулась, заворочалась и вскоре уже выглядывала из тканей. Несколько раз прокатившись в стороны, она сбросила намотанные на нее путы и под одобрительные крики болельщиков наконец‑то оказалась свободна. На ней и в самом деле не оказалось даже царапинки, и остатки сна она прогнала интенсивным растиранием щек и лба. Правда, при этом оказалась окончательно измазана липким вином и с возмущенным бормотанием бросилась первым делом к остальным кувшинам. Благо, что в одном из них оказалась вода и Люссия хоть частично омыла себе лицо и руки.
И только потом, под нетерпеливые комментарии Загребного, стала разворачивать остальных пленников. Первым на свет показался второй экипированный воин и после короткого поливания водой вышел из сна и оказался на свободе. А пока он, сидя на полу, очумело мотал головой, демонесса стала разворачивать третий сверток. И у всех вначале вырвался вздох ужаса, когда они рассмотрели окровавленное тело без видимых признаков жизни. После чего маркиза громко воскликнула, словно успокаивая:
– Это женщина! Совершенно незнакомая!
Это и в самом деле разрешило Семену выдохнуть парализовавший тело страх вместе с воздухом и озадаченно покрутить головой:
«Чего я так испугался? Ведь совсем недавно прислушивался к ауре Федора, и у него превалировали полный покой и умиротворенность. Хотя… от этой гадкой княгини всего следовало ожидать…»
– Люссия, ты ведь все равно не сможешь ей помочь после пасхучи, – обратился он к маркизе. – Поэтому постарайтесь вместе с Сулейном впустить нас внутрь. Поищи на теле покойницы, наверняка там найдется что‑нибудь полезное для открытия. А ты, Сулейн, обыщи трупы тех троих Шабенов.
Маркиза с видимым отвращением принялась обыскивать практически безголовое тело княгини, приговаривая, что вряд ли стоило так сильно стараться при уничтожении:
– Ей бы и двух болтов вполне хватило…
У бывшей хозяйки отыскалось много чего ценного в магическом плане. А когда все найденные предметы оказались разложены на отдельном столике, Люссии пришлось согласиться:
– Но с другой стороны, для успокоения этой мегеры и двух десятков выстрелов могло не хватить. Чего только на ней нет!
В первую очередь их заинтересовали четыре браслета. Подобные имелись у владельцев стационарных кристаллов накопления энергии. В своих домах они могли получать от этих желтых узких пирамидок не только помощь для обороны территории и собственного тела, но и массу различных сигналов от магических охранных пищалок. Браслеты помогали открывать двери, устанавливать или аннулировать ловушки и задействовать полумеханические приспособления, натыканные по всему огромному замку.
Не менее важной оказалась и находка на шнурке, висящем на шее, еще сразу трех амулетов насыщенного синего цвета. Сразу можно было догадаться, что где‑то в окрестностях этой пещеры есть или ей подобные, или еще какие пространства, которые охраняли еще три духа Земерь.
Но первым делом Люссия стала экспериментировать с браслетами. Один из них и в самом деле оказался ключом к получающей прозрачность преграде. Стена несколько раз то тускнела, то вновь становилась прозрачной, пока удалось догадаться о назначении каждого квадратика наручного украшения. В итоге пришлось вначале наглухо «замуровать» стену и только потом открыть прямо по центру узкую, но вполне достаточную для прохода щель.
Сильно израненную незнакомку вынесли на полку из душного помещения и провели интенсивное магическое лечение. Раз она в таком жутком состоянии – значит, враг покойной княгини. А любой враг Хаккуси Баталжьень автоматически становился другом для Загребного и его команды. Тем более что сразу бросались в глаза недавние пытки на теле женщины. Привести ее окончательно в чувство сразу не удавалось, но, по крайней мере, общими усилиями ликвидировали непосредственные опасности для жизни и погрузили в оздоровительный сон.
Во время процедуры лечения Люссия последовательно пересказала сам момент пленения ее прошлой ночью. Оказалось, что под видом продажной кухарки на встречу заявилась сама княгиня, имеющая в своем арсенале возможности менять внешность. Прикинувшись вначале простой, недалекой, но жадноватой демонессой, она интересными сведениями усыпила бдительность Люссии и Сулейна и нанесла большой удар подчинения эмоций одновременно с «ослепляющим сном». То есть по совокупности получалось, что покойная княгиня имела как минимум семьдесят седьмой уровень и только что одержанную победу над ней в ее родном замке можно смело записывать в исторические скрижали великих свершений двойного мира Изнанки.
Порой при подобных штурмах для победы и армии не хватало. Так, по крайней мере, громко и радостно заявила виконтесса Стефани Брюк. Напоследок еще и Загребного похлопала по плечу, приподнявшись при этом на цыпочки:
– Ну с таким командиром мы королевский дворец штурмовать не постесняемся!
На эти вполне справедливые и лестные слова несколько странно отреагировала маркиза Фаурсе. Она несколько высокомерно оглядела тщедушную фигурку женщины с ног до головы и многозначительно ответила, выделяя первое слово:
– Наш отряд еще никогда не испытывал поражений!
По отношению к новой, самоотверженной и отважной союзнице получилось несколько грубовато и некрасиво. Но пока виконтесса недоуменно хлопала глазами, пытаясь осознать, почему впала в немилость у спасенной ее руками демонессы, Семен постарался сгладить неловкость, переключив общее внимание на самые актуальные предстоящие действия:
– Где теперь нам искать Федора?
Вот тогда уже стали окончательно решать, что предпринимать дальше. Мнения разделились почти поровну: немедленно продолжить обыск замка или спешно выйти из этих опасных подземелий. Все‑таки любой Шабен понимал, что в данном месте мало уничтожить всесильную хозяйку. Для дальнейшего продвижения в совершенно неизвестном строении следовало собрать вокруг себя гораздо более мощный и, самое главное, более профессиональный отряд. Взламывать рубежи стационарной защиты – дело очень сложное и кропотливое, не терпящее спешки и нахрапистости.
– В данном случае, – настаивала виконтесса Брюк, – нам даже найденные браслеты не помогут. Вон как много пришлось потратить только для открытия одного выхода. А что нас дальше ждет?
Если до этого момента Люссия склонялась к осторожности и предполагала, что Федора в замке нет, то после слов Стефани она резко поменяла свою точку зрения:
– С браслетами я почти разобралась. – Перед этим она прохаживалась по полке пещеры, но сейчас остановилась и повернулась к Семену лицом, привлекая все внимание к себе. – Остальное выясню по ходу движения. Тем более что рисковать парнем мы не имеем права. А вдруг он лежит усыпленный? Или его постоянно подкармливают шауреси и заставляют спать дальше?
Последние сомнения у Загребного испарились. Сын и в самом деле мог находиться где‑то рядом в бессознательном состоянии, и не проверить подобное предположение отец не имел морального права.
– Начинаем аккуратно просачиваться во внутренние помещения! Раненую оставим за прозрачной защитой и под охраной раненого…
Он перевел взгляд на Варгана, правое плечо которого пострадало больше всего, но тот в ответ лишь сделал несколько взмахов своим мечом, показывая, что о царапине теперь и вспоминать не стоит, посоветовав командиру:
– Каждый боец на счету. Мне кажется, эту раненую женщину здесь никто не побеспокоит.
– Заносите ее внутрь, – согласился тот, – а тела сложите вон под ту дальнюю стенку. В ее состоянии сутки оздоровительного сна обеспечены, да и свет мы ей оставим на всякий случай.
Когда все разложили по своим местам и закрыли щель в стене, командир назначил порядок движения, распределил доставшиеся им браслеты, синие медальоны, трофейные амулеты большой силы и, перехватив удобнее копье, приказал Орфи:
– Открывай! Как можно тише…
Свой арбалет он доверил нести Лирту, поставив сразу за своей спиной. Посол Палрании оказалась в арьергарде вместе с Варганом. Ну а больше всех недовольную Люссию поставил в середину строя. Правда, ей и достались все четыре браслета «управления».
Третий засов, который так и не успел перед своей смертью отодвинуть один из помощников Хаккуси, отошел в сторону, и Орфи медленно открыл дверь наружу. Отряд встретила полная темнота да могильная тишина громадного подвала, дальние стены которого не просматривались за многочисленными опорными колоннами. Высота всего четыре метра, но зато здесь имелась идеально согласованная Платформа, по которой могли спокойно идти не только демоны, но и люди. Подвесили под потолком усиленное освещение, выдвигая его как можно дальше в глубь удивительного помещения. Немного потоптались на месте, внимательно осматриваясь и пытаясь определить возможную опасность.
– Да этот подвал наверняка под всем замком расположен, – решительно заявила Люссия. – Причем захватывает и главный двор, и хозяйственный, и весь сад.
– Хм! – засомневалась Стефани. – Но если он такой огромный, то здесь обязательно должна находиться охрана. Иначе любой, кто сюда проникнет, может дальше безнаказанно искать проходы наверх.
– Логично, – похвалил Загребной, не замечая, как демонесса ревниво стрельнула глазами в сторону виконтессы. – Да и по следам тут нечто странное получается. Присмотритесь!
Тот пятачок, где находился отряд, был истоптан довольно густо. А вот дальше цепочка следов тянулась слишком прямо, потом круто поворачивала в нескольких местах и терялась среди колонн.
– Других следов нет, – заявил Орфи, проползший на коленях добрый десяток метров вдоль тропинки. – Только два раза сюда и один раз обратно следы сапожек княгини и три следа сюда – ее трех помощников.
В умении охотника различать следы никто не сомневался, но уж слишком все смахивало на идеально продуманную ловушку. Насколько мог, иномирец просмотрел каменную толщу впереди по тропинке, но на глубине чуть ли не метр никаких подозрительных полостей или направляющих желобов из стали не просматривалось. Поэтому он стал рассуждать вслух:
– Идя впереди, могу просматривать толщу на метр и даже лучом силы чуток ворочать на глубине до двух метров. Но все‑таки вначале бы определиться с охраной: кто она и где прячется? Да еще и следов не оставляет.
И опять высказала дельную догадку виконтесса Брюк:
– Ты помнишь, как за тобой Земерь передвигался на другой стороне обрыва? Он ведь при своих громадных размерах вроде как над землей парил.
– Действительно, такой гад никаких следов не оставит. Да и недаром мы отыскали сразу три дополнительных камня влияния. Скорее всего, именно эти духи здесь и властвуют, а тропинка по их владениям служит безопасным местом прохода.
– Сомневаюсь… – начала маркиза Фаурсе, но командир решил рискнуть:
– Все оставайтесь на месте! В случае опасности сразу возвращайтесь в прозрачную комнату. А я пройдусь немного вперед.
Если кто и хотел с ним поспорить, то не стал этого делать. Зато все замерли в напряжении, посматривая на графа, удаляющегося в окружении нескольких пятен света. И местные силы охраны не замедлили появиться. Земерь, точная копия недавно уничтоженного духа, всей плоскостью с выпирающим глазом стал наползать на тропинку. Семен не растерялся, ухватив двумя руками свое копье и собираясь атаковать. Бросать «Убийцу богов» он не собирался в любом случае. Нанести смертельный удар и оставаться с волшебным оружием считалось предпочтительнее.
Да только чудовище из эфирного слоя не стало приближаться вплотную. Метров за пять оно остановилось, а потом лениво прокатилось чуть дальше и замерло непосредственно над цепочкой следов. Получалось, что оно не собирается атаковать человека, но и пропускать его не намерено без определенного пароля или команды. Загребной уже стал примеряться, как бы атаковать самому, но в поле зрения появи лись еще две туши смертельно опасных созданий. Они наполовину выкатились из‑за колонн и словно выжидали, какие действия предпримет человек.
Но у того челюсть отвисла от удивления: стоящий у него на пути Земерь стал словно танцевать на небольшом кусочке. То подпрыгнет три раза в сторону и развернется вокруг своей оси, то поскачет обратно, наклоняясь с какой‑то странной вихляющей амплитудой. Семен он такого зрелища даже головой потряс, отгоняя мысли о явной игривости духа и вдруг проявившегося интеллекта.
Но тут сзади послышались уверенные шаги, и голос Люссии снисходительно произнес:
– Теперь все три Земерь будут плясать под нашу дудку. Смотри!
Она ловко перебирала пальчиками три медальона насыщенного густого цвета и, повинуясь подаваемым командам, опаснейшие духи вели себя как послушные собачонки. Можно сказать, хоровод водили. Напоследок маркиза Фаурсе выстроила их по пути дальнейшего продвижения в виде живого щита и сообщила:
– Ну вот, теперь они нас от любой опасности прикроют.
Граф не сдержал довольной, до самых ушей, улыбки и пробормотал:
– Чтобы я без тебя делал?..
– Не пропал бы! – Демонесса быстро оглянулась на приближающихся к ним остальных воинов и ехидно добавила: – Сражался бы плечо к плечу с бравой виконтессой.
– Не смешно, – нахмурился иномирец. – Стефани – боевая подруга. И помогла тебя спасти.
Заметно было, что у Люссии еще имелось несколько колкостей по этому поводу, но весь отряд уже выстроился цепочкой, и ее опять оттерли в середину строя. Да это и логично: раз она может управлять Земерь с большого расстояния, то нечего высовываться вперед. Особенно при магическом бессилии.
Дальше продвигались без приключений. Хотя идущий в авангарде Загребной и просматривал каменный пол перед собой на предмет отсутствия ловушек. Но видимо, павшая княгиня в этом подвале слишком надеялась на бессмертных, вечно живущих Земерь и другую охрану выставить не удосужилась. А может, так тут было испокон веков, и еще далекие основатели этого замка установили здесь нерушимый порядок. Сейчас такая консервативность сыграла на руку отряду.
Яркий свет, мелькнувший впереди между опорами, Семен заметил первым. Приказал маркизе отвести духов чуть в сторону и поспешно начал гасить сопровождающие их пятна магического света. И только когда глаза привыкли к полной темноте, отряд тронулся вперед. Вскоре колонны перестали закрывать обзор, и все замерли, пытаясь осмыслить увиденное. Причем он уже в который раз удивился техногенности данного, пусть и демонического мира.
Между четырех близко расположенных квадратом столбов виднелась металлическая площадка. Края ее опирались на некое подобие уходящих вверх направляющих рельсов. Да и потолок над площадкой висел всего лишь на высоте два с половиной метра. То есть взгляду иномирца однозначно предстало некое подобие лифта или одной из его разновидностей.
По периметру площадки имелось шесть удобных кресел, обращенных лицами друг к другу, и два из них не пустовало. В одном сидела дородная, с тучными телесами демонесса, а в другом не менее тучный, но на две головы выше ее огромный воин. Мало того что на нем висела масса оружия, так еще и рядом виднелась алебарда, щит и огромный топор. Они о чем‑то оживленно переговаривались. Скорее всего, даже спорили, и хорошо еще, что обе эти личности оказались знакомы Люссии.
– Это главный телохранитель княгини, – зашептала она, приблизившись к Семену со спины. – Мы его сотни раз видели. А вот та жирная демонесса только пару раз мелькнула, но многие утверждают, что она служит в замке палачом. Так сказать, пыточных дел мастер. Видимо, ждут свою хозяйку. Атакуем?
– Не спеши… – Иномирец сразу заметил возле воина высокий, выходящий из пола рычаг, очень похожий на рычаг переключения скоростей у автомобиля. А вдруг этот увешанный железом демон успеет дернуть рычаг на себя и лифт умчится в «безоблачную даль»? Попробуй потом до него докарабкаться. – Тут подумать надо, как этого телохранителя вон от той штуки, торчащей из пола, отвлечь.
– Да бей ему сразу в глаз из арбалета!
– Хм… а вдруг он на рычаг упадет?
Демонесса притихла, а потом оживленно спросила:
– А нам этих двоих надо в плен брать?
– По логике вещей – желательно! Слишком уж они много знают. Но с другой стороны, с такими преданными служаками возиться – только себе в ущерб.
– Тогда я попробую использовать Земерь?
– Пробуй. Это и в самом деле может сработать.
Каких‑то пару мгновений, и к платформе стало приближаться одно из трехметровых чудовищ. Живописная парочка толстяков сразу обратила на него внимание, но разговор не прервала. Хотя и глаз не спускали. Видимо, Земерь здесь иногда появлялись, но только крутились вокруг, не покушаясь на целостность находящихся на платформе демонов. Чуть позже с другой стороны и второй дух подкатился. Теперь уже ведущие беседу толстяки забеспокоились. Воин подхватил щит и алебарду и несколько раз громыхнул с максимальной силой. А потом еще и лезвием топора несколько раз процарапал по щиту. Как это ни странно, но подобные противные звуки и духам не понравились, они колыхнулись чуток назад, чем вызвали довольный смех обоих толстяков. Оказывается, подручные княгини хорошо знали, чем можно подразнить смертельно опасных чудовищ.
Вдобавок телохранитель еще и дальше решил поиздеваться над безмолвными охранниками подвалов. Он с неожиданной сноровкой встал с кресла, сделал пару шагов в сторону и смачно плюнул в сторону Земерь. Само собой, что не имеющий интеллекта дух никак не отреагировал на подобное оскорбление, зато рычаг остался без присмотра! И как назло, теперь фигура телохранителя почти полностью скрывалась за одним из окружающих лифт столбов. Вдобавок и палач начала подниматься со своего кресла с непонятными намерениями. Арбалет так и заплясал в руках у Семена, не определившегося окончательно с выбором цели.
Зато четко определилась маркиза Фаурсе. Оба ее управляемых Земерь одним движением преодолели разделяющее их от платформы расстояние и всей массой накрыли возопивших от страха толстяков. Четверть минуты аморфная масса концентрических окружностей дергалась и дрожала, а потом с неожиданно громким гулом затухающей турбины самолета вдруг исчезла из этого мира.
– Умчались в свой эфирный слой, – выдохнула Люссия с восторгом. – Никогда не мечтала такое подсмотреть!
– Э‑э?.. А там что осталось?
Загребной не спускал взгляда с двух оставшихся на платформе тел.
– Идем посмотрим, – предложила демонесса. – Мне кажется, что простые кучки оставшейся плоти. Их уже ни вылечить, ни использовать нельзя. Хоть все выглядит целым и какие‑то внутренние процессы продолжаются, но уже через пару дней все это начнет гнить и расползаться кашей в стороны.
Действительно, при ближайшем рассмотрении тела подручных княгини выглядели отвратно. Сразу становилось понятно, что это не живые существа, а некое до омерзения странное сочетание белковых соединений.
– Они так и будут здесь лежать и разлагаться? – старался побороть отвращение иномирец. Тогда как виконтесса Брюк оказалась и в этом вопросе хорошо проинформирована.
– Остатки может использовать себе в пищу третий Замерь. Достаточно их просто столкнуть с платформы.
Командир немного подумал над этим предложением и вынужден был признать, что оставить одного духа в живых действительно целесообразно. По крайней мере, за тылы можно теперь не беспокоиться: из подвалов в спину никто не ударит. Поэтому он только согласно кивнул головой и отправился внимательно осматривать рычаг. Пока экипированные воины сталкивали оба грузных тела, иномирцу стали понятны символические знаки, расположенные чуть ниже удобной рукояти. Одна стрелка вперед, соединенная со стрелкой вверх, имела под собой шкалу из трех делений. Тогда как на другой стороне плоского рычага точно такие же стрелки вниз и назад точно таким же образом уверенно указывали предварительные действия для спуска. Оставалось только догадаться, что означают три деления шкалы: скорость или этажи.
– Дальше придется пробовать методом тыка, – пробормотал Семен. – Иначе никак не узнаем.
Он с некоторым сомнением посмотрел на потолок над головой, затем на готовых к сражению воинов, которые присели возле кресел, рассредоточивая максимум внимания по окружности, уселся в кресло и без особого усилия толкнул рычаг вперед. Что‑то скрипнуло, зашелестело и заскрипело, и после короткого рывка платформа поползла вверх.
– Видимо, давненько здесь смазочный день устраивали… – начал шутить командир отряда, как сразу сообразил, что в человеческом мире здесь существовал реальный, каменный свод и, только уже почти коснувшись головой нежданной поверхности, успел остановить лифт. Затем со вздохом облегчения опустил платформу чуть ниже и воскликнул: – Опаньки! Да нас явно хотели лепешечками сделать!
– А ты думал, в демоническом замке все будет для блага человека? – улыбнулась Люссия, набрасывая на графа сеть‑потайку и тщательно подворачивая со всех сторон. – Вот теперь посиди в темноте, не все тебе командовать.
Она несколько искоса посмотрела на Орфи и Сулейна, которые аккуратно завернули в первую очередь виконтессу Брюк и только потом стали укутывать обоих атташе. По ее мнению, от услуг посла Палрании уже давно можно было отказаться: помогла – пора и честь знать. Жаль, что от ее мнения ничего не зависело и нагловатая виконтесса продолжала безбоязненно заигрывать с командиром отряда. Что потерявшей силы Шабена демонессе не нравилось все больше и больше. В данный момент ей и Сулейн не мог помочь, которого тоже напоили пасхучу, и только пятый уровень Орфи давал возможность ему рассмотреть, где и когда можно будет развернуть людей в полостях человеческого мира.
Когда лифт поднялся на нужный уровень, то сам и замер. Хотя направляющие рельсы так и продолжали тянуться вверх. Но самое главное, что и в человеческом мире здесь, скорее всего, находилась огромная пещера, потому что охотник с пятым уровнем уверенно заявил:
– Разворачиваем! Они здесь могут передвигаться как хотят.
И как только Загребной осмотрелся, так сразу и воскликнул:
– Я так и предполагал! Раз княгиня покупала человеческих рабов, значит, те здесь могли передвигаться без всяких трудностей. Теперь тут и нас никто не остановит: порядок движения прежний! Без шума стараемся зачистить этот этаж, а за ним и все остальные. Мало того что нас не ждут, но наверняка личная армия Хаккуси понесла тяжелые потери, остатки мы посекли в первой пещере, а те жалкие единицы, которые остались здесь, – нам не помеха. Бить сонными ударами буду я сам, по выбору. Все остальные работают на уничтожение. Вперед!
Через три часа весь огромный замок еще совсем недавно грозной, непобедимой и коварной Хаккуси Баталжьень оказался под полным контролем отряда графа Сефаура. Существовали опасения, что заметившие неладное союзники из внешнего мира могут поинтересоваться странным молчанием и безжизненностью великолепного демонического замка, но пока еще это случится…
Отмечать победу никто и не подумал. Раз Федора нигде не отыскали, значит, все по единой команде переключились на тщательный обыск. Ну и попутный допрос нескольких оглушенных сном слуг, парочки охранников, нескольких наперсниц. В таком месте наверняка притаилось слишком много тайн и секретов. Да и про саброли следовало выведать немедленно. Ведь не спрятался же он где‑то на бескрайних чердаках или в гуще хозяйственных построек.
Хватило бы времени…

Глава тридцать третья
Мир и война

Как ни бряцали оружием Колючие Розы, как они ни слали проклятия в сторону Хиланского княжества, как ни громко звучали угрозы вырезать подчистую всех осквернителей Башни Иллюзий, дальше слов дело не шло. По мнению посторонних наблюдателей, королевство оголтелого матриархата даже добавочные войска не отправило в сторону границы с хиланцами. Так, чисто показательные и незначительные контингенты кавалерии носились по окрестностям Хаюкави да поднимали пыль столбами, создавая видимость отчаянного и интенсивного приготовления армии к походу.
Тогда как пиры и банкеты в королевском дворце продолжались прежней чередой, строительство новой Башни велось ударными темпами, да и подготовка к Большому турниру с каждым днем приобретала все больший размах. Складывалось впечатление, что грядущий праздник не сможет омрачить даже единовременное выступление всех врагов по всей длине границы. Истерия угроз в сторону княжества и его союзников невероятным образом мирно уживалась с не менее истеричными здравицами в честь увеличивающегося потока рыцарей, которые стекались в столицу Колючих Роз.
Дошло до того, что желающие участвовать в Большом турнире воины прибывали в Хаюкави целыми тритиями, то есть дружинами, в которых насчитывалось ровно тридцать отборных рыцарей, экипированных любым возможным в этом мире оружием и самыми великолепными верховыми животными для рыцарских сражений. Каждый титулованный боец тритии имел за своей спиной двух оруженосцев, конюха и еще пару‑тройку слуг, так что число жителей великой столицы стало резко увеличиваться еще накануне захвата замка Хаккуси Баталжьень. А на следующее утро дороги вообще стали напоминать железные реки. На воротах всех направлений только и успевали регистрировать прибывающие тритии и давать рекомендации и адреса на постой. И даже ветераны городской охраны не на шутку встревожились и озадачились таким гигантским наплывом чужестранных воинов.
В спорах между собой штатными защитниками города высказывалось главное опасение: как бы в преддверии войны враги не ввели в столицу колонну предателей и не ударили по самому святому, что есть в Колючих Розах. Несколько наиболее обеспокоенных командиров лично понеслись в королевский дворец, требуя немедленной аудиенции с ее величеством, дабы донести до ее ушей тревожные слухи и самые реальные опасения.
Каково же было удивление десятка офицеров и нескольких генералов, когда прямо к ним на площадь вышла Сагицу Харицзьял собственной персоной и с монаршим великодушием огласила свою волю:
– Впускать всех желающих! Все они получат мое благословение на подвиги! – И пока все с выпученными от удивления глазами переваривали услышанные фразы, королева повернулась к министру городского хозяйства и ледяным голосом пригрозила: – Не вздумайте покрывать тех хозяев постоялых дворов и гостиниц, которые начнут взвинчивать цены! Всех виновных в спекуляции и росте цен прикажу на кол посадить!
Хорошо, что самый сообразительный офицер вовремя гаркнул во всю мощь своих легких:
– Слава величайшей королеве Сагицу!
Иначе та уже начала кривить губы и суживать глаза. А так благостно вздохнула и величественно удалилась во дворец. Офицерам ничего не оставалось, как вернуться обратно на вверенные им посты, а там еще больше поразиться поблескивающим рекам металла. И почти во всех беззвучных восклицаниях превалировала только одна мысль: «Мать моя женщина! Да ведь тут целая армия! Только если между собой драться и буянить начнут, все население вытопчут, и сами не заметят. Хотя, конечно… мы им тоже наподдать можем! Только вот нам бы тоже такое оружие выдали…»

Одна их самых роскошных и богато украшенных знаменами рыцарских тритий остановилась у парадного въезда в посольство Сапфирного королевства, и тройка командиров слаженно грохнули по воротам древками своих тяжеленных копий. Немногочисленные слуги забегали по двору, не соображая, что, как и почему такое происходит, и только после повторных ударов на булыжную мостовую улицы вышел главный распорядитель. В его роли сейчас подвизался тот самый специалист по местным обычаям, которого Елена Палранская прикомандировала к отряду графа Фаурсе.
– Чем могу быть полезен, господа? – с учтивым поклоном спросил распорядитель.
– Ничем! – хамовато ответил один из рыцарей под смех своих товарищей. – А вот если ты пошевелишься и быстро разбудишь его сиятельство графа, то подобная поспешность окажется очень полезна для твоей спины. Потому как если ты и дальше будешь стоять на дороге каменным столбом, то встреча с розгами тебе обеспечена.
Справедливо опасаясь такой огромной и беспардонной массы окованных в железо воинов, палранец между тем не потерял присутствие духа. Да и про своего покровителя знал предостаточно, чтобы понять, что тот и нескольких тритий не испугается. Поэтому только демонстративно заложил руки за спину, задрал подбородок и срывающимся на фальцет голосом стал выкрикивать:
– Никто не имеет права указывать служащим его сиятельства, как и куда им спешить! Никто не имеет права угрожать служащим его сиятельства физической расправой или низменными оскорблениями! И никто не смеет надеяться, что вышеозначенные безобразия сойдут ему с рук! Господин граф всегда доказывает высшую справедливость.
Рыцари несколько глумливо переглянулись, но продолжать в прежнем тоне общение не стали. На этот раз уже другой командир дружески улыбнулся и попросил словно старого приятеля:
– Да ты, дружище, не обижайся. Мы тут почти без привалов шли, так что измотались изрядно. А по прибытии нам сразу следует на глаза графу явиться да о своем прибытии доложить. Так что давай буди…
Распорядитель осознал, что его не убили и даже не ранили, вздохнул полной грудью, но все равно не избавился от некоторого недоумения:
– Как это – «доложить»? Вы что, у него на службе?
– Ох уж эти гражданские! – трагично воскликнул третий командир. – Ты хоть в знаменах разбираешься?
– В подобных вопросах, – с некоторой обидой ответил палранец, – я считаюсь главным советником его сиятельства.
– Да?! Ну, тогда взгляни на это знамя и попробуй только сказать, что оно не принадлежит графу Сефауру! – Поняв, что вышедший им навстречу «советник» только теперь рассмотрел знамя и схватился за сердце, рыцарь еще более спокойным голосом посоветовал: – Волноваться не надо, просто постарайся разбудить и доложить…
– Так ведь, – прорвало распорядителя, – нет господина графа! Он еще и не ложился! Как вчера соизволили убыть со своими воинами в демонический мир, так до сих пор и не вернулись. Мы уже все тут и так ожиданием извелись, пора бы им уже давно вернуться. Завтрак пропустили, дело к обеду близится…
– А куда конкретно они отправились, знаешь? – чуть ли не в три голоса воскликнули рыцари.
– Да как не знать: демоническая княгиня Хаккуси захватила в плен маркизу Фаурсе и держит в своем замке.
– Где этот замок? Показать можете?
– Демонический мир здесь слишком глубоко, – опечалился распорядитель. – В долине. Людям туда не пробраться.
– Да мы и так поняли, что ты не Шабен! – стал возмущаться самый наглый из рыцарей. – Иначе бы сразу заметил рядом с нашим строем две тритии демонических рыцарей. Где мы не пройдем, они сами любой замок с лица Изнанки сотрут.
Глаза у палранца со страху забегали по сторонам, а сам он сделал шаг назад:
– И эти… тоже под знаменем Сефаура? Но как я их увижу?
Тут его в спину подтолкнул его земляк и коллега, который единственный из всех людей, оставшихся в посольстве, имел четвертый уровень Шабена.
– Зато я их вижу! И они на своих больевах в два раза выше человеческих рыцарей.
– Да хватит вам там шушукаться! – стал раздражаться и самый деликатный рыцарь. – Проводник у вас тут для наших коллег найдется? Может, графу срочно помощь в той вашей долине нужна!
– Да есть тут у нас один демоненок, его несколько раз маркиза для передачи сообщений использовала. Думаю, сможет этот замок показать…
Скорее всего, все слуги и так собрались под воротами, слушая разговоры и подсматривая за таким представительным обществом. Потому что Шабен четвертого уровня вскоре сообщил, что демоненок уже вышел и его подхватывают рыцари‑демоны к одному из них в седло. Пока главный распорядитель посольства с завистью крутил головой, стараясь увидеть действо для него невидимое, две тритии демонов сорвались с места и в грохоте подков своего мира умчались в нужном направлении.
Рыцари если и не видели демонических товарищей во всем великолепии, то общий строй и прыть рассмотрели прекрасно, потому что самый покладистый командир вновь привлек к себе внимание встречающего палранца стуком железной рукавицы по своему облачению:
– Эй! Ну и чего ты туда уставился, если ничего не видишь? Лучше командуй открывать ворота и кормить, поить наших коней с дороги. Да пошевеливайся в самом деле! А не то при всей своей доброте граф Сефаур может на тебя осерчать за такое негостеприимное отношение к его личной армии.
– Да вы что! Как можно серчать! – Распорядитель не знал, что делать: помогать открывать ворота или все‑таки «не пущать». – Да и распоряжений его сиятельство никаких по вашему поводу не оставлял! Не предупредил! Где мы для ваших коней столько фуража наберем? Да и вообще: где всех разместим? Дом маленький, а вас больше ста человек!
– Ха! Да это только наша первая трития подошла! – довольно рассмеялся один из рыцарей. – По нашему уставу, сюда на постой должны еще четыре элитные тритии подтянуться.
– Как?! – в один голос воскликнули застывшие в ступоре слуги. – Пять тритий?! И все сюда?!
– А что делать? – пожал плечами самый внушительный рыцарь, направляя своего коня в глубь двора. – Все остальные тритии получили приказ располагаться в гостиницах и на постоялых дворах. Вот им я точно не завидую: без домашней выпечки останутся, бедолаги…

Глава тридцать четвертая
Подмога

Один из первых допрошенных слуг оказался, пожалуй, и самым информированным. Смысла врать и запираться он не видел, потому как сразу своим невероятным нюхом почуял: раз незнакомые демоны и люди хозяйничают в замке, значит, княгиня мертва. Следовательно, розыск завоевателями тайников, сокровищ и самых ценных предметов – всего лишь вопрос времени. А добровольное признание и самая активная помощь – гарантия продолжения жизни.
Поэтому престарелый демон чуть ли не бегом водил Семена по всем этажам, указывал куда надо и даже порой подсказывал секреты вскрытия. Первым делом отыскали два волшебных шара с гигантской молью из королевства Долина Гейзеров. Потом пали преграды на пути в маленькую, но ценнейшую из‑за уникальнейших экземпляров книг личную библиотеку Хаккуси Баталжьень. А затем группа исследователей остановилась напротив единственного входа в сокровищницу. При всей своей силе, умении и опыте Загребной не решился с ходу прорваться внутрь, настолько сложной и действенной оказалась защита. Но с другой стороны, любые предметы роскоши могли и дальше находиться внутри неприступного хранилища сколько угодно времени, нужды в них никакой не было, а на плечах висели другие неотложные дела. Тем более что еще с первого часа обысков и допросов стало известно, что человеческого саброли уже давненько нет в замке. Невзирая на неприступность вотчины демонической княгини, отчаянные грабители похитили Федора и за огромные деньги передали заказчице из человеческого мира.
Вот тогда и стало понятно, кто та окровавленная и растерзанная пытками женщина, которую отыскали в прозрачной комнате подземелий. Баронета Коку Мелиет личной персоной. Именно ее поместье подверглось накануне беспощадной атаке сборной армии Хаккуси, и именно баронета оказалась схвачена в плен и подвергнута пыткам с пристрастием. Причем отлично проинформированный слуга оказался в курсе и самих подробностей допроса. Княгиня требовала от Мелиет только одного: чтобы та сказала, где сейчас находится похищенный у нее саброли. Да только окровавленная Коку и сама ничего не ведала. Проторчав несколько дней в тюрьме и напоследок с унижениями брошенная на улице, она только и знала, что Федора выпустили из тюрьмы вместе со всеми остальными слугами по ошибке. И скорее всего, тот воспользовался подвернувшейся возможностью для побега.
Подобная новость обрадовала Семена больше всего. Тогда становилась понятна умиротворенность и спокойствие, которое он улавливал в ауре среднего сына. Вероятно, тот умело спрятался в надежном месте и ждет, пока все страсти в столице улягутся. Вполне возможно, что он уже и к старикам наведался, у которых снимал комнату, и теперь осведомлен о присутствии в городе отца. Могло и так быть, что в данную минуту недавний раб уже спокойно завтракает в посольстве Сапфирного королевства и стоически ожидает встречи с ближайшим родственником.
К сожалению, послать хоть одного человека или демона в посольство Загребной не мог, воинов отряда и так было смехотворно мало для удержания демонического дворца и проведения поспешных обысков. Даже проверить, как там себя чувствует опознанная баронета Мелиет и продолжает ли она находиться во сне, оказалось некому. Но самые последние сведения, которые всезнающий слуга покойной княгини оставил для победителей на десерт, заставили срочно менять все планы.
По его утверждениям, еще вчера, сразу после основного допроса красавицы Коку, Хаккуси Баталжьень собрала отряд из пяти самых лучших, преданных телохранителей‑Шабенов, произвела с ними расчет долга и отправила на последнее задание. В здешнем мире подобный расчет сводился к тому, что покровитель или хозяин платил подчиненному или слуге все его жалованье до конца среднестатистической жизни и давал полный расчет с освобождением от всех обязательств. В особо сложных случаях еще и солидную премию доплачивал. Но уходящий «на пенсию» подчиненный обязывался выполнить очень опасное, почти всегда связанное со смертельным риском задание. Мог при этом погибнуть, а мог и остаться в живых. Но в последнем случае расчет долга давал ему возможность жить до конца жизни, как он пожелает.
Кого именно отправилась уничтожать пятерка опытных боевых Шабенов, никто из слуг не знал, даже приблизительно не догадывался. Хотя предположения высказывались самые разные и противоречивые. Вплоть до уничтожения королевы демонического или ее венценосной коллеги человеческого мира. Да подобные группы и не отправлялись по душу какого‑нибудь мелкого чиновника или зарвавшегося гвардейца.
Но Семену почему‑то сразу засела в голову мысль, что это именно по его душу Хаккуси Баталжьень отправила своих лучших убийц. Ведь она вполне могла предвидеть печальный итог ночного обмена и с непредсказуемостью злого гения просчитать собственную гибель от руки странного графа Сефаура. Что для нее пожертвовать жалкий мешок сокровищ в обмен на уверенность, что в случае неудачи она все равно будет отомщена? Ерунда! Мало того, она могла заподозрить, что граф ее просто обманет, покажет элементарную непорядочность и просто не придет на встречу. И тогда те же самые убийцы после свершения своего черного дела обязывались похитить шар с молью и рубин из короны Асмы.
А значит, убийцы в данный момент могут уже находиться в посольстве или его окрестностях. А ведь туда может направиться и Федор!
Поэтому Загребной стал громко созывать всех членов своего отряда, намереваясь дать команду к срочному отходу. Вот тут как раз и примчался к нему Орфи, один из экипированных воинов Люссии, опытнейший охотник и Шабен пятого уровня:
– Ваше сиятельство! Замок окружен двумя сотнями демонического воинства! Добрая треть из них – рыцари в полном вооружении.
– Ох! Обрадовал! – схватился за голову Семен и бросился к окну. Хоть ему и трудно было просматривать демонический мир на таком расстоянии, требовались «прорези» и пустоты, но и он сразу увидел облаченное в железо воинство возле главных ворот. – Видимо, кто‑то из слуг сумел сбежать и привел помощь! Придется уходить через подземелья.
Затем он с бледнеющим лицом присмотрелся к вышедшей из замка фигурке, замотал головой и уставился на Орфи с такой мольбой, словно спрашивал: «С моим зрением все в порядке?!» Тот и сам несколько раз сморгнул и уныло подтвердил:
– Ее светлость маркиза Фаурсе идет к воротам…
Загребной выхватил меч и с рычанием бросился на нижний этаж, где и находился главный выход из замка. Да только там пустоты человеческого мира кончились, и он бессильно замер перед равнодушными каменными стенами подземелий. Только и успел крикнуть промчавшемуся мимо него Орфи:
– Хватай ее в охапку и силой волоки сюда!
А сам стал метаться по сторонам, пытаясь отыскать самую тонкую преграду своего мира для наблюдения за событиями, происходящими в демоническом дворе. И когда ему стало казаться, что все мыслимые и немыслимые сроки истекли, а он уже сошел с ума от беспокойства, в холл замка вернулся раскрасневшийся экипированный воин.
– Где Люссия?! – словно раненый, застонал Загребной, немигающим взглядом всматриваясь в контуры демонического мира.
– Идет сзади, – с готовностью зачастил словами Орфи. – И не одна! Утверждает, что с союзниками и старыми знакомыми.
– Какого демона она решила, что это союзники?! – Он уже отчетливо видел двух рыцарей, которые шли следом за многозначительно улыбающейся маркизой. – И откуда они тут могли взяться?
Его последние восклицания демонесса расслышала отлично и сразу постаралась все объяснить коротким восклицанием:
– Да ты их сам и пригласил! – Затем радостно рассмеялась, наблюдая за ошарашенной мимикой на лице своего любимого, и пустилась в более подробные объяснения: – Ты ведь сам написал рыцарям твоего бивака, чтобы они бросали свои долины и мчались на помощь Елене Палранской. Но и там ты им не дал как следует помахать мечами в грядущем сражении с хиланцами, пригласив сюда для помощи и участия в Большом турнире. Вот они всем скопом и прибыли под твои знамена. Тебе трудно рассмотреть, но поверь, знаки графа Сефаура имеются на любом рыцарском стяге и на главных боевых полотнах. Я потому и поспешила им навстречу, что догадалась о принадлежности к нашим союзникам.
Семен наморщил лоб в усиленной работе мысли:
– Но ведь в моем биваке не было демонических рыцарей…
Оба гостя сделали по шагу вперед и громогласно представились. Потом один из них напомнил:
– Мы видели ваш отряд, когда вы проводили своих животных через нашу долину.
А второй дал объяснения по самому главному вопросу:
– Ну а под знамена вашего сиятельства мы встали, когда узнали, что собранная триумвиратом армия отправляется на войну по приказу своего командира. К тому времени там и так тренировалось две тритии наших коллег.
– Какой армии? Какой триумвират?
Глаза Загребного сузились от подозрений. На что демонический рыцарь пожал плечами:
– Ну армия, может, и не огромная, но даже я, честно говоря, не знаю, сколько там триумвират старших распорядителей вашего сиятельства насобирал тритий из человеческого мира. Из демонического – пять, и две тритии отправлены сюда для оказания любой востребованной помощи. Еще три приотстали в пути. Сам триумвират, отмеченный высшим знаком, в составе маркиза Вилинама, виконта Гредиллена и барона Катизера со своей элитной первой тритией сейчас расположился в посольстве Сапфирного королевства и ждет прибытия остальных частей рыцарской армии.
– Ага… значит, в посольстве? Расположились и ждут? Это хорошо… это они… вовремя расположились… – Иномирец с некоторой растерянностью переглядывался с Люссией, так и не осмыслив до конца создавшееся положение. Но потом вспомнил один момент: – Кстати, как там в посольстве? Все спокойно? Никаких нападений?
– Никак нет! Полное спокойствие! Да и триумвират там теперь присмотрит за порядком, – доложил первый рыцарь, а второй обеспокоенно поинтересовался:
– А что, кто‑то собрался нападать?
– Да так, возникли некоторые сомнения… – Семен встряхнулся, сбрасывая с себя оцепенение, и решил пока воспринимать все как есть, не заморачиваясь бессмысленными при такой нехватке времени рассуждениями. Почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью одним движением расправиться с массой накопившихся проблем. – Значит, так, господа рыцари! Обе ваши тритии вступают в замок и занимают круговую оборону. Командовать вами будет… – он оглянулся на замершего экипированного воина, – мой заместитель на данном объекте, господин Орфи. Он отлично разбирается в местных событиях, постепенно и вас введет в курс дела.
Тем временем за спиной графа Сефаура собрались и все остальные воины его отряда.
– Можем заводить тритии на постой? – деловито поинтересовался демонический рыцарь.
– Конечно. Только для всех соседей и прочих любопытных не забудьте объяснить, что княгиня отбыла в дальнее поместье и свой замок любезно предоставила в распоряжение съехавшихся на Большой турнир рыцарей и их прислуги. Орфи, бери нашего всезнающего слугу, пусть тоже у ворот покрутится, скажет что надо и создаст должное общественное мнение. Если будет вести себя правильно и отнесется лояльно к новым владельцам, станет управляющим дворца. А ты, Сулейн, – обратился он ко второму экипированному воину, – подгоняй к выходу несколько больевов и грузи наши тела в сети‑потайки. Уверен, что прямым ходом мы доберемся до посольства намного быстрее, чем по мрачным подвалам и подземельям. Да, и срочно доставьте сюда эту несчастную баронету. А то так и забудем в подвалах…

Глава тридцать пятая
Отдача

Наследная принцесса Колючих Роз ехала в одной из своих крытых карет и не сдерживала самодовольную, торжествующую улыбку. В последние дни и часы ей все удавалось с необычайной легкостью. Любое начатое дело идеально соответствовало конечной задумке, а взлетевшее до самого поднебесья сознание собственного величия и злой гениальности приятно согревало душу.
Почти все поставленные планы оказались выполнены, а намеченные на ближайшее время успешно реализовывались. Ни одна случайность не могла помешать их феноменальному завершению.
Устранение лучшего телохранителя королевы прошло не просто на «ура», а еще лучше. Потому что второй Шабен вдруг неожиданно воспротивился изгнанию своего коллеги, затеял с ее величеством крупный скандал, и в результате сам оказался отправлен в дальнюю ссылку в тмутаракань. А новые, уже заранее и тщательно приготовленные телохранители теперь только и ждали приказа от своей повелительницы Биналы о начале государственного переворота.
Несколько самых влиятельных женщин королевства сегодняшним утром принесли в тайном месте присягу принцессе как будущей королеве. Причем сделали это не только устно, но и письменно, отрезая себе тем самым все пути к отступлению или двурушничеству. Если вспомнить и об остальных заговорщиках, которые присоединились к ее высочеству в желании богатеть и властвовать, то подавляющее большинство наиболее активных придворных поддержит именно Биналу. Оставалось только нанести последний и выверенный удар по нынешней королеве, подстроив все это дело так, словно произошел несчастный случай, и тогда никто не осмелится омрачить радость новой абсолютной монархини.
Для этого накануне были задействованы все средства давления, лести и притворства, чтобы поставить на пост коменданта строящейся Башни Иллюзий одну из самых реакционных и озлобленных против мужчин воительниц. Причем новый комендант была лично обязана Бинале Харицзьял не только жизнью, но и состоянием. За два дня рьяная мужененавистница должна была подготовить с помощью магии и неучтенных при строительстве духов покушение на королеву Сагицу, намеревавшуюся завтра лично посетить наиважнейшее для государства строительство. Планировалось обвалить на венценосную голову строительные леса, а если случится чудо выживаемости, то тогда со специальным ядом к Сагицу поспешат ее телохранители. Делая вид, что помогают и спасают, они добьют несчастную жертву и с помощью заранее приготовленных улик опять эту диверсию свалят на Хиланское княжество.
Дальнейшие пять дней считались, пожалуй, самыми легкими и понятными в общем плане переворота. Объявление пятидневного траура – традиция. А на третий день после гибели королевы, по основному закону поминовения, сразу после утреннего обязательного причастия всех подданных и гостей Колючих Роз наследница короны имеет право двинуть против врага все имеющиеся в королевстве воинские подразделения. Вот именно для этой цели и созывались рыцари со всего мира. Причем никакого сомнения в их послушании у принцессы не было. Она уже заранее восторженно представляла, как река закованных в сталь воинов самым стремительным маршем выходит из столицы и несокрушимым потоком затапливает мерзких, обнаглевших хиланцев. Причем делает это не на территории Колючих Роз, а на исконных землях агрессивного княжества. Дальнейшие ходы зависели как от самой победы, так и от того количества рыцарей, которые останутся в живых после молниеносной войны. Можно было двинуть их как против Палрании, так и против султаната Бракахан. А можно было опять вернуть в столицу и в честь великой победы разрешить провести Большой турнир и смотреть, как эти грубые мужланы будут истреблять друг друга на потеху новой королевы и ее придворных. Причем истреблять жестоко, до самого последнего дыхания и до самого последнего соперника. Средств повиновения у Биналы Харицзьял отыщется предостаточно.
Уже сейчас верные принцессе Шабены вели интенсивные работы по накоплению наркотического дурмана, используя для этого просторные подвалы дворца «Прелесть», который и сам полностью преобразился в последние дни, превращаясь в огромную химическую лабораторию. Наркотического дурмана должно хватить не только для «причастия» всех рыцарей, но и для оболванивания всего мужского населения королевства. А напоследок еще и на врагов должно остаться с солидным запасом. В этом деле главный организатор переворота руководствовалась принципом «хорошего много не бывает».
А сама она со спокойной душой ехала в замок своего двоюродного дядюшки, князя Ройнского. Хотя только считанные единицы особо приближенных сторонниц знали, что дядюшки, скорее всего, уже в живых нет. Коварная племянница отправила старика с якобы важным заданием на границу с султанатом Бракахан и дальновидно уговорила родственника на то, что сама лично присмотрит за вотчиной князя. Следом за дядюшкой отправились наемные убийцы, которым было приказано уничтожить старика так, словно его никогда никто и не видел. Так что огромный замок сейчас практически пустовал, и только в его глубоких подвалах томился в гордом одиночестве глупый, наивный саброли. Украденный у других хозяек и филигранно введенный в заблуждение по поводу своей свободы раб, который с радостью дарил свои ласки владычице своих чувств, помыслов и мечтаний.
Неожиданно воспоминания о горячих и блаженственных ласках накатили на принцессу со всесокрушающей силой. Она даже не сдержала томного стона, чувствуя, как низ живота тяжелеет, наливается страстным желанием, а губы опухают от преддверия пылких поцелуев. Да и размышления приняли несколько иное направление в отношении Федора:
«Может, не стоит спешить со спаиванием его шауреси? При его сексуальных фантазиях он меня еще дней десять удивлять сможет. Главное – продержать его на информационном голоде, кормить сказками про отряды наемников по его душу и проследить, насколько хорошо он употребляет наилучшее вино князя Ройнского. Пасхучу в кувшинах совсем немного, но саброли должно хватить для примерного поведения. Хи‑хи! А потом он станет таким, как все… Ну а пока пусть хорошенько постарается… Кстати! Чего это мы так медленно едем? Ведь у меня на все удовольствия только два часа!»
– Эй! – строго крикнула она кучеру. – Чего ты так полз ешь? Или мечтаешь сам оказаться запряженным в оглобли?!
– Сей момент, ваше высочество! – стал оправдываться возчик, склонившись и чуть ли не всовывая свое лицо в маленькое окошко в передней стенке кареты. – Тут впереди какая‑то повозка тащится, никак мы ее не объедем, но до развилки всего десять метров осталось, не извольте…
То ли он хотел сказать «гневаться», то ли «беспокоиться», но уже в следующий момент его голова оказалась отсечена невидимым оружием, а прямо в лицо Биналы Харицзьял плеснул горячий поток крови. Послышались проклятия и ругательства, а звериное рычание подсказало, что телохранители ведут бой не на жизнь, а на смерть. Карета стала как вкопанная.
Сама принцесса тоже не собиралась отсиживаться в сомнительном укрытии. Она частенько любила отрабатывать свои магические умения Шабена с двадцатым уровнем на беззащитных рабах и всегда мечтала показать свои бесстрашие и лихость в настоящем бою. Да и талисманы у нее имелись такого высочайшего уровня, которым мог позавидовать не один венценосный коллега. Напоследок и оружие наследница короны имела воистину уникальное. Причем об этом оружии знала только ее мать, правящая королева Сагицу. Для любого врага оно обязательно окажется неожиданным.
Принцесса выхватила два изогнутых предмета, очень напоминающие земные бананы, зажала каждый в ладошке, каблуком своего сапожка ударила по хлипкой двери, за которой мелькнуло чье‑то перекошенное лицо, и с оглушающим визгом выскочила на булыжную мостовую. Удар звуком отыскал свои первые жертвы, а от неизвестного никому оружия в стороны поползли живые, ветвящиеся молнии. Накал схватки моментально возрос втрое. И сразу стало понятно, что победа вряд ли улыбнется нападающим и им ничего не останется, как геройски пасть в бою. Но в последнем движении любой из них пытался унести за собой как можно больше противников.

Глава тридцать шестая
Тяжелый выбор

Когда посол Сапфирного королевства появился на подворье арендованного им поместья, к нему сразу бросились четыре человека. При этом трое массивных и окованных железом мужчин чуть не затоптали стройную, но подвижную женскую фигурку. Получилось очень некрасиво и не по‑рыцарски. Вдобавок женщина сумела так повысить свой голос, что на короткое время заглушила все другие звуки:
– Как вы себя ведете, господа?! Позор! Как дама я имею право первого голоса! – И тут же воскликнула, поворачиваясь к Загребному: – Ваше сиятельство! У меня к вам дело жизни и смерти целого государства. Нам надо немедленно уединиться!
Хорошо, что стоящая за спиной у графа Люссия узнала Чизу Бонекью и только многозначительно фыркнула на такое двусмысленное требование. Тогда как сам Загребной уже в который раз за сегодня выглядел растерянным.
– Прошу прощения, графиня, но мне надо хотя бы пять минут, чтобы осознать вот это! – Он рукой указал на еще совсем недавно пустынные пространства сада, зеленые лужайки и хозяйственные постройки. – Что это такое?
– Командир! – радостно заорал виконт Гредиллен. – Так ведь это только что прибыли остальные ваши элитные тритии. Успели все‑таки! Но вот места для всех в доме не хватило, приходится им вот так, по‑походному.
То, что творилось на территории недавно ухоженного поместья, трудно было описать простыми словами. Бедлам, светопреставление и умопомешательство. Где только можно, возводились палатки и биваки, разжигались полевые кухни и рылись временные ямы для сантехнических нужд. Пятьсот человек одновременно ругались, требовали, доказывали, радовались и веселились, и в этом кавардаке никто даже внимания не обратил на явившегося командира.
– Сейчас объявлю общее построение, – предложил барон Катизер. – А слуги пусть продолжают обустраивать лагерь.
Но только он собрался поднять к губам сигнальный рог, как Семен его остановил:
– Стоп! Отставить! Сейчас у меня важное совещание с ее сиятельством графиней Бонекью. Но прошу прощения и возможность подождать еще пять минут… – он вопросительно уставился на Чизу, и та недовольно кивнула, – в течение которых вы мне быстро и сжато расскажете: кто все эти рыцари, что они здесь делают и что все это значит?
Он заметался взглядом по стоящему перед ним триумвирату и в конце концов задержался на самом представительном и титулованном. Маркиз Вилинам почтительно склонил голову и стал говорить без единой паузы или запинки:
– Уважаемый Сефаур, все наши действия продиктованы стремлением выполнить оставленные тобой распоряжения. Ты ведь сам требовал собрать в твой бивак самых дисциплинированных и отважных воинов. Указывал, что если соберется группа, разбить ее на меньшие подразделения и пусть между собой проводят учения. Мы так и сделали. К концу третьего дня собралась целая трития. Ну и начались показательные бои. Зато как интересно получилось: на шум и огоньки костров к нам и остальные потянулись. Очень скоро у нас образовалось две тритии. Как они красиво и слаженно выполняли тактические перестроения! Потом собралась еще одна. Ну а дальше пошел такой наплыв желающих, что каждый день в уже полностью принадлежащую нам долину вливалась одна трития. Ну а когда узнали, что мы отправляемся на войну, под наше командование встали и все остальные. И все без малейших колебаний давали клятву знамени рыцаря Сефаура. По пути в княжестве Лотос к нам присоединилось пять тритий, а в королевстве Айлон – все восемь. Поэтому, когда мы прибыли к королю Палрании и потребовали поставить нас на довольствие, он чуть разрыв сердца не получил. Принцесса Елена сразу решила отправить нас в бой против хиланцев, но тут от тебя пришло второе сообщение, и мы все дружно двинулись в Колючие Розы. Кстати, это именно Елена Палранская посоветовала в Хаюкави входить небольшими группами, чтобы не привлекать к себе внимания королевы и высшей знати. – Маркиз залихватски подкрутил ус. – Так что, граф, принимай командование вверенной под твои знамена армии!
– Но зачем мне столько? – От перспективы грядущего скандала и осложнения обстановки в столице Семен вспотел. – Это ведь кошмар!
– Не переживай, командир, – степенно отозвался барон Катизер. – Остальные тритии определятся на постой по всему городу. Тем более что он такой огромный, что и десять таких армий легко на постой определит.
А виконт Гредиллен многозначительно добавил:
– Для великих свершений нужны великие армии.
Посол Сапфирного королевства сузил глаза от подозрений и склонился к самому уху виконта:
– Ты на что намекаешь?
– Да мы уже давно догадались, кто ты такой, – последовал такой же заговорщицкий шепот в ответ. – Кольцо‑то у тебя не простое, «одно из пяти», а у нас новости быстро со всего мира в долины стекались. Вот мы и прикинули, что не кем иным, кроме как Загребным, ты быть не можешь.
– Ага, прикинули, значит… Ну а остальные рыцари как? Тоже знают?
– Говорить о таких вещах в любой тритии запрещено. Ну а что думает каждый рыцарь – знать не можем.
– Понятно.
Иномирец резко вздохнул, осознавая, что слава на этот раз сыграла с ним несколько неуместную и злую шутку. От парочки тритий, как демонов, так и людей, он бы еще не отказался, но морочить себе голову с целой армией не желал и своим врагам.
Ничего больше не оставалось, как смиренно покориться судьбе и отложить раздумья про рыцарей на неопределенный срок. Сейчас проблем и без них хватало. Ведь не примчится графиня Бонекью и не будет к нему бросаться через весь двор, не будь у нее и в самом деле самых важных и неотложных новостей. Поэтому он с фатализмом махнул рукой своим отмеченным кольцом командирам и поспешил уединиться с Чизой в маленьком холле посольства. Само собой, что и маркиза Фаурсе приняла в беседе самое деятельное участие.
Повествование графиня начала с отступления на тему здоровья своих самых близких мужчин:
– Чувствуют они себя сравнительно бодро, хоть и устали за ночь жутко. Сейчас отсыпаются без задних ног. К сожалению, никаких улучшений по поводу черных пятен и дряблости шелушащейся кожи не наблюдается.
– У нас тоже положение несколько неопределенное, – признался Семен. – Вроде как уверен, что с сыном все в порядке, а вот отыскать его не можем. Такое впечатление, что Федор сам не понимает всей сложившейся обстановки, а поэтому прячется изо всех сил.
Чиза Бонекью тяжело, но с явной надеждой вздохнула и подробно рассказала о ночных похождениях детей и мужа. Показала сделанные ими схемы и даже примерный рисунок найденных деревьев. А пока граф Сефаур с выпученными глазами рассматривал рисунок, наклонилась и стала раскрывать стоящую чуть в стороне сумку:
– Приехала на карете, но все равно больше из найденных вещей взять не рискнула. Дети отобрали самое легкое и самое, на их взгляд, интересное. Муж настоял вот на этом браслете.
Она вложила украшение в протянутую ладошку демонессы, и та стала его рассматривать, рассуждая вслух:
– Очень похоже на те, которые управляют постоянными кристаллами накопления. Только намного шире, и, кажется, каждое отделение состоит их двух половинок. Скорее всего, здесь более чем удвоенное количество функций. Но по причине его странной тусклости, скорее всего, он никогда не оживет. Эй, ты слышишь меня?
Но Семен, словно пришибленный, крутил в руках темную вещицу, напоминающую частично потрескавшийся и поврежденный параллелепипед. И только после третьего обращенного к нему встревоженного вопроса стал бормотать трясущимися губами:
– Что б я так жил! Неужели это и в самом деле то, что я думаю? По логике вещей, такого здесь быть не должно. Но с другой стороны, и меня в мире Изнанки изначально не существовало. А значит, и эта штуковина могла здесь существовать многие тысячи лет назад. Потому что сейчас от нее остались только лишь контурные воспоминания. Но этот выступ, по всей вероятности, не иначе как антенна… Само собой, что от батарей даже пыли не осталось… А вот здесь, внутри… что прячется?
Он поднапрягся и легко разломал хрупкую вещицу пополам. Тускло блеснули крохотные отблески от маленьких кусочков вещества, похожего на сталь.
– Да сколько же оно там валялось, если даже пластик сгнил?..
Маркизе Фаурсе надоели такие странные рассуждения, и она беспардонно нанесла по мужчине отрезвляющий удар. Загребной дернулся, осмотрелся по сторонам и возмущенно фыркнул:
– Вообще‑то, я не пьян… Но все равно спасибо.
– Теперь рассказывай, что это такое? – строго потребовала Люссия.
– Да в этом мире такого нет, и тебе все равно не понять…
– Тогда очень настоятельно тебя прошу, объясни так, чтобы я поняла!
– Да? Ладно, попробую… С помощью таких вот штук в моем мире могли переговариваться люди на больших расстояниях. Называется мини‑рация. Возможно, что у меня в руках спутниковый телефон. Некое зарядное устройство давало энергию, та преобразовывала речь в магнитные колебания, и с помощью волн различной частоты эти магнитные колебания неслись сквозь атмосферу. Причем подобным переговорным устройством мог пользоваться любой, даже маленький ребенок.
– То есть никакой магии или умений Шабена?
– Никакой. – Семен безжалостно отбросил остатки рации на стол и продолжил рыться среди других вещей. – Но теперь у меня исчезли последние сомнения: когда‑то давно Изнанка была технически развитой планетой. Эх… жаль, что больше ничего знакомого не могу определить… Скорее всего, это обломки от более крупных агрегатов или приборов. Мне надо срочно самому взглянуть на те дивные устройства в подземельях! Чиза! Как вы думаете, ваши отважные исследователи уже восстановили силы?
– Муж говорил, что готов идти сразу после еды, ну а дети просили хотя бы пару часов сна. Сейчас они уже спят как минимум четыре часа, да и пока мы до них доберемся…
– Отлично! Значит, отправляемся немедленно!
Семен вскочил на ноги, но был остановлен предупреждением демонессы:
– Ты сам когда последний раз спал? Хочешь свалиться с ног или, еще хуже, с седла?
– Не волнуйся, чувствую себя превосходно, кажется, твой удар трезвости очень помог взбодриться. К тому же сегодня вечером обязательно высплюсь. А к тебе просьба: вернись во дворец княгини и тщательно исследуй найденную в ее тайной комнате библиотеку. В первую очередь поищи упоминания о рубине. Мне показалось, Хаккуси явно что‑то об этом кристалле знала особенное. Ну и вообще присмотри за порядком.
– Может быть, пообедаешь?
– Некогда! Причем у нас появилось еще одно неотложное дело. – Загребной через окно позвал оказавшихся в поле зрения атташе и, когда те примчались, стал допытываться: – Что нам известно о пострадавших во время падения Башни Иллюзий работниках? И вообще, имеются ли выжившие?
– Конечно есть! – сразу откликнулся Лирт, курировавший этот вопрос. – Мы, правда, не знаем, какие они работники и чем конкретно занимались…
– Интересуют непосредственные сборщики шауреси. Как они его извлекали и из чего конкретно?
– По нашим данным, всех выживших при падении Башни распределили по двум госпиталям столицы: военизированная охрана находится в армейском. А вот с десяток лиц доставили в другую больницу, ту, что возле Больших Северных ворот.
– Вот этих гражданских постарайтесь выдернуть для допроса. Или хотя бы допросите на месте. Удастся?
– Вполне. Там обычная городская больница. Кажется, вообще никакой охраны.
– Тогда действуйте! К моему возвращению вы должны твердо знать: как, из чего и каким способом добывается этот наркотик. По нашим предварительным данным, из ствола странного дерева металлической прочности. Понятно? Тогда расходимся!
По плотно сжатым губам Люссии можно было догадаться, что она совсем по‑иному распорядилась бы и собственной занятостью, и личным временем графа Сефаура, да только в сложившейся обстановке ни у кого из них не оставалось права выбора. Только и приходилось, что барахтаться в стремительном течении событий и лишь мечтать о той минуте, когда удастся наконец добраться до спокойного и тихого берега.

Глава тридцать седьмая
Рабы иллюзий

Армия Хиланского княжества вторглась на территорию Колючих Роз ранним утром. Хорошо проверенная и веками испытанная тактика любого агрессора: первым делом нанести как можно более разрушительный и глубокий удар по тылам и коммуникациям противника. А потом, воспользовавшись хаосом и дезорганизацией в командовании, выйти на тактический простор, одним интенсивным броском преодолеть оставшееся расстояние и с ходу взять желанную столицу.
Когда подобный вариант срабатывал, агрессор оставался относительно цел, не изранен мелкими и ненужными стычками и баснословно богат после грабежа и наложения налога на молниеносно захваченное государство. Именно о таком р азвитии своего наступления и мечтали маршалы княжества, едущие сразу за внушительным боевым авангардом. И не просто мечтали, а свято верили в свою безоговорочную победу. Слишком много усилий было приложено для подготовки этой войны. Проведена тщательнейшая разведка, в столицу Хаюкави введена «пятая» колонна из рыцарей, многочисленных купцов и их еще более многочисленной охраны. Ну и самое главное – подготовлена мощная, мобильная и превосходящая врага по количеству армия. Причем превосходство только в количестве было подавляющим. По данным разведки, противостоять вторжению могли лишь мелкие, разрозненные и до абсурда малочисленные воинские формирования. Говорить об их сопротивлении хиланцам было бы просто смешно. Ну и против разных магических неожиданностей армия княжества имела великолепное противодействие в виде собранных воедино боевых Шабенов. Эти умелые и страшные в магическом плане воины как раз и составляли большую часть прущего впереди авангарда.
Никто не смог бы остановить движущуюся к победе силу.
Ни один вооруженный отряд не попытался остановить агрессора.
А как выяснилось позже – вообще никто и не пытался.
Армия хиланцев уже вышла на тот самый вожделенный тактический простор, когда с движущимся на большом расстоянии впереди авангардом стали происходить странные вещи. Все двигались по огромной равнине, и от нагретых солнцем трав стал подниматься теплый, струящийся воздух. В его мерцании оказалось несколько проблематично рассмотреть ведущиеся далеко впереди построения. Но когда армия подошла ближе, то маршалы с удивлением поняли, что весь авангард развернулся, рассредоточился в единую цепь и теперь готов атаковать… собственных товарищей по оружию.
Пока недоуменно переглядывались и отправляли вперед вестовых, чтобы те узнали, в чем дело, заиграл боевой рог и авангард понесся в атаку. Большинство рядовых воинов до конца не могли поверить в серьезность происходящего. Им казалось, что это маршалы затеяли какое‑то показательное учение или такими маневрами пытаются запугать, сбить противника с толку.
Последние сомнения отпали, когда лучшие боевые Шабены с грохотом врезались в походную колонну хиланской армии. Магическая боль ударила с максимальной силой, а хлынувшая кровь сразу перекрасила сочные травы в красный цвет. Армия стала в панике разбегаться, хотя кое‑где маршалы и успели организовать плотную оборону. Все‑таки авангард составлял лишь четверть общего количества воинов, шансов полного истребления своих товарищей у них было мало, но в самый переломный момент сумасшедшего сражения по собственной армии ударили подразделения арьергардного прикрытия. Такого предательства с тыла тем более не ожидали. Теперь уже спастись бегством пытались все, даже командиры. Началась бессмысленная, но от этого еще более жуткая резня.
Когда и она стала затухать, линии авангарда и арьергарда сошлись между собой. С исступленными, каменными лицами воины бросились друг на друга. Бойня продолжилась с еще большей силой. Теперь стало понятно, что спастись из этого ада смогут только те кавалеристы, которые изначально находились в середине колонны. Они теперь лихо удирали в стороны от сходящихся цепей и вполне успевали вырваться на пологие склоны предгорий.
Да только и им не суждено было спастись. Опять травы исторгли из себя перегретый, мерцающий воздух, и скачущие во весь опор всадники стали останавливать своих животных. Затем их лица из перепуганных быстро превращались в искаженные ненавистью, они выхватывали оставшееся у них оружие и бросались на любого, кто оказывался рядом. То же самое стало происходить и на месте основного сражения передового отряда с тыловиками. Через час после первой крови, оросившей долину, на ее просторах не осталось ни одного дееспособного воина. Только табуны осиротевших лошадей топтались на зеленеющих участках. Стонущие от тяжелых увечий раненые с пробуждающимся сознанием рассматривали кружащиеся у них над головами стаи воронья и с содроганием переводили взгляды на павших, лежащих в лужах крови товарищей, с еще большим ужасом осознавая, что товарищи, а порой и близкие родственники пали от их рук.
Многочисленная армия княжества Хиланское перестала существовать. Тогда как со стороны королевства Колючих Роз не оказалось даже случайных жертв.
Еще через час с противоположного конца на пространство огромной долины стала вползать колонна из многочисленных подвод и повозок. Прибыли похоронные, трофейные и магические подразделения. Одним предстояло похоронить тела в братских могилах, другим – собрать на продажу все оружие, доспехи и конскую сбрую. Собрать и подлечить верховых животных. Ну а третьи с завидной сноровкой бросились выискивать среди трупов боевых Шабенов и снимать с них защитные амулеты, редкие артефакты и прочее магическое снаряжение. В королевстве Колючие Розы издавна привыкли беречь ценное имущество и в любом подобном случае скрупулезно приумножать королевскую казну.

Глава тридцать восьмая
Траур матриархата

Из лабиринтов подземелий, напичканных злобными духами, четверка исследователей выбралась лишь глубокой ночью. И как только они прошли во временно оборудованное и еле освещенное жилище графа и его сыновей, как им навстречу заполошно кинулись маркиза Фаурсе и графиня Бонекью.
– Как вы? Мы тут уже себе места не находим! Разве так можно? – посыпались вопросы, укоры и восклицания.
Отец семейства и его отпрыски не нашли в себе сил даже ответить: лишь сбросили с себя заплечные мешки и куртки и со стонами блаженства рухнули на свои временные кровати. Тогда как Загребной более осторожно снял у себя со спины тяжеленный рюкзак и только после этого расслабленно присел возле стены прямо на пол.
– Вы не поверите! Чего там только нет! – выдохнул он, присматриваясь к опустившейся возле него на колени Люссии. – И зря волновались, нас никто и щупальцем не тронул! – Но встревоженное выражение лица демонессы заставило и его заволноваться: – Что‑то случилось?
– Да масса всего, – начала Люссия, но на какое‑то время замерла от удовольствия: Семен ласково взял ее ладошку в свои руки. – Вот… так с чего я хотела начать?.. Ага! Самое главное и печальное: в Колючих Розах объявлен пятидневный траур! Подло, зверски группой наемных убийц уничтожена наследная принцесса.
– Однако! – воскликнул Загребной, но руку демонессы так и не выпустил. – Вроде бы эта Бинала не могла нажить столько врагов. И кто же так на нее ополчился?
– Пока не стану раскрывать тебе этот секрет, скажу только, что знают о нем лишь несколько живых существ. Вернусь к убийству: принцесса направлялась куда‑то по своим делам с минимальной охраной, когда ее карета подверглась нападению. На месте преступления найдены лишь одни трупы и обезглавленное тело наследницы.
– Еще и голову отрезали?!
– Вот именно!
– Представляю, что сейчас творится в столице, – покачал головой иномирец. – Наверняка королева в ярости?
– Еще бы! Убита ее единственная любимая дочь. Надежда, опора и наследница.
– Но раз про убийц ничего не известно…
– Всю вину опять повесили на Хиланское княжество, – хмыкнула демонесса. – Мне их даже жалко почему‑то стало. К тому же чуть ли не одновременно с удавшимся покушением стало известно, что в королевство ранним утром вторглась огромная армия хиланцев. Причем это известие подавалось с пафосным добавлением: все агрессоры, до последнего обозника, уничтожены!
– Как? Одним ударом? – не поверил Семен. – Как можно уничтожить целую армию до последнего воина?
– Ты забыл, где мы находимся? Это ведь королевство Иллюзий, и в этот раз тоже против врага были задействованы неизвестные простым обывателям магические силы. Скорее всего, армия княжества уничтожила самое себя. И не смотри с таким удивлением: подобную информацию я почерпнула в одной из книг покойной княгини Баталжьень.
– А что еще ты там… – сразу заинтересовался граф Фаурсе, но маркиза не дала себя сбить с темы доклада:
– Подожди, дай я тебе все расскажу по порядку. Так вот, после объявления о славной победе молнией пронеслась весть о покушении на принцессу и следом за ней объявление о государственном трауре. Еще через пару часом объявили о правилах во время траура и о строительстве величественной усыпальницы для Биналы Харицзьял. Мавзолей решено построить невдалеке от ведущегося строительства Новой Башни Иллюзий. По всему городу бродят патрули, выставлены заслоны. Основные улицы перекрыты баррикадами. Запрещено три дня пить вино, гулять и веселиться. Для съехавшихся со всего мира рыцарей это страшное и тяжкое испытание. Некоторые тотчас постарались покинуть столицу. Твоя личная армия находится в моральном трансе.
– Ну еще бы…
– Но события тем временем продолжают идти своим чередом, – продолжила демонесса. – Я как раз в бешеном темпе просматривала личную библиотеку княгини, когда прибежал Орфи и с выпученными глазами доложил, что возле замка рыцарский наружный патруль выловил израненного воина. Тот с огромным недоумением пытался понять, чего это вдруг княгиня пустила на постой такое громадное количество посторонних рыцарей. Но самое интересное у него оказалось в мешке: он нес в подарок своей хозяйке голову наследной принцессы.
Тут уже в разговор включились так и не заснувшие граф с сыновьями, настолько их взбудоражили последние новости. Всех просто поразило, что объектом своей страшной посмертной мести демоническая княгиня выбрала принцессу человеческого мира. Но и тут у Люссии нашлись должные объяснения. Единственный из выживших Шабенов, которые участвовали в покушении, узнав и смерти своей покровительницы, раскололся полностью и раскрыл новую порцию тайн и секретов. И только тогда стало понятно, что стало камнем преткновения между самыми сильными заговорщицами обоих миров. А вернее – кто.
Еще сразу после похищения любимого саброли Хаккуси Баталжьень наружные наблюдатели доложили, что принцесса после резко прерванной беседы поспешила к некой баронете Мелиет. На это вначале никто не обратил внимания. Даже когда сама принцесса предала свою подругу‑союзницу и указала на нее княгине как на воровку, мстительная демонесса считала, что произошло просто досадное совпадение. Мало ли по какому поводу могла одна подруга наведаться к другой. Но именно поэтому во время штурма она и решила захватить Коку живой, дабы отбросить все сомнения. Баронета не просто не выдержала пыток, она элементарно вначале не могла понять, что ее предали. А когда сообразила, выложила палачам всю правду о конкретной помощи принцессы в день похищения раба из демонического мира.
Подобных обид и унижения, а уж тем более двурушничества и предательства Хаккуси Баталжьень никому не прощала. Наследница короны из человеческого мира тоже не стала в этом плане исключением. По ее голову были отправлены самые лучшие и верные убийцы. Попутно им вменялось выяснить, где в данный момент находится несколько раз похищенный саброли. Да только во время боя Бинала Харицзьял применила неожиданное и мощное оружие, а посему взять ее живой не удалось. В последней стычке только и получилось, что умертвить ее тело, защищенное многочисленными амулетами. Сам убийца тоже потерял много крови и все свои магические силы, но голову отрубить сумел, как и скрыться с места преступления. А вот потом глупо попался рыцарскому патрулю.
Больше всего в этой истории Семена поразило роковое участие его среднего сына.
– Подумать только! – восклицал он, уже нервно прохаживаясь по небольшой пещере вдоль установленных там кроватей. – Вначале его коллега убивает из‑за него магистру Тонтиту и похищает парня для своего личного пользования. Потом его как переходящее красное знамя перепродают за бешеные деньги и женщины, и демонессы. Из‑за него пытают друг друга, обманывают, предают и убивают. И напоследок два столпа современного общества из разных миров тоже рушатся при попытках присвоить себе существо, изначально им не принадлежащее. Хм! Да чем здесь Федор решил заниматься? И в кого это он такой удался?
На его патетические восклицания маркиза Фаурсе с ехидной улыбкой проворчала:
– В папочку своего, наверное…
– М‑да? – обернулся на нее резко Семен, но также резко и отвернулся. Видимо, сообразил что и его самого некоторые дамы подбирают как то самое, вышеназванное красное знамя. Но возразить все‑таки попытался: – Ну нет, я мужчина честных правил, на первую встречную не бросаюсь.
– Так и он, скорее всего, не бросается, – вступилась за своего бывшего раба графиня Бонекью. – Это все проклятое шауреси виновато…
– Архиважный вопрос! – сразу переключился на другую тему Загребной. – Как наши атташе? Справились с добычей информации?
– Более чем прекрасно! – кивнула головой демонесса. – И мы как раз перед вашим приходом эту тему обсуждали.
Варган с Лиртом и в самом деле превзошли все ожидания. Они действовали в стиле лучших шпионских боевиков планеты Земля. Переоделись в санитаров, легко проникли в больницу, выяснили имена, должности и ранги пострадавших, выбрали преспокойно самых информированных и заявили, что тех переводят на лечение в другое место. Мол, приказ чуть ли не самого министра полиции. Им еще и помогли перенести раненых в специальную санитарную повозку. Вскоре повозка незаметно въехала на территорию посольства с заднего двора, а чуть позже в тишине, комфорте и уюте приступили к тщательному допросу. И одна из самых охраняемых тайн Колючих Роз стала достоянием гласности круга лиц, приближенных к Загребному.
По логике вещей, подобных специалистов вообще надлежало сразу уничтожать при выходе в большой мир. Они и так жили в Башне Иллюзий словно в тюрьме. С комфортом жили, имели рабов‑саброли и любое востребованное удовольствие. Но вот наружу вообще не имели права выхода. Вероятно, произошло массовое недоразумение, когда выживших после взрыва и крушения женщин доставили в городскую больницу. Ведь, по идее, их должны были перевезти в строящуюся Башню.
Специалисты являлись главныеми взрастителями ростков и главными сборщиками шауреси. Ростки вырастали из тех самых остатков гигантских корневых нагромождений в подземельях. Для этого над пнем строили огромное циклопическое строение с двойными стенами, а потом вскрывали круглую плиту на днище. Как только на срезанный много тысяч лет назад пень падал солнечный луч, отраженный под углом специальными зеркалами, как вверх со скоростью чуть ли не метр в час устремлялся ствол новой жизни. За трое суток он превращался в подрагивающий столб фосфоресцирующего желе, который опирался на внутренние стены и давал короткие отростки в специальные углубления. Далее увеличение ростка прекращалось, и он считался уже плодоносящим объектом.
Сам наркотик тоже добывался при помощи солнечного света. Собиратели во внутреннем пространстве вскрывали глухую внутреннюю стену в определенных местах, доставали наружу отростки и опять‑таки воздействовали на них отраженными лучами. Отросток в течение часа перекрашивался в нужный розовый цвет, потом на нем делали надрез, и несколько часов шауреси тоненькой струйкой стекал в стеклянную посуду. На пару ночей и дней отросткам, как правило, давали отдохнуть, но при необходимости могли использовать все одновременно.
Так что при желании правящей королевы Колючие Розы могли завалить сладким дурманом весь мир. Оставалось лишь удивляться, почему они этого не сделали до сих пор. Хотя допрошенные взрастители и высказали одно дельное соображение по этому поводу: нектар шауреси теряет свои основные свойства сразу после пересечения границы королевства. Вот поэтому и не было никакого смысла строить дополнительные Башни Иллюзий, для собственных нужд и так хватало.
Пока маркиза Фаурсе подробно излагала все факты и делала надлежащие выводы, у мужчин проснулся зверский аппетит. Все заготовленные для них бутерброды и некоторые мясные блюда они оприходовали с горящими от напряженного прослушивания глазами. Приготовленные кувшины с питьем тоже вскоре оказались полностью опустошенными. Но именно к этому моменту граф с сыновьями окончательно впали в путы усталости и стали засыпать один за другим. А Загребной с кряхтеньем взвалил себе на спину огромный рюкзак и попрощался с Чизой Бонекью:
– Постараюсь как можно скорее прислать сюда своего доверенного человека для дальнейших обследований. Ну и для полного спокойствия пришлю парочку рыцарских тритий на постой в ваше поместье. Прокормите?
– У нас теперь средств на все хватает. – Графиня пошевелила носком туфли один из заплечных мешков, лежащих возле кровати. – Так что справимся. Только и вы уж постарайтесь своего сына как можно быстрее отыскать.
– Сыщется! Никуда не денется! – При воспоминании о Федоре у его отца испортилось настроение. – И ему наверняка здорово влетит за такое поведение.
Уже снаружи, когда выбрались из оврага и крепили рюкзак на пристяжную лошадь, Люссия мягко напомнила:
– Ты ведь и сам знаешь, что обвинять Федора не в чем.
– А вот и есть! Хотя бы за то, что где‑то затаился, словно крот в подземельях!
– Почему именно в подземельях? Скорее всего, лучше спрятаться на старом чердаке. Там ведь никакие духи не помешают.
Семен на минуту замер, расслабленно откинув голову назад, словно прислушиваясь к чему‑то идущему из иных миров. А потом резко открыл глаза и выдохнул:
– Да нет, я просто физически чувствую, как в нем нарастает клаустрофобия и как сверху давит неопределенная толща внушительного фундамента. Мало того, Федор сильно обеспокоен, переживает. И чего‑то, а может, кого‑то ждет с огромным нетерпением.
– А страх присутствует?
– Вроде как совершенно не ощущается. – Уже сев на коня и трогаясь с места, Загребной вспомнил: – Что ты там еще в тайной библиотеке накопала?
– Много чего, – похвасталась демонесса. – Да только остальные сведения не для посторонних ушей. Хоть эта графская семья и наши союзники, но есть некоторые детали, о которых даже мне знать нежелательно.
– Многообещающе звучит! Постараюсь вытерпеть.
Когда добрались до посольства, пришлось вначале выслушать доклад маркиза Вилинама о дислокации и расположении каждой прибывшей в город тритии. Потом барон Катизер обрисовал самые насущные проблемы, стоящие перед рыцарским войском, и напоследок виконт Гредиллен пожаловался, что запрет на употребление спиртного во время первых трех дней траура не просто подрывает боевой дух их подчиненных, но и вообще противоречит здравому смыслу.
На что их всемирно известный командир ответил:
– Как раз появился отличный повод проверить дисциплинированность личного состава, а по итогам нарушений безболезненно отсеять всех сомневающихся и недовольных. Будут изгнаны все нарушившие сухой закон в эти три дня, невзирая на лица и прежние заслуги. Объявить мой приказ всему личному составу! До утра меня не беспокоить. Если триумвират не сможет справиться с возникающими проблемами, буду менять командиров. Ага, и еще: отправьте две тритии на постой в поместье графини Бонекью. За полную охрану рыцари будут поставлены на довольствие.
Когда Семен уединился с демонессой в одной из комнат посольства, считающейся его личным кабинетом, то первым делом выглянул в окно. На подворье слышались громкие приказы, доносилась приглушенная ругань в ответ и наблюдались передвижения личного состава.
– Не слишком ли круто ты за них взялся? – высказала свое сомнение Люссия.
– В самый раз! Своевольные анархисты мне не нужны. Кстати, что по этому поводу скажешь про демонических рыцарей?
– Ничего плохого. Про выпивку никто и не заикнулся, мне кажется, три дня они выдержат. К службе относятся даже чересчур сознательно, и доставшийся тебе в качестве трофея замок княгини сейчас полностью неприступен. К утру там расквартируется еще одна, уже четвертая, трития и можно хоть штурм королевского войска выдержать.
Загребной водрузил на стол рюкзак, уселся сам и стал с интересом присматриваться к выложенной на стол тетрадке с записями:
– Боялась забыть или так много важных деталей?
– На девичью память не жалуюсь. – Маркиза Фаурсе уселась к нему почти вплотную. – И скоро тебе напомню обо всех твоих обещаниях. Ну а пока слушай разные мелочи по порядку моего поиска. Хотя сразу должна тебе сказать, почти любая найденная там рукопись требует не просто тщательного прочтения до последней строчки, а еще и тотального изучения с попутным проведением разных опытов и экспериментов. Работы может хватить для целой группы исследователей.
– Вижу, что княгиня нам не простая попалась…
– Более того, я вообще удивляюсь той легкой победе, которую ты над ней одержал. По моим предварительным размышлениям, она по силе и магическим знаниям может сравниться лишь с самой королевой Сагицу. Вот посмотри на эти записи: покойная Хаккуси знала, как и в каких пропорциях составить наркотические препараты, которые, будучи пущены с простым дымом или с прозрачным ветром, заставят любого вдохнувшего выполнять массу различных действий. Вот, например, посмотри весь список.
Она придвинула тетрадь к Семену, и тот с возмущенным мычанием стал просматривать.
– Невероятно! Получается, что, смешивая разные наркотики, можно и в самом деле управлять огромной армией… Да… теперь я не удивляюсь, что хиланцы погибли все до единого. И теперь мне становится понятно бесстрашие правящей королевы перед таким невероятным наплывом рыцарей в столицу. Да ведь она в любой момент может их заставить не только маршировать, идти на любого врага, но и яростно рубить друг друга. О‑о‑о!..
– Только демонессы и женщины не подвержены такому воздействию.
– Ну это и понятно, раз тут царит такой оголтелый матриархат. – Он покачал головой. – А тебе не попадалось описание ядовитых средств, которые могли бы навсегда и бесповоротно уничтожить ростки? Мы ведь еще парочку нашли в подземельях, и теперь известное нам количество составляет шесть штук.
– Пока ничего не попадалось. – Люссия ненадолго задумалась. – Но почему мы совершенно забыли проверить, что там с прежним ростком? Если он погиб, то от чего?
– Точно! – воскликнул, вскакивая на ноги, Загребной, но сразу припомнил о позднем времени и уселся обратно. – С утра попросим наших бравых атташе выяснить и этот вопрос.
– Хорошо, рухнувшая Башня и в самом деле от нас никуда не денется. Хотя поговаривали, что руины уже разобрали больше чем наполовину. Так… – Она перешла на следующую страницу, всматриваясь в только ей понятные отметки. – Теперь о чем хочешь послушать: о твоем рубиновом кристалле или о способах управления подземными духами?
– Конечно о рубине!
– Кто бы сомневался… – проворчала прекрасная демонесса, тыкая своим пальчиком в тетрадку. – Хотелось бы и сейчас тебя шантажировать и вырвать очередную толику обещаний, но я уже давно поняла бесполезность таких поступков. Ты и прежних обещаний не выполнил.
– Ну, так… совсем немножко осталось ждать. – Семен наклонился к шее маркизы, еле сдерживая себя от желания прижаться к ней губами. – Совсем‑совсем чуть‑чуть…
– Только это от тебя и слышу. – Она капризно сложила губки бантиком и потешно передразнила: – Чуть‑чуть, немножко… Жалко, что рубин из короны Асмы тебе пока в этом ничем не может помочь.
– «Пока»? Значит, он все‑таки на что‑то годен?
– Еще бы! Ведь недаром убитый тобой Пасибжух считался Шабеном сто сорокового уровня. Хотя никоим образом физически до таких умений дорасти не мог. Да и не дорос… На самом деле обладание рубином позволило ему удвоить свои магические возможности.
– Не может быть!.. – Словно в трансе, Загребной протянул руку в один из внутренних ящиков стола и вынул отливающий кровью кристалл. Покрутил в руках, посмотрел на свет. – Почему он тогда мои силы не удваивает?
– Очень просто: рубин вступает в контакт со своим носителем, когда у того уровень умений не меньше чем… се‑ми‑де‑ся‑тый! – по слогам произнесла Люссия последнее слово. – Так что пока его можешь спрятать куда подальше.
– Ай да Пасибжух! Ай да… нехороший мальчик! – восклицал иномирец, озабоченно почесывая затылок. – Как он всех ловко провел! – Но сразу осекся, заметив иронический взгляд прекрасных глаз. – Еще не все?
– А как же! Слушай внимательно и радуйся, что тебе повезло. При обладании этим рубином его хозяин может настроить свое сокровище на бесчисленное количество других людей. В результате чего любой из этих «настроенных», если только не будет иметь более чем сотый уровень Шабена, после прикосновения к кристаллу сразу умрет.
– Ничего себе…
– Причем сама настройка производится всего лишь за две минуты. Теперь ты понимаешь, что тебе грозило, не расслабься теневой диктатор Айлона из‑за своей многолетней безнаказанности.
– Но копье его бы все равно убило, – напомнил граф.
– А что толку? При обыске тела ты бы прикоснулся к рубину и… – Демонесса вздрогнула от представленной картины. – Я бы так до сих пор и металась бы от горя по тому тракту…
Семен хотел обнять красавицу за плечи, но сам себя одернул и убрал руку. Пытаясь при этом говорить бодрым голосом:
– Как видишь, все обошлось! Удача явно на нашей стороне. – Он потянул к себе рюкзак. – Значит, с рубином выяснили. А что там с управлением духами подземелий? Неужели и на них есть управа? Обрисуй в двух словах, и начинаем таможенный досмотр личных вещей.
– В двух словах не получится. Да и в пару сотен не уложусь.
Видно было, что и Люссии не терпится быстрей заглянуть во внутренности рюкзака, но она с завидным стоицизмом вздохнула и стала пересказывать содержание отдельной рукописи.
В давние времена, еще при великой империи, все подземелья заселялись духами постоянно и планомерно. Каждый из них предназначался для определенных действий: строительства, охраны, нападения на агрессоров, а то и для уничтожения уже имеющихся на поверхности зданий. Причем в древности существовала огромная масса специальных магических устройств, с помощью которых духов заставляли производить те или иные действия. О том, чтобы бессловесные и бездумные обитатели эфирных слоев могли не подчиниться своим хозяевам, никогда и речи не было.
Но время шло. Некоторые из устройств управления потерялись, иные вышли из строя. Огромную часть во время споров или междоусобиц спрятали так, что потом и сами не смогли отыскать. Чуть позже великие Шабены перестали пленять новых духов в эфирных слоях, но и тех, что остались, вполне хватало для создания непреодолимой преграды в обширные, раскинувшиеся почти под всей территорией Колючих Роз подземелья. Никто из демонов и людей не мог проникать в вотчину озлобленных и совершенно беспощадных ко всему живому духов.
А вот воздействовать на эту колоссальную неизмеримую силу стало почти невозможно. Судя по записям, только у королевы человеческого мира остались некоторые рычаги управления вышедшими из повиновения монстрами. Например, всадницы карательного эскадрона имели специальные седла, проносясь в которых над пригородными подземельями они поднимали духов из глубин почти на поверхность, заставляя тем самым уничтожать все живое.
Причем многофункциональность седел заключалась и еще в одной особенности. Если раз в месяц не вызывать духов ближе к поверхности, то те могли окончательно и бесповоротно выйти из повиновения. После чего самостоятельно выбираться на поверхность и безнаказанно умертвлять как людей, так и демонов.
В данный момент живущие под благодатными землями существа находились на совершенно неуловимой грани. Палка о двух концах: и отпустить чудовищ в их среду обитания никто не мог, и манипулировать ими с каждым столетием становилось все сложнее. Вдобавок еще и опасения имелись, что духи вырвутся на свободу, и вот тогда…
Вот тогда на месте королевства Колючие Розы могли остаться только одни сухие колючки.

Глава тридцать девятая
К свету!

Ориентировку во времени Федор старался держать по свечам. Это были изделия из хорошего, чистого воска, стандартные, единого образца и продающиеся в каждой хозяйственной лавке Хаюкави. Благо свечей у прячущегося в подвалах человека было предостаточно, и за сколько часов сгорала каждая, знал даже ребенок. И, судя по истекающему времени, все сроки появления принцессы промчались один за другим, а она так и не появилась.
Бинала обещала своему любовнику, что постарается к нему примчаться или в конце ночи, или утром. В крайнем случае – после завтрака и утряски всех текущих дел. Но даже к полудню так и не появилась. Обедал иномирец один. Потом заставил себя не думать о самом неприятном, сконцентрировался и все свои силы сосредоточил на изучении имеющихся у него фолиантов. Но когда принцесса не появилась и после ужина, а потом и в течение всей ночи, то волнения и переживания достигли кульминации. И к утру Федор уже места себе не находил от дурных предчувствий. Он предположил, что Биналу Харицзьял кто‑то выдал, королева узнала о крамольных помыслах своей дочери и вполне могла не только посадить под домашний арест, а вообще заточить в ту самую тюрьму, где сердобольная наследница короны спасла стольких людей от несправедливого заточения.
Поэтому во время раннего завтрака он с агрессивной сосредоточенностью пережевывал мясо и думал лишь об одном: как вырваться из этих подвалов. По всем логическим выкладкам получалось, что именно сегодня у него обязаны были проснуться умения Шабена. Конечно, не все сразу, хотя и подобный вариант восстановления сил отбрасывать не стоило. Но даже в случае полного восстановления сможет ли он пробить несколько мощных дверей и выбраться к свету? При мысли об открытом пространстве, полном солнечных лучей, свежего воздуха и птичьего пения, Федор с еще большей остротой почувствовал себя замурованным заживо и всей душой возжелал как можно скорее вырваться наружу. Укоры совести, конечно, проснулись: ведь принцесса наверняка в беде, надо вырываться наверх только с одной целью – чтобы помочь ей. Да только узник деловито затолкал эти укоры совести как можно дальше в сознание. Вполне справедливо предположив, что главное сейчас – это выбраться. А уж потом станет ясно, к кому и как спешно бросаться на помощь.
Остатки недоеденного окорока он отнес в кладовку, все‑таки там прохладнее, и в который уже раз скользнул взглядом по соблазнительным кувшинам с княжеским вином.
«Может, приложиться к винцу ради успокоения нервишек? Ведь так ни разу не попробовал, а ведь оно по изначальным рассуждениям не может быть плохим, – размышлял он, непроизвольно протянув руку и поглаживая бок глиняного кувшина. Но потом решительно вздохнул и отдернул руку. – Нет! Если напиваться, то надо было это сделать с вечера, тогда хоть спал бы как убитый и без всяких треволнений. Раз решил выбираться – никакого алкоголя! А вот если появится принцесса или выберусь сам наружу, вот тогда можно будет и отпраздновать. Решено!»
Первым делом он подошел к наружным дверям и стал проверять свои просыпающиеся способности Шабена. Бинале он признался в тридцать втором, на самом деле у него до превращения в раба имелся тридцать пятый уровень, и вполне возможно, что за месяцы рабской жизни умения приподнялись еще на одну‑две ступени. Ведь даже при пожизненном употреблении наркотика шауреси магические умения могли возрастать в организме, если они и раньше обусловливались определенной для Шабена возрастной зависимостью.
В данном случае об увеличении силы и мечтать не приходилось, хотя бы прежнюю вернуть в полном объеме. Поэтому узник только печально вздохнул, когда понял, что пока возможный для него максимум – это рассмотреть демонический рельеф или Платформу. Даже ударить демона малой болью у него пока бы не получилось. Но ведь не ждать еще неизвестно какое количество времени, если рвущееся к свободе тело уже готово пробивать стальные двери голыми руками.
«Ага! Или головой! – мысленно воскликнул Федор, с досадой и раздражением осматриваясь в своей роскошной тюрьме в поисках подходящего тарана. – М‑да, для снесения такой преграды здесь я ничего не найду…»
Лавка хоть и была достаточно тяжела, но все равно недостаточна. Столешница слишком широка и неудобна. Брусья из рамы огромной кровати, если ту разломать и раскурочить, вроде и выглядели прочными, да только по отдельности тоже не смотрелись как достойный таран. Вот если бы собрать вместе все самое тяжелое, скрутить между собой намертво стальной проволокой да установить на колеса, то шанс хоть как‑то расшатать массивную дверь появился бы. Но увы, ни колес, ни проволоки узнику никто не предлагал. А несколькими простынями связывать брусья воедино тоже смысла не было.
И уже почти отчаявшись, решившись дожидаться возвращения всех своих способностей, парень обратил внимание на щели воздуховодов. Они были в каждом помещении в верхней части одной из стен и под самым потолком. Весь вопрос упирался в то, насколько уходящие вверх створы дымоходов широки и сможет ли там пролезть физически ослабленный человек.
– Не померяешь, не узнаешь! – воскликнул вслух Федор и принялся подтягивать мебель и устанавливать один стол на другой.
Вентиляцию в кладовке он решил проигнорировать сразу, она и выглядела маленькой, всего три щелочки. Обмотал руки обрывками полотенец, дабы не повредить ссадинами или мозолями. Потом приступил к работе. Орудуя тяжеленной лавкой, пробил участок с четырьмя щелями, так сказать, в приемной комнате и разочарованно вздохнул: в дырку можно было с трудом просунуть только голову.
В спальне проем, ведущий к свободе, оказался таким же маленьким. Руки почти опустились, зато мозги продолжали шевелиться как следует, поэтому пришло понимание, что оба ответвления идут примерно в одном направлении: в сторону ванной комнаты. Может быть, там находится центральный ствол воздуховода?
Вскоре роскошное убранство ванной выглядело как после артобстрела. Везде валялись куски штукатурки и обломки кирпичей, вся позолота присыпана пылью, а самое красивое и большое зеркало оказалось безнадежно испорчено отлетевшим обломком камня. Но к этой досадной неприятности Федор отнесся с громким смехом:
– Плохо будет, если Бинала появится именно сейчас! Нам даже помыться будет негде! Да и ванна теперь вся покрыта царапинами. Ха! Интересно, сильно бы она ругалась?
Посмотрел на дверь, прислушался, понял, что никто так и не появился для его освобождения, и с решительным выдохом продолжил орудовать дубовым брусом, выломанным из кроватной рамы.
Центральная штольня была! Она хорошо просматривалась из дырки, пробитой в ванной, но – чуть дальше в стене, на глубине почти одного метра. Вот именно этот метр и пришлось узнику преодолевать со всеми своими силами и разгорающимся азартом.
– Ломать – не строить! – подбадривал он себя знакомыми присказками на русском языке. – Крошить – не клеить! Сеять – не собирать! Эх, раззудись плечо богатырское!
Хотя вот как раз богатырской силушки и не хватало. Будь на его месте младший брат Виктор или даже старший Алексей, кусище стены оказался бы разворочен в несколько раз быстрее. А так недавнему рабу пришлось парочку раз прерываться на отдых, питье воды и усиленную кормежку мысом. Страшно хотелось ополовинить один из кувшинов с вином, но сила воли не подвела, сдержала от необоснованной в данном случае пьянки.
Когда путь наконец оказался свободен, парень посветил туда вначале свечкой, заглянул вверх. Никакого проблеска света вверху не было, но вполне возможно, что чуть выше этот воздуховод переходил коленом в еще большее ответвление. Но в любом случае придется подниматься по вертикальному колодцу без всякой страховки. Для этого следовало хоть как‑то экипироваться.
Вернувшись в свою осточертевшую обитель, узник собрал имеющиеся там ножи и даже вилки, остатками полотенец обмотал колени и локти. Подумал и захватил одну из льняных простыней. А напоследок и умения свои проверил: «проснулся» шестой уровень. Теперь можно было не тащить с собой пакет свечей, хотя несколько штук все‑таки припрятал в карман вместе с огнивом.
Последний раз с душевным соблазном вспомнил о прохладных кувшинах с вином и сделал шаг в сторону кладовки. Но тут же решительно сплюнул, развернулся и чуть ли не бегом отправил себя в ванную комнату, приговаривая на ходу:
– Ведь еще не выбрался! Сам себе данные обещания выполнять разучился! Вот до чего меня этот проклятый шауреси довел. Не только наркоманом, но и алкоголиком стал. Или это у меня просто ломка так проходит? Организм требует чего угодно вместо сладкого дурмана, а мозг подсказывает рукам: «Хватай кувшин!» Лечить меня надо однозначно.
С кряхтеньем и ругательствами протиснулся в штольню, подвесил малое пятно света у себя над головой и, упираясь спиной, коленями и локтями в стены, стал продвигаться наверх. Каждый метр давался с трудом, а опасения увеличивались в геометрической прогрессии: если придется спускаться обратно, то это намного сложнее. А значит, обязательно сорвется и рухнет вниз как мешок с костями. Да и физические силы не безразмерны. Хватит ли их до самого верха? Вдобавок следовало учитывать, что наверху еще тоже как‑то надо выбраться сквозь щели в кладке или какие‑то решетки.
Оставалось только сожалеть об оставленных внизу лакомствах, мягкой постели и продолжать движение. Вначале попалось несколько узких воздуховодов из других помещений. Упершись в них, можно было хоть расслабиться и дать отдых ноющей спине. Подобных остановок получилось целых три, из чего проистекал вывод, что удалось выбраться из подвальных этажей замка. Еще через этаж данный ствол закончился, перейдя, к великому счастью Федора, в большой тоннель вентиляции. Он проходил параллельно, и в нем взрослый человек мог передвигаться полусогнувшись. Со всех сторон в него входили маленькие отверстия многочисленных каналов для воздуха, а более большие отверстия уходили ввысь. В одном месте показался даже солнечный свет, но так высоко, что всякая охота туда карабкаться пропадала. Да и слишком широким оказался тот колодец, там уже только цирковой акробат смог бы упираться в далеко расставленные стенки.
Исследовав весь тоннель, узник так и не отыскал подходящего выхода и, скрипя зубами, все‑таки стал пробираться еще выше на один этаж. Вот там ему повезло больше. Если, конечно, не обращать внимания на толстенный слой сажи второго тоннеля. Черная пыль пачкала руки, одежду, падала сверху и норовила завалиться за шиворот. Чтобы хоть как‑то спастись от этой напасти, парень накинул себе на голову простыню и пошел дальше, всеми силами стараясь не расчихаться от щекочущей ноздри угольной пыли. Ну а потом увидел уходящий вниз зев дымохода и льющийся из него рассеянный свет.
– Опа! Не иначе как внизу какой‑то зал с камином! Ура!
Хотя и пришлось изрядно помучиться при трехметровом спуске. Теперь уже вся одежда окончательно пришла в негодность, а зависшая где‑то наверху простыня не спасала от клубков сажи, рушащихся на голову.
Так и выкатился Федор из камина: в облаке угольной пыли, сажи, отплевываясь и чихая, с громкими ругательствами в адрес нерадивых трубочистов и жадноватых хозяев этого замка.
– Да эти князья только на чистке дымоходов все свое состояние скопили! Тьфу! Апчхи! Будь здоров! Спасибо, стараюсь! Апчхи! Уф… Еще раз – будь здоров! – Оглядевшись, приблизился к тускло мерцающему зеркалу и чуть не удавился смехом: – Натуральный черт из преисподней! Только рожек демонических не хватает и хвостика. Ох и чудовище! Ай да монстр!
Привлечь кого‑то своими ругательствами и восклицаниями он не опасался. Ведь принцесса говаривала, что дядюшка уехал по делам и в замке нет ни души. Разве что на воротах должны были находиться или охранники, или привратники. Правда, напоминания о возможной страже заставили парня умолкнуть, пройтись по залу и нескольким смежным помещениям и хорошенько осмотреть окружающее замок пространство. Во дворе никто не мелькал, главные ворота оказались заперты наглухо, даже в окнах сторожки не наблюдалось бдящего воина. Видимо, князь Ройнский слишком надеялся на собственный авторитет, раз оставил возле своей обители такую малочисленную охрану. Если вообще кого‑то оставил, потому что ни звука не доносилось и с хозяйственного двора.
Немало этому подивившись, вырвавшийся на свободу иномирец все равно чувствовал невероятный душевный подъем и прилив радости. Как бы там ни было в дальнейшем и как бы ни пришлось жертвовать собой для оказания помощи принцессе в ближайшем будущем, в данную минуту он откровенно торжествовал, радовался своей сноровке и сообразительности. Единственное, что удручало, так это внешний вид и четкое осознание предстоящего ограбления шкафов гостеприимного князя. Ведь появись парень, все еще числящийся официальным рабом, на улице в таком виде, его сразу заподозрят во всех смертных грехах.
Первым делом, конечно, следовало помыться. Напевая себе под нос некий военный марш, Федор устремился к центральной лестнице, которую он, походя, заметил совсем недавно и которая вела на верхние этажи. Наверняка там и ванные комнаты есть, и шкафы с любой одеждой. Чувство опасности нисколько не беспокоило, поэтому он замер от неожиданности, чуть не наткнувшись на внушительную воительницу, которая, широко расставив ноги, стояла у основания лестницы и держала обеими руками двуручный меч. Похоже, она подошла сюда совсем недавно, услышала приближающееся бормотание, шаги и теперь была готова встретить любого незваного посетителя. Да только увиденный ею человек никак не попадал под нормальную классификацию вора или преступника. Да и на человека не походил.
Глаза у женщины выкатились из орбит, лицо стало белым как мел, рот открылся в судорожном вздохе, а меч со звоном грохнулся на инкрустированную орнаментом мраморную плитку пола. И уже падая в обморок, воительница выдохнула с ужасом:
– Темный демон!..
После ее падения вышел из стопора иномирец. Приблизился к телу, пнул его ногой, рассматривая внимательнее. Лет под сорок, в красивых, но не совсем полезных для сражения кожаных доспехах. Сильная, спортивного телосложения, высокая ростом. Вот только слишком ранимая эмоционально.
Больше никого в пределах видимости и слышимости не наблюдалось, и присевший на корточки Федор распростер над телом руки. С удовлетворением осознав, что его силы сделали еще один шажок выше, он просканировал состояние здоровья женщины и понял, что той ничего не грозит, но часик она еще точно проваляется. Значит, следовало поспешить как помыться, переодеться, так и как можно скорее покинуть гостеприимный замок.
Поднявшись на один пролет лестницы, парень на всякий случай убрал оставленные после себя на полу следы сажи чистящим потоком, установил несколько сигнальных пищалок и поспешил на поиски ближайшей комнаты для омовений.
Забравшись под упругие струи воды, мылся с таким удовольствием и моральным подъемом, что с удивлением и восторгом осознал: силы Шабена возвращаются в его тело не просто потоком, а водопадом. А когда бросился к шкафам с одеждой, то уже имел достаточно сил не просто открывать дверцы, но и прощупывать висящие костюмы без касания рук. Очень скоро он оказался роскошно одет в княжеский камзол, удобные брюки, высокие ботфорты. Пояс перетягивали ремни с найденным в изобилии оружием, а голову венчала великолепная шляпа со свисающим сбоку платком для прикрытия лица. Завершал наряд великолепный плащ темно‑сиреневого цвета, край которого Федор элегантно повесил на руку и поспешил к выходу, прямо на ходу проверяя свои возрождающиеся возможности магического влияния. Дошел до испытания по умению видеть сквозь камень на три десятка сантиметров и не сдержал радостного смеха: с тридцать третьим уровнем он уже почти ничего не боялся.
Успел как раз вовремя. Воительница очнулась и сидела на полу, бессмысленно моргая ресницами и с наморщенным лбом соображая: темный демон привиделся ей или она и в самом деле видела его. Потому что вокруг ни единого следа не наблюдалось. При звуке шагов она резко повернулась, встала на колени и с ужасом воскликнула:
– Ваше сиятельство! Откуда вы… – Но успела рассмотреть, что мужчина и молод, и совершенно незнаком, потому сразу стала переходить на рычание: – Откуда ты тут такой взялся?! Вор? Да я тебя сейчас!..
– Зачем так нервничать, тетенька? – Федор приготовил для удара малую шаровую молнию на всякий случай, но вначале ударил малым подчинением эмоций.
По остекленевшим зрачкам воительницы понял, что та сразу попала под его эмоции и готова отвечать на любые вопросы. Такое всегда предпочтительнее, чем вынужденное убийство, вполне вероятно, невинного человека. Последние новости следовало узнать как можно скорее.
– Отвечай мне на все вопросы! Кто ты такая?
– Мелипа. Боевая наперсница ее высочества принцессы Биналы Харицзьял.
– Что ты здесь делаешь?
– Слежу, чтобы в замок никто не проник из посторонних и чтобы саброли не выбрался из подвалов.
Федора эти слова покоробили. Неужели для слуг Биналы он до сих проходит под низменным званием раба? Но он погасил свое раздражение и продолжил допрос:
– Мелипа, а когда вернется князь Ройнский?
– Никогда.
– Хм… а что с ним случилось?
– Он убит.
– По чьему приказу?
– По приказу ее высочества.
– Э‑э‑э? Как убит? Вернее, за что убит князь Ройнский?
– Не знаю.
Ну да, пусть и боевая наперсница, но и ей такие секреты могли быть недоступны. Мало ли по какому поводу возникла вражда между пытающейся наладить справедливость в королевстве наследницей и старым, наверняка мерзким интриганом. Вот только странно, что Бинала о своей конфронтации с дядюшкой ни полсловом не обмолвилась. Правда, его могли убить буквально в последние сутки.
– Когда убили князя?
– Наемные убийцы были отправлены по его следу две недели назад.
– М‑да! Лихо тут у вас… А где сейчас находится сама принцесса?
– В усыпальнице династии Харицзьял.
– Светлые демоны! – Федор от неожиданности подпрыгнул на месте, предположив, что самое страшное случилось с королевой Сагицу. Хотя очередной вопрос и не стал настолько конкретным: – А кто умер из королевской семьи?
– Наследная принцесса Бинала Харицзьял.
Теперь уже недавний раб хлопал ресницами, пытаясь осознать, то ли он допустил неправильное ведение допроса, то ли воительница противится магии и просто над ним издевается. Поэтому свои последние вопросы он несколько раз повторил в разных интерпретациях, но ответ оставался одним и тем же: Биналы нет в живых, и ее безголовое тело сейчас оплакивает все государство Колючие Розы. Потом выяснил, что стало известно воительнице о самом покушении, и внимательно выслушал правила объявленного траура.
Подобная новость совершенно разрушила все его предварительные планы, по которым он намеревался разыскать Биналу где бы то ни было и оказать ей всемерную поддержку во всем, вплоть до побега и организации переворота. Но, несмотря на окатившие его сознание печаль и скорбь, некий толчок обиды заставил более подробно расспросить наперсницу павшей от рук убийц принцессы, почему к узнику в подвале до сих пор относились как к саброли.
– Потому что наследница говорила о нем именно так, – с бессмысленным взглядом отвечала воительница.
– Разве она поила этого саброли нектаром шауреси?
– Конечно.
– И каким образом попадал наркотик в его организм?
– Все оставленное для него вино в кувшинах было смешано с небольшим количеством шауреси.
Земля пошатнулась у него под ногами. И чтобы устоять, пришлось ухватиться за перила лестницы. Такого коварства от почти любимой женщины он и представить себе не мог.
«Как мне только удалось заставить себя отказаться от этого мерзкого вина! Ужас! Теперь, наверное, вообще на алкоголь до конца жизни смотреть не буду! Но как она могла?! Как?!»
Дальнейшая лавина вопросов полностью раскрыла глаза на все интриги, аферы и махинации, которые подлая наследница творила над бесправным узником. Ко всему прочему Мелипа оказалась подробно осведомлена об отношениях своей владычицы с демонической княжной Баталжьень, интригах с союзницей и подругой баронетой Мелиет. Поведала однотонным голосом и о недавнем сражении вокруг поместья Коку и о том, что первая красавица столицы пропала без вести после этой кровавой резни. Вспомнила и о визите принцессы к баронете сразу после похищения того самого саброли, который сейчас должен находиться в глубоких подвалах.
Именно тогда Федор и вспомнил с неожиданной ясностью, где слышал впервые голос Биналы: в той самой спальне, где радостная Коку хвасталась своей добычей перед неизвестной подругой. А после этого вся пирамида лжи и постыдного коварства предстала перед глазами иномирца во всей своей жуткой масштабности. Чувствуя, как все его тело содрогается от бешенства и омерзения к недавней любовнице, он задал Мелипе еще один из самых важных вопросов:
– Если бы саброли попытался выбраться из подвалов, какие ты имела инструкции на этот счет?
– Если бы пали самые нижние железные двери, я имела приказ немедленно затопить подвалы.
Вот так! Вот и цена благодарности воспитанной в лучших традициях рабовладелицы за наивысшую самоотдачу, искренние чувства и ласки наивного и доверчивого мужчины. Несколько минут Федор стоял пораженный до глубины души таким бессердечием, наглым цинизмом и невиданной кровожадностью. И очнулся только тогда, когда понял, что у него в руках теперь не просто малая или средняя, а большая шаровая молния. То есть он за минуты такого эмоционального и значительного допроса вырвался почти на самую вершину своих магических умений. Осознавая, что не только достиг своего давнего порога сил, но и превысил его как минимум на одну ступеньку. Только эта радость не дала ему окунуться в хандру окончательной печали и скорби по всему проклятому темными демонами человечеству.
Заставив себя сконцентрироваться, он деловым тоном задал последний комплект вопросов, выясняя мелкие детали взрыва Башни Иллюзий. Потом узнал о самых важных событиях в столице за последние две недели, выяснил, где конкретно находится посольство Сапфирного королевства, как выглядит внешне главный посол и каким способом лучше всего к нему добраться. Завершили допрос сведения о само й наперснице. В бесстрастных ответах она показала себя злейшей стервой, которая лично и неоднократно участвовала в пытках и казнях провинившихся рабов.
После этого Федора здесь ничего не удерживало. Большую шаровую молнию он сменил на малую и направил прямо в рот одурманенной воительницы. Хоть она и не заслужила такой легкой смерти, но пачкать в ее крови найденное в спальне несчастного князя оружие было противно.
Через десять минут привратник, сидящий на воротах, выскочил наперерез роскошно одетому мужчине на одной из лучших лошадей князя и, угодливо кланяясь, выпустил одинокого всадника на улицу. Вдобавок к малому удару эмоций охраняющий ворота слуга, пожалуй единственный оставшийся из прежних работников в этом огромном замке, еще и явственно услышал голос своего любимого князя. И, глядя ему в спину вдоль улицы, еле слышно повторял про себя как заклинание последние фразы: «Охраняй тут все хорошенько и никого, кроме меня, не впускай! А я скоро вернусь!»

Глава сороковая
Процесс пошел!

Так долго и крепко Семен уже давно не спал. Проснулся он с чувством бушующей во всем теле силы, бодрости, отличного настроения и гранитной уверенности, что все теперь будет хорошо. Правда, тут же в голову полезла и ворвалась масса мыслей, связанных с делами и текущими событиями, от решения которых и зависело это самое «хорошо». И одновременно с этим он по внутренним часам осознал, что дрыхнул непозволительно долго. Вскочил, бросился к окну и раздвинул шторы.
– Так вот почему полная темень!
Снаружи окна прикрывали плотные ставни. А когда он толкнул их руками, то взору представилась дивная картина: рядом с окном восседал на лавке только один барон Катизер и, грозно хмуря брови, посматривал на любого рыцаря, который проходил поблизости на цыпочках, словно балерина. Коней вообще проводили на поводу, да и то под дальней стенкой забора.
Желая окончательно удостовериться в догадках, Загребной вышел из своей спальни и наткнулся в смежной комнате на сидящего на своем посту маркиза Вилинама.
– Доброе утро! Или уже давно день? И что здесь происходит? – набросился граф на своего подчиненного с напускной строгостью. Но тот и не подумал стушеваться или замедлить с ответом:
– Приказано бдеть за тишиной и никого не пущать!
– Разве я отдавал такие приказания?
– А что, больше некому? – пожал маркиз плечищами. – Маркиза Фаурсе пять часов назад распорядилась сделать все от нас зависящее, чтобы обеспечить тебе полноценный сон.
– И с каких это пор маркиза командует рыцарями, собравшимися под флагом Сефаура?
– Командир, ты уж тут сам с ней разбирайся, – хохотнул Вилинам, – кто из вас главный. Но проигнорировать ее угрозы мы не посмели. Все‑таки обещание открутить нам головы никак на добрую шутку не походило.
– М‑да? Ладно, разберусь…
Семен вернулся в спальню, полностью оделся и обвешался оружием, и тут к нему ворвалась радостная и счастливая Люссия. Она чуть ли к нему на шею не прыгнула и только в последний момент притормозила, просто обняв и прижавшись щекой к его груди:
– Спешу и тебя обрадовать: у меня наконец‑то проснулись умения тридцатого уровня!
– О‑о‑о!.. Как здорово! – Иномирец ласково прижал демонессу к себе, вдыхая аромат ее тела и мгновенно забывая обо всем на свете. И только через минуту попытался улыбнуться: – Значит, скоро мы открываем свой Масторакс…
– Не поняла! – отстранилась от него Люссия, всматриваясь в глаза. – Зачем нам это?
– Придется многому научиться. – Он серьезно кивнул и несколько раз вытянул губы вперед, словно их разминая или гримасничая. – Вот ты думаешь легко поцеловать демонессу, которая в любой момент может стать лишь очаровательным, но туманным изображением?
– А‑а‑а! – рассмеялась красавица. – Ну если ты о таком Мастораксе, то я согласна начинать учебу прямо сейчас.
Затем привстала на цыпочки и потянулась губами к своему любимому мужчине. А тот, вполне естественно, и не подумал ее остановить, еще крепче прижимая к себе и соприкасаясь с ней губами.
Но видимо, маркиз Вилинам после побудки своего командира со спокойной совестью оставил вверенный ему пост. А заждавшиеся аудиенции посла помощники ринулись в образовавшуюся лазейку. Первым в раскрытые двери влетел атташе Лирт.
– Ваше сиятельство, срочная почта из Мрака! – начал выкрикивать он еще из смежной комнаты, чем однозначно прервал сладчайший поцелуй и заставил влюбленных отпрянуть друг от друга. Но сделали они это, видимо, не настолько поспешно, как следовало, да и внешний вид мог сказать о многом. Они залились краской, словно юные школьники, и хоть Лирт со своим третьим уровнем не мог видеть мимику демонов, а уже тем более все остальные детали лица и кожи, но сразу догадался о сути интимной сцены и ломанулся обратно, чуть не сбивая с ног несущегося следом Варга. Другой атташе выкрикивал не менее громогласно:
– Есть новости от Виктора! Я только что от стариков, тумблон действует преотлично!
Пока они топтались на месте и с отчаянной мимикой и шепотом отталкивали друг друга, примчался и виконт Гредиллен. Тот махнул приветственно рукой замешкавшимся в сутолоке атташе и стал протискиваться сбоку от них с восклицаниями:
– Граф! Ты сейчас увидишь, какой древний манускрипт отыскал Сильвер Бонекью с сыновьями! Только отправились в подземелья, как сразу и наткнулись на это сокровище, спешно вернулись и отдали его мне. Вот я и примчался…
С каждым словом он все больше хмурил брови, не понимая, почему Варган никак не дает ему пройти, и подозревая его в явном неуважении к прославленному рыцарю. Само собой разумеется, что к тому времени Загребной взял себя в руки и с деловым видом вышел из спальни.
– Что за манускрипт?
– Вот он! – Рыцарь достал из поясной сумки небольшой фолиант в стальной, поблескивающей обложке. – Только тут все незнакомыми буквами написано. Никто из нас и слова не разобрал. Но ты ведь предупреждал…
Он скошенными глазами посмотрел на вышедшую из спальни маркизу Фаурсе, которая тоже из‑за руки Семена стала присматриваться к находке, и таким же образом скосил глаза на обоих атташе. Мол, что это у вас тут творится? Те в ответ не менее косыми и красноречивыми взглядами ответили нечто наподобие фраз: «Стучаться надо! Прешься словно воплотник!»
Загребной несколько минут сосредоточенно листал странички из тонкой, скорее всего, нержавеющей стали и ощупывал пальцами древние, таинственные письмена исчезнувшей многие тысячелетия назад цивилизации. Потом тяжело вздохнул и признался:
– Совсем незнакомый текст. Да и буквы слишком уж странные. Может, хоть тебе что‑то понятно? – Демонесса молча покачала головой, и он продолжил размышлять вслух: – Хотя линейная и словесная зависимость просматривается. Текста более чем достаточно, так что расшифровать попытаемся. Вот только для такого дела опять‑таки очень бы пригодился мой средний сын. У него такие тексты разгадывать, словно семечки щелкать, получалось. И вот, спрашивается: где его, распутника, носит?..
И словно в ответ на этот риторический вопрос, громыхая своими сапожищами в комнату ввалился барон Катизер:
– Командир! Там какой‑то князь прибыл, без слуг, без свиты, без охраны. Но нагло заявляет, что вы его примете.
– Как звать?
– Просил представить его как князя. – Он наморщил лоб, припоминая, а затем и старательно произнося непонятные д л я него русские слова: – «…Возвращение блудного сына…» Тьфу, язык сломать можно!
И замер, вращая глазами вслед промчавшемуся мимо него графу Сефауру. Потом перевел взгляд на обоих атташе, виконта и демонессу и, чуть ли не заикаясь, спросил:
– Куда это он так сорвался? Никак этот князь о‑очень важная шишка?..
Маркиза Фаурсе уже устремилась следом за Семеном, на ходу приговаривая:
– Если я не ошибаюсь, то наиважнейшая в здешней иерархии ценностей обоих миров. Хотя я и сама его раньше никогда в лицо не видела…

Глава сорок первая
Исследовательский ажиотаж

Встреча отца с сыном чуть не завершилась трагедией. Хоть и с улыбкой на лице, но Федор уже стал бледнеть от недостатка воздуха в объятиях своего папочки. Сжатые легкие не позволяли даже вскрикнуть, а бить родного человека магической энергией парень никак не мог себе позволить. Положение спасла подоспевшая демонесса. С ходу разобравшись в ситуации, она не стала церемониться: приложила по Семену отрезвлением, эмоцией вины и малой болью по месту чуть ниже спины. От такого комплекса тот даже не почесался, но несомненное влияние сказалось. Расчувствовавшийся отец отстранился, незаметно для всех постарался убрать непрошеную слезинку в глазу и со счастливым смехом приступил к расспросам:
– Однако! С каких это пор ты стал князем?
– Примерно с тех самых пор, как здесь появилось посольство Сапфирного королевства.
– И почему до сих пор не нагрянул с визитом?
– Многочисленные поклонники моих талантов пытались создать для моей работы самые редкие и сказочные условия.
– О! Представляю себе, насколько те условия тебе приелись…
– Не то слово…
Федор старался говорить только общими фразами, потому что ему совершенно не были знакомы стоящие вокруг них люди. А уже тем более очаровательная демонесса, стоящая слишком близко к отцу, почти прижимаясь к его локтю роскошной грудью.
Семен с некоторым опозданием понял сомнения среднего сына, с радостным ворчанием еще раз потрепал его по плечу и, полуобняв, увлек к большой столовой. Заметив в коридоре маячащих вдали слуг, на ходу распорядился:
– Срочно накрыть нам плотный завтрак! И вообще, раз так поздно, то сразу и кое‑какие обеденные блюда можете подать, никто из нас не обидится.
Когда разместились за большим столом, Загребной представил обоих атташе, рыцарей триумвирата и свою боевую подругу, о которой он коротко, но емко сказал лишь несколько фраз:
– Люссия мне помогала возвести на престол королеву Викторию. Теперь наша мармеладка императрица Зари. Не менее важную помощь маркиза Фаурсе оказала и при возведении на престол Алексея Справедливого, короля Мрака. Ну и мы нашей дружной компанией успели навести некоторый порядок в этом безнадежье заржавелого матриархата.
Новоявленный князь хоть и сумел подтянуть отвисшую челюсть, но все равно выглядел от таких известий, мягко говоря, не совсем умным. Пришлось Семену несколько более подробно обрисовать события последних недель в здешнем королевстве и свою роль в некоторых из них. А вот про братьев и сестру он пообещал Федору рассказать несколько подробнее, но чуть позже, когда у них появится больше свободного времени для семейного общения. Завершил он свой обзор и экскурс по недавним событиям этаким подведением итогов:
– Нам еще предстоит прочитать полученное письмо от Алексея из Мрака, затем обсудим сообщения от Виктора, которые твои квартиросдатчики получили через вскормленного во время твоего отсутствия тумблона, и напоследок постараемся расшифровать только что доставленное из подземелий уникальное письменное наследие древних империй. Ну а пока мы кушаем, то хотим и от тебя услышать, где ты был, что делал, как и откуда выбрался и каким образом отыскал посольство. И кстати, начни с имени и титула. Почему именно князь? Да и названное тобой длинное имя понятно только мне да вот еще немного маркизе Фаурсе.
«Блудный сын» к тому времени уже успел насытиться, откинуться на спинку стула и с некоторым опасением попробовать свой первый бокал с темным вином.
– Ну, раз тут все свои, то скрывать мне вроде как нечего. А князь… – Он пожал плечами. – На мне ведь не только одежды княжеские, но и сам я в последнее время жил в огромном и комфортабельном княжеском замке. Мало того, не иначе как благодаря моему высокому титулу я там даже со слугами или охраной не общался. А только с самой высшей по иерархии персоной этого королевства. Конечно, после самой королевы.
– Не может быть!..
– Не может, но так и есть! С моим сиятельством лично общалась и кормила своими ручками не кто иная, как ее высочество Бинала Харицзьял.
Парень рассказал о своих злоключениях с большой долей юмора и даже ехидного сарказма. Со стороны могло показаться, что он высмеивает и покойную принцессу, и самого себя, но Семен отчетливо видел в глазах сына достаточно тщательно скрываемой боли и разочарования в людях. Наверняка пребывание в качестве саброли оставит в душе парня неприятный осадок и недоверие ко всем женщинам до конца его жизни.
– А так как прежний владелец замка, скорее всего, убит, – продолжал новоявленный князь, – то не вижу ничего плохого в том, что я возьму себе это славное имя – Ройнский. Не правда ли, здорово звучит: Федор Ройнский. А?
– Мне тоже нравится, – похвально покивал Загребной и подморгнул. – Тем более что утверждающие твой титул бумаги уже давно валяются где‑то среди остальных важных документов. И какая разница, что они выданы в другом государстве?
Обед уже давно завершился, когда все собравшиеся за столом перешли к обсуждению главного вопроса, который тоже следовало решить немедленно. Что делать Федору в ближайшее время и следует ли немедленно покинуть Колючие Розы?
Вот тут мнения не только разделились, но получились слишком многочисленными и кардинально отличными друг от друга. Семен предлагал немедленно покинуть матриархальное королевство и обосноваться в Палрании или Айлоне. Люссия предложила просто уйти в подполье и спокойно переждать в любом укромном месте идущие сейчас политические и уголовные пертурбации. Варган и Лирт предлагали немедленно отправиться к королеве Сагицу и добиться от нее торжества справедливости. Как казалось обоим атташе, ее величество просто обязано наказать виновных и снять с чистого имени Федора любые ложные обвинения. Тогда как все три рыцаря со всей искренностью и прямотой утверждали, что лучшее доказательство собственной невиновности – это меч, направляемый уверенной рукой против любого недовольного бюрократа. Триумвират докричался до того, что предложил немедленно свергнуть с престола саму королеву и восстановить на этих землях нормальное мужское самоуправление.
От такого кощунства Загребной только морщился и со страхом проверял надежность окружающего их двойного полога неслышимости. Если бы крики маркиза и провокационные восклицания виконта оказались подслушаны шпионами тайной полиции, то посольство Сапфирного королевства не спасло бы от штурма даже право дипломатической неприкосновенности.
В итоге на принятие совершенно не обсуждающегося варианта оказало влияние неожиданное появление еще одной воительницы. Главный дипломат посольства Палрании появилась в самый разгар спора, и даже бегущий впереди нее слуга практически еле успел сделать доклад:
– Ее светлость виконтесса Стефания Брюк!
Хрупкая женщина имела вид страшно спешащего человека и говорить начала, не только не отдышавшись, но и не поздоровавшись:
– Граф! Тревожные новости! Вокруг вас что‑то затевается. Наш единственный человек, которого мы с огромным трудом умудрились внедрить в окружение ее величества Сагицу, только что примчался ко мне с неприятной информацией. Королева только что вернулась после осмотра дворца «Прелесть», где в последнее время проживала ныне покойная принцесса, и, похоже, разыскала там какие‑то страшные улики. На кого и что конкретно, нашему человеку подслушать не удалось. Но одно он понял ясно: в самом ближайшем времени Сагицу Харицзьял намерена затребовать к себе на «приватную» беседу князя Сефаура вместе с явившимся к нему в гости князем Ройнским… – Виконтесса несколько замялась, внимательно с ног до головы осмотрев облаченного в лучшие одежды Федора, и, не дождавшись никаких подтверждений, продолжила: – Совершенно случайно какой‑то соглядатай увидел, как князь Ройнский выехал из своего дворца и отправился прямо сюда, в посольство Сапфирного королевства. Мало того, привратник на воротах утверждал, что опознал внебрачного наследника великого князя. Нашему человеку удалось подслушать, что появление князя в столице оказалось полной неожиданностью буквально для всех. В том числе и для какой‑то «дохлой сучки», которая теперь «трижды в гробу перевернется». Так, по крайней мере, истерически выкрикивала королева и злорадно при этом хохотала. Весь дворец к тому времени уже стоял на ушах от странных и кощунственных распоряжений, но наш человек не стал больше задерживаться для выяснения всех тонкостей, а сразу бросился ко мне.
Стефания закончила долгий спич, резко выдохнула и грохнулась на стул. Она свое дело сделала, теперь остальным следовало придумать срочный выход. Загребной долго не раздумывал. Ни с кем не советуясь, он стал раздавать распоряжения:
– Виконт Гредиллен! Поднимай одну тритию по тревоге и немедленно отправляйтесь с князем в поместье графа Бонекью. По пути заскочите к старикам, заберете их и тумблона. Теперь им будет гораздо лучше под нашей надежной охраной. Думаю, Федор, ты без труда уговоришь стариков на переезд со всем имуществом.
Глянув вслед умчавшемуся поднимать рыцарей виконту, он дал еще поручения своему сыну:
– Перед тобой три основные задачи. Продолжить немедленное исследование подземелий. Расшифровать вот этот древний манускрипт. Держи! И найти какое‑то лекарство для излечения графа и его сыновей. Ну и второстепенная задача: сидеть там и ни в коем случае не высовываться наружу. Любую помощь и нужные сведения для работы мы тебе предоставим.
– А ты?
Сын хоть и встал, но уходить вслед за Гредилленом не спешил.
– Отставить все вопросы и рассуждения! Ты просто обязан покинуть территорию посольства немедленно! – со всей строгостью надавил на него Загребной, хотя внутри у него и так все обливалось кровью от такой краткости встречи. – Постараюсь вечером или в крайнем случае ночью наведаться к тебе и обсудить вести от Алексея и Виктора. Бегом! И плащ смени на более простой!
Когда Федор умчался, дошла очередь до остальных:
– Стефани, извини, что не приглашаю на обед, но тебе бы тоже не помешало вернуться к себе в посольство и организовать там жесткую круговую оборону. Если в столице возникнут беспорядки, лучше готовиться к ним во всеоружии.
– Хорошо! Если будут важные новости, передам с курьером. Счастливо оставаться!
Хрупкая фигурка виконтессы только и мелькнула на выходе.
– Маркиз, барон! Может, вы и правы, и нам придется здесь навести относительный порядок силой оружия. Поэтому как можно быстрее согласуйте со всеми тритиями в столице сигнал и способ единого выступления. Поспешите! Маркиза Фаурсе: на тебе будут согласование военного вмешательства со стороны демонических рыцарей. А также присмотр за королевой демонического мира. Ну и замок покойной Хаккуси Баталжьень следует удержать любым способом.
Демонесса тоже попробовала возразить:
– Мне кажется, с этими делами легко управятся Орфи с Сулейном. Тем более тебе самому нужна охрана. Да и осмотреться во дворце лично мне не помешает.
Она явно напоминала Загребному о шубке с маустами, которая делала маркизу невидимой для других Шабенов и уже не раз сослужила прекрасную службу при выведывании самых сокровенных секретов и страшных тайн власть имущих. Да только командир с каким‑то внутренним маниакальным упорством сразу отверг любую помощь демонессы в этом вопросе. Да и, как он помнил при первом посещении дворца, тот слишком высоко располагался над демоническим миром и, скорее всего, не имел опоры для передвижения в нем демонов. Наверняка Люссии так и придется все время сидеть у него на плечах, а это хоть и доставляло некоторое удовольствие, но и общую безопасность нивелировало. В случае прорыва из ловушки с лишней ношей на плечах много мечом не навоюешь, а магические удары демонессы тридцатого уровня тоже большой пользы при стремительном отходе не принесут. В данном случае он мог рискнуть только гвардейцами из Мрака, которые теперь занимали почетные должности атташе при всемирно известном посольстве.
Так и сказал:
– Если вдруг сейчас и в самом деле от Сагицу поступит приглашение, то меня будут сопровождать Варган с Лиртом. Да и все самое ценное в магическом плане мы на себя наденем. Кстати, оба княжеских замка находятся не так далеко друг от друга. Так что сразу отправь несколько демонических рыцарей под территории замка Ройнского. Пусть тщательно осмотрят подвалы и все, что удастся. Федор вроде сущностей из вашего мира не увидел, как и духов из эфирных слоев, но мало ли что…
Заметив, что Люссия все равно недовольна таким раскладом, хмурит свои бровки и не двигается с места, иномирец приказал обоим атташе:
– Ребята, облачайтесь и будьте готовы выехать со мной в любую минуту. Амулетов не жалеть, навешивайте на себя, сколько можете унести без надрыва для здоровья.
И только когда те поспешно ушли, сдерживая на лицах понимающие улыбки, обернулся к демонессе. Та сразу шагнула к нему и прильнула к груди:
– Я буду о тебе беспокоиться…
– Со мной все будет отлично, мне ведь всегда может помочь Сапфирное Сияние. Ты, главное, себя береги и не лезь на рожон. А то ты себе представить не можешь, как я переволновался после твоего пленения. Готов был эту мерзкую княгиню голыми руками рвать на части.
– Правда? – Она улыбнулась. – А я почему‑то совсем и не переживала. Верила, что ты меня обязательно спасешь…
– Вот это правильно! Но не вздумай еще хоть раз попасться в такую ловушку.
– Бывает, что и не везет! Но ты как командир должен понимать трудности, стоящие перед воинами, – делано нахмурилась Люссия, – и поощрять их хоть иногда за старания и исполнительность…
– Конечно, поощрю… лишь бы только эти самые сладкие подчиненные выполняли мои просьбы и распоряжения…
К тому моменту он прижал ее еще крепче, приподняв в объятиях выше, и с волнительной дрожью впился в приоткрытые для поцелуя губки. На какое‑то время они забыли обо всем на свете и так исступленно целовались, что, наверное, услышали приближающийся топот рыцарских сапогов совершенно случайно. С некоторым непроизвольным стоном они разжали свои объятия и отодвинулись друг от друга. Демонесса успела отвернуться к окну, а граф Сефаур сделал шаг вперед и оперся кулаками о стол. Маркиз Вилинам показал явную нерасторопность, еще и потоптался несколько странно перед входом, словно маршировал на месте, и только потом появился в створе остающихся распахнутыми дверей. По его довольному виду стало понятно, что он осознает правильность и уместность своего громкого марширования. Войдя в зал, бравый вояка доложил прямо с порога:
– Всем тритиям объявлена боевая тревога. Но как только отсюда умчалась на своей лошади виконтесса Брюк, как прибыл курьер от королевы Сагицу. Привез важное послание, вырывается из рук дозорных и кричит, что должен передать лично в руки его сиятельства графа Сефаура. Что с этим крикуном делать?
– Да ничего, сейчас выйду и почитаю. – Семен поспешил к выходу, в движении укоряя своего соратника: – Да и вообще, маркиз, мы ведь еще не воюем, так что подобных курьеров надо встречать соответственно и сразу впускать к послу.
– Ха! Как по мне, то следовало ему сразу голову с плеч долой – и никаких проблем! Кто потом докажет, что он к нам приезжал? Зато пару бы часиков сэкономили…
Тут уже и спешащая сзади маркиза Фаурсе не выдержала:
– Зачем напрасные жертвы? Нельзя так, Вилинам!
– Да знаю, что нельзя! – с готовностью согласился рыцарь, но тут же улыбнулся и провокационно добавил: – Но так иногда хочется!
И даже не сильно смутился, когда Загребной оглянулся на него с маршальской строгостью. Когда все трое вышли на крыльцо дома, курьер уже однозначно смирился со своей участью, перестав трепыхаться. Но, опознав господина посла, почувствовал себя свободным и вновь заголосил:
– Да как здесь обращаются со специальным курьером ее величества?! Я буду ей жаловаться!
Загребной отвел парня чуть в сторону, похлопывая по плечам и добродушно успокаивая:
– Ничего страшного не случилось, ведь ты и сам воин, так что должен понимать, когда доблестные и гордые рыцари, – причем он это сказал таким тоном, что слышалось: «грубые и невоспитанные крестьяне», – стоя на посту, решили немного поразвлечься и покуражиться над одиноким всадником. Тем более что у тебя ведь на лбу не написано, что ты курьер самой королевы, да и читать из них многие не умеют…
– Как не умеют? Вот же оно, письмо от Сагицу Харицзьял, самой великой и самой…
– Ладно‑ладно, я‑то читать умею.
– И приказано дождаться от вас ответа.
– Ну так стой рядом и жди. А чтобы не скучно было, вот тебе родственникам на угощенья. – Семен сунул курьеру целый золотой, и тот сразу взглянул на него как на истинного благодетеля. – Да и горло чем‑нибудь промочи… Эй, – крикнул он слугам, – дайте‑ка этому добру молодцу вина из моих лучших запасов. Пусть оценит то, что вы купили на местном рынке.
Пока прибывший всадник угощался и преданно заглядывал графу в глаза, тот взломал печать и стал читать письмо:

Так, раз не примчались вызывать силой, значит, пока на западню не похоже. Скорее всего, Сагицу чего‑то от меня надо… Так‑так… точно!..Нужен для важного политического совета! О как! Ага… и князь ей нужен для личного знакомства и представления двору. Хм! А вот тут явная белиберда! Пахнет грубо подстроенной провокацией! С какой такой стати молодой парень вдруг ни с того ни с сего может объявить себя князем и быть обласкан королевой? Скорее всего, дознаватели сразу догадались о самозванце и решили его повязать. А при этом деле и на меня надавить как следует, чтобы при подаче «политического совета» проявил должные гибкость и услужливо сть. М‑да… осталось только догадаться, чего от меня местная владычица хочет. Неужели опять ей мужской ласки не хватает? Ужас какой‑то, а не государство!.. 

Делая вид, что не перестает читать, Семен словно по ходу дела продолжил разговор с курьером и при этом притворялся, что в курсе всего происходящего. Хотя, по сути, только пытался прощупать свои догадки.
– Ну и как винцо?
– Замечательное, ваше сиятельство!
– Действительно, одно из лучших?
– Не сомневайтесь!
– Разбираешься! Да оно и понятно, не каждого сопляка королева будет с такими важными письмами посылать. Как она там, сильно на принцессу разозлилась?
– Да так…
Парень сделал вид, что в вине что‑то попалось, и стал пережевывать.
– Конечно, матушке тяжело подобное о дочке прознать, потому и разбушевалась.
– Так ваше сиятельство все знает?
– Еще бы мне не знать, коль владычица сама написала да два моих человека ей при обыске дворца «Прелесть» помогали. Вот потому и призывает пред свои очи меня и князя Ройнского для совета. Но меня интересует: как народ ко всему этому относится? Как свита отреагировала? Тебе‑то такие настроения сразу видно.
Чтобы мысли в голове у парня крутились быстрее, граф сунул ему еще один золотой, графу очень важна была любая информация и даже косвенные намеки. Дал бы и больше, да посыльный испугается до смерти, когда подумает, что его подкупить решили. А так две золотые монеты – в самый раз для развязки языка.
– Да что народ… то бишь придворные, онемели они все от ужаса. Многих арестовать успели, остальные дрожат не хуже осиновых листочков…
– А чего им бояться, основные ведь заговорщики уже схвачены… Как они поддерживают строгие меры королевы? Может, недовольны?
– Да нет, ваше сиятельство, как можно! Любой за ее величество готов жизнь отдать, и покойную наследницу никто не жалует.
– Жаль, что голову не нашли… – Уж это граф Сефаур знал наверняка. – А с телом что теперь будет?
– Да кто его знает… – Хотя сразу было видно, что курьер как раз‑то и знает. И, несколько поморщившись от желания похвастаться своей информированностью, он понизил голос и выдал: – Приказано тело вынести из усыпальницы и сбросить в подземелья под местом строительства новой Башни Иллюзий.
– Правильно. К чему лишние затеи.
На словах Загребной похвалил такие действия, а мысленно восклицал от удивления: «Да что же там творится! Мать родную дочь даже похоронить не желает! Вот так дела! Что такого эта Бинала натворила? Вроде мне она показалась умной, сдержанной и очень упредительной. Неужели ввязалась в сообщество каких‑нибудь заговорщиков? Ох уж эти наследники! Так и норовят загнать родителей как можно раньше в могилу, чтобы самим вскарабкаться на трон и безраздельно править! Неужели и моим детям такое грозит? Кошмар!»
– Так вот, мой ответ ее величеству, – продолжил он вслух, – сам я приеду немедленно. А вот князя здесь нет, не более как полчаса назад он уехал так же неожиданно, как и появился. Сказал, что у него много других срочных дел в столице. Куда отправился конкретно, тоже не сказал. Так что…
– Понял, ваше сиятельство, – бодро отчеканил курьер, передавая пустой кубок слуге и устремляясь к своему коню. – Так и передам нашей владычице.
Загребной тоже больше не стал терять ни минуты. Поспешил во внутренние покои, дабы принарядиться в более франтоватые одежды, но перед этим шепнул многозначительно Люсии:
– Вот видишь, все в порядке. Мне кажется, Сагицу просто хочет поплакаться кому‑нибудь в жилетку. А по поводу визита ко мне графа постараюсь отбрехаться прямо на ходу. Фантазии у меня хватит. Отправляйся немедленно и помни: я тебя обожаю!
Конечно, после таких слов не помешал бы поцелуй при общем скоплении всего народа, но позволить себе подобное прощание влюбленные пока не могли. Демонесса только печально вздохнула и поплелась к своему больеву. Как ни хотелось расставаться, а надо.
Семен тем временем вернулся в свою спальню, распечатал письмо от Алексея и стал читать, продолжая переодеваться. Ему казалось, что в этот день его уже ничто не удивит, но после прочтения послания от старшего сына он оказался не просто удивлен, а поражен до глубины души. Из всего потока новостей приятным и стабильным оказались только отношения между молодоженами, так неожиданно взошедшими на престол Мрака. Они оказались настолько гармоничными и прекрасными любовниками, что их отношения заставляли умиляться даже тех, кто видел своих идолов издалека. Причем подавляющее большинство подданных просто боготворили монаршую пару. Дошло до того, что самым популярным сувениром в королевстве стала глиняная композиция из двух фигурок обручаемой парочки и каждая семья почитала за хороший тон иметь подобный сувенир в доме на самом почетном месте. Еще больший ажиотаж вызывали литографические портреты молодой королевской пары, но тут уже цена кусалась, и не каждому обывателю подобное произведение искусства было по карману. К сожалению, некоторые спекулянты воспользовались случаем и на волне моды стали сбывать низкокачественные поделки как из глины, так и из бумаги, а порой даже догадаться про пол изображенного существа не представлялось возможным. Их ловили, судили, но…
Да и не это оказалось наиболее важным. Основные, глобальные изменения появились на политической карте континента. И виной этому стала прежде всего война, которую такой неудачной для себя провокацией начали военные из Орлов Заката. Как выяснилось во время захвата и полной оккупации султаната, однородность его населения оказалась совсем не такой, как предполагали в соседних государствах. Там насчитывалось несколько этнических автономий, парочка сразу возжелавших полной независимости княжеств и даже два небольших королевства с правомочными наследниками местных корон. Пустить все эти набирающие силы процессы на самотек два короля‑союзника побоялись. Да и слишком уж отчетливо и политически грамотно показал Алексей королю Долины Гейзеров, к чему может привести всего лишь один‑два не вовремя решенных после подобной оккупации вопроса.
Описание последствий союзного венценосного коллегу сильно впечатлило. Поэтому он довольно быстро согласился на создание единого императорского правления над любыми малыми территориями. Вполне естественно, что его как более старшего по возрасту и предложил Алексей на пост «потешного» императора. И все вроде бы к тому шло, как в самый решительный день принятия полного вассалитета от прибывших правителей всех маленьких государств и королевства Мрак король Филлигрен Третий предложил титул императора Алексею Справедливому, сам первый принес присягу и поклялся поддерживать своим мечом и собственной жизнью.
Вполне естественно, что подобной ноши на свои молодые плечи монарх Мрака не ожидал и попытался воспротивиться этому хотя бы в мягкой форме. Да ничего не получилось. Видимо, Филлигрен заранее подговорил нескольких прибывших не церемонию правителей, и те первыми дали присягу. В коротком перерыве успел с восторженной речью выступить Командор Цепи граф Зиновий Карралеро. Он тоже не стал спасать друга, а пламенно выкрикнул здравицы в честь новой империи Справедливости. Далее процесс уже стал необратим, и в тот же день в столице Мрака с непривычным для землян именем Зонт начались пышные празднества. Создание империи того стоило. Под утро оглушенный подобным развитием дел возведенный на престол император закрылся со своей молодой женой в комнате и после короткого семейного утешения прислушался к совету обратиться со своей «бедой» к родственникам. Вот тем утром и были написаны письма отцу, младшему брату Виктору и сестричке Виктории. Благо, что сестра и сама уже несла на плечах это немыслимое бремя императорства и могла бы посочувствовать брату как никто другой.
Для поездки во дворец Загребной предпочел закрытую карету. Слишком многое ему следовало обдумать во время короткого пути.

Глава сорок вторая
Поиск крепкого союзника

На этот раз королева Колючих Роз встречала графа Сефаура в чисто домашней и уютной обстановке. Примерно так принимают венценосные особы членов семьи или прямых родственников. А когда до гостя дошла полная суть всех сыплющихся откровений, то Семен вообще поразился до глубины души. С подобными откровениями обращались, как правило, лишь к родному брату, да и то старшему, или к любимому мужу. Последнее сравнение особенно пугало, но чуть позже очередные высказывания и признания дали понять, что покушаться на его мужское целомудрие прямо здесь, да и вообще в ближайшее время, Сагицу Харицзьял не собирается.
Изначально королева протянула руки навстречу и с облегченным вздохом воскликнула:
– Наконец‑то! У меня тут такое творится, а ты совершенно не спешишь ни со мной повидаться, ни утешить!
После этих укоров она подошла к гостю и коснулась его щеками в родственном приветствии. Сразу тем самым показывая, что считает себя с ним на равных. Что сразу перенастроило всю встречу на совершенно другой лад. Почти все заготовленные спичи и восклицания, ложные отступления и туманные экивоки теперь не годились. Благо еще, что Загребной умел подстраиваться под любого собеседника и менять тему разговора прямо на ходу. И здесь он сразу уловил верный тон, переходя на ты и покаянно кивая:
– Извини, я знал о твоем горе, но не хотел навязываться со своим сочувствием.
– Ха! Горе?! Да о чем ты говоришь! Скорее то, что случилось, – для меня счастье! – Она уселась в низкое кресло, указывая графу на другое такое же: – Присаживайся, разговор будет долгий. И угощайся чем желаешь.
На стоящем перед креслами столике стояло несколько бокалов, бутыли с винами и тарелки с фруктами. Семен присел с удивленным видом.
– Счастье? Не понимаю…
– Сейчас ты все поймешь! Но только сначала налей нам вина. Веришь, так хочется напиться!..
– Ха! А ты меня что, за трезвенника принимаешь? – Он быстро разлил густое белое вино по бокалам. – Мне самому иногда приходится стрессы снимать подобным образом. Так что верю и даже одобряю подобные методы. Главное – не перевести их в разряд каждодневных.
– Этого от меня враги не дождутся! – воскликнула королева, чокнулась бокалами и затяжным движением выпила все до дна. – О‑о‑о… сразу в голову ударило.
Загребной тоже выпил почти все, хотя предварительно и проверил напиток на отсутствие как нектара шауреси, так и эликсира пасхучу. Недавний случай с его сыном, когда средство магического бессилия подмешали в вино, не давал расслабиться даже во время такой интимной и приватной беседы.
– Налить еще?
– Конечно налей, – разрешила Сагицу и понимающе улыбнулась. – Мечтаешь меня споить?
– Могу и не наливать, мне больше достанется! Но ты ведь сама только что…
– Ладно‑ладно, можешь спаивать. Если что, то у меня и средство для отрезвления имеется. Правда, после него потом тошнит несколько часов.
– Ага, значит, тебе уже не впервой. Да иначе, наверное, и не получается? Столько забот, столько груза ответственности не каждый выдержит. И мужчины ломаются…
Прежде чем выпить второй бокал, королева посмотрела прямо в глаза своему гостю и согласилась с явной двусмысленностью:
– Да, нелегко. Уж ты на подобное насмотрелся…
Но когда выпила, сразу перешла к делу. Причем, казалось, прямые и конкретные вопросы она задавала таким дружеским и родственным тоном, словно сразу разрешала на них не отвечать:
– А где ты потерял князя Ройнского?
– Разве такого потеряешь? Он сам себе на уме. Успел уехать за полчаса до твоего приглашения. Причем и не подумал сказать, куда именно отправляется.
– Зря он так спешит по своим делам. Если опять появится, передай, что мне он очень нужен.
– Обязательно передам.
– Ну и расскажи хоть, по какому поводу он к тебе в гости нагрянул?
– Да я и сам удивился подобному приезду. – Семен закинул в рот пару виноградин. – Но если свести воедино все наши разговоры, то молодой князь очень интересовался самой возможностью переезда и дальнейшей ассимиляции на территории Сапфирного королевства. По его словам, ему здесь не совсем нравится, мечтает попробовать наладить жизнь в другом месте.
– Это он зря, – закручинилась Сагицу Харицзьял, отпивая очередной глоток вина. – Теперь ему тут ничего не грозит, и он может спокойно распоряжаться в княжеском замке.
– Честно говоря, я не совсем понял причины, толкающие князя к переезду, – подбирая осторожно каждое слово, стал нащупывать почву дальнейшего разговора граф Сефаур. – А на мои вопросы он так ничего конкретно и не ответил.
– Да что тут скрывать! Тем более что с тобой я хочу и просто должна быть откровенной. Во всем виновата эта обезглавленная сучка.
– Мне даже как‑то неловко, она мне показалась такой… хм, доброй, отзывчивой.
– Перестань! Ты просто не знал эту стервозную притворщицу как следует! – с какой‑то внутренней, но все еще явно бушующей яростью воскликнула королева. – И хуже всего, что я сама не сумела распознать гнилые внутренности этого отродья. Если бы не посланные покойным князем Ройнским убийцы, скорее всего, не сегодня‑завтра меня бы уничтожили, и эта притворщица заняла мое место на троне.
– Светлые демоны! Неужели все настолько кощунственно?!
– Увы, дорогой граф, увы! Я совсем недавно вернулась из дворца, подаренного в личное пользование этой мерзости, и там отыскала такие улики, что сама чуть с ума не сошла. Письменные клятвы в верности заговорщиков, планы по моему уничтожению во время посещения строительства новой Башни Иллюзий, конкретные списки‑намерения расправиться с лояльными мне придворными. Да плюс ко всему поспешные признания, которые мои дознаватели выбили из слуг и подручных этого отродья темных демонов. Само собой разумеется, что я прямо оттуда разослала должные приказы и распорядилась немедленно арестовать остальных предателей. Казнь состоится послезавтра вечером. А в обеденное время будет объявлено о точном дне начала Большого турнира. Следует провести его как можно скорее. Тогда же будет донесена народу моя речь о предательстве Биналы и уничтожении ее имени из всех исторических хроник. Слышать об этом отродье больше не желаю.
– Не слишком ли круто? Вдруг народ не поймет? Как‑никак наследница.
– Постараюсь в ближайшее время родить еще несколько деток. Жалею, что не сделала этого раньше… – Она с досадой помотала головой и опять схватила налитый доверху бокал. – Сколько времени потеряно!
– Сочувствую… Но ты и в самом деле еще молода и здорова для нового, более прекрасного потомства.
– Ага. Только их воспитанием теперь займусь с самых пеленок. Как и воспитанием окружающих меня придворных. А то на заговоры их потянуло!.. Кстати один из подручных этой мерзости лично участвовал в убийстве князя Ройнского и рассказал о последней минуте жизни обреченной жертвы. Мой несчастный кузен, как только осознал всю глубину предательства, успел выкрикнуть проклятия и пожелания смерти Бинале. Потом добавил обещание обязательного разбирательства в этом деле его прямого наследника, который наведет порядки в Хаюкави. И напоследок пригрозил гибелью всей династии Харицзьял. Вот именно поэтому я и хочу встретиться как можно быстрее с молодым князем Ройнским и заверить его в полной своей лояльности и симпатии. Мне лишние враги не нужны. Думаю, если он узнает про все делишки обезглавленной покойницы, то он меня поймет да вдобавок посочувствует.
– Действительно, вам надо встретиться как можно быстрее, – кивал Загребной, лихорадочно соображая, что же еще от него понадобилось владычице Колючих Роз. Ведь весь этот разговор в такой интимной обстановке не мог свестись просто к жалобам и просьбе помочь в организации встречи с каким‑то сомнительным молодым князем‑самозванцем. Поэтому он попытался сделать ход конем. То есть более решительно подтолкнуть собеседницу к самой важной теме: – Чем я могу тебе помочь?
Сагицу, хоть уже допивала четвертый бокал, пристально взглянула на гостя совершенно трезвым взглядом. Затем отставила вино на столик и спросила:
– Наверное, ты заранее знал о всех перипетиях нашего разговора?
– Разве такое возможно? Если говорить откровенно, то я даже побаивался этой встречи.
– А‑а‑а… ну да! – хохотнула она. – Ты ведь при нашем последнем расставании меня поцеловал и пообещал на следующий день выполнить все мои прихоти, да так ничего из этих обещаний и не выполнил.
– Э‑э‑э… – Семен от такого прямого напоминания чуток растерялся и не нашел ничего лучшего, как с кривой улыбкой выдавить: – Увы! Обстоятельства порой сильнее нас.
– По этому поводу можешь не волноваться. Мне известны все махинации, которые сотворила с моими близкими и самыми верными телохранителями эта обезглавленная мразь. Теперь я жду их срочного возвращения и готова ради прощения с их стороны на любые уступки. В том числе и на примерное целомудренное поведение. Остальные мужчины, как и саброли, отныне меня не интересуют.
Загребной, конечно же, очень сомневался в подобных обещаниях единоличного и разбалованного властью монарха, но в данный момент вздохнул с облегчением. Здесь и сейчас на него посягать не собирались. Да и вообще откровения такого плана говорили об очень многом. Успокоившись по поводу этого вопроса, он с еще большим вниманием приготовился слушать самое главное. И королева не заставила его долго ждать:
– Меня очень интересует немедленный союз с Сапфирным королевством.
Гость не стал скрывать своего удивления:
– Почему «немедленный»?
– Да потому, что в имеющихся у меня исторических хрониках указывается, что только военный союз с Центральной империей, которая в то время находилась в центре материка, обеспечил победу в войне с империей Иллюзий, которая находилась здесь. Более тысячи лет назад удалось уничтожить последнего императора и загнать всех его слуг‑духов в подземелья. Вернее, не дать им оттуда вырваться.
Теперь граф Сефаур недоумевал:
– Но при чем здесь империя, почившая в бозе двенадцать веков назад?
– А при том, что случилось самое страшное: империя стала возрождаться! В южных пригородах на поверхности появились духи‑пауки, которые начали расчистку фундамента разрушенного императорского комплекса. Посланные на «загонку» духов эскадроны моих карателей‑воительниц оказались бессильны. А это значит, что кто‑то запустил системы самовосстановления дворца. Следующий шаг – появление непосредственно императора – просчитать несложно. И если он возжелает моей гибели, мне никто не поможет! Ну, кроме Сапфирного королевства…
Несколько минут Загребной лихорадочно размышлял, сопоставляя только что услышанные слова с имеющимися у него сведениями, но додумался только до наивного вопроса:
– Разве нельзя справиться с этими пауками подобным образом, как с армией княжества Хиланское?
– Ха! Неужели ты сомневаешься, что я не воспользовалась бы такой силой, если бы ее имела? Конечно нельзя! Все иллюзии и стихии в данном случае бессильны. Все духи подземелий напрямую подчиняются только императору.
– Но с чего ты взяла, что император возжелает твоего уничтожения?
– Когда не знаешь вышестоящего по рангу человека, то следует ожидать самого наихудшего! – назидательно процитировала Сагицу Харицзьял и после тяжелого вздоха напомнила: – Если уже родная дочь моей смерти возжелала, то что говорить о каком‑нибудь наглом и похотливом мужлане? Да нет, я не тебя имела в виду, не делай такое обиженное лицо. Ты вон даже перед моими настойчивыми соблазнами устоял, так что дела с тобой вести – одно удовольствие. А вот все остальные мне ну никак не внушают доверия. Да и вообще, чего ты так весь сжался? И почему не наливаешь? А ведь совсем недавно обещал меня споить!
– Ну, насчет споить, то я и в самом деле коварный собутыльник! – развеселился Семен, хватаясь за бутылку. – Спаивать я умею, и как бы твое доверие тут не подвело. А теперь тост: за твое безоблачное и счастливое дальнейшее правление!
– Поддерживаю двумя руками!
В уютной комнате раздался нежный звон хрустальных бокалов. А у Загребного вдруг появилось в душе озарение, что сидящая рядом с ним венценосная женщина прекрасно осознает, кем он является на самом деле.

Глава сорок третья
Имперские тайны

Четыре человека передвигались по громадным подземельям со всей возможной для их тел интенсивностью. Трое больных, странно выглядящих из‑за отслаивающейся кожи и черных пятен по всему телу, и один молодой, красивый, хотя и чрезмерно худощавый. Но если худощавого человека следовало просто откормить в ближайшее время для его физического усовершенствования, то прикрывающих его спутников пришлось усиливать другим способом. Излечить графа и его сыновей с ходу от сечевицы пока не представлялось возможным, не хватало времени, да и шансы на розыск панацеи среди скопища кровожадных духов пока не исчезли. Но для улучшения самочувствия и выносливости применили уже проверенный способ: купили еще несколько наикрупнейших шаломакров демонического мира и с помощью магии протолкнули их во внутренности измученных болезнью людей. Черные пятна не уменьшились, но зато работоспособность при этом однозначно повысилась.
Вдобавок ко всему перед самым спуском в подземелья Федор удостоверился, что его умения Шабена достигли сорок третьего уровня. Сказать, что обрадовался, – не то слово! Отныне его арсенал магических умений позволял вести боевые действия против превосходящих его числом демонов и людей. Наиболее действенным считался удар большой силы, точку приложения которого можно было уменьшать до квадратика со стороной в два сантиметра. На небольшом расстоянии использование этого удара приводило к уничтожению любого тяжело вооруженного рыцаря или пробою одним движением стены в сорок сантиметров. Ну а ночное зрение улучшилось еще раньше.
Именно поэтому, двигаясь по подземным тоннелям, Федор отчетливо различал многочисленные знаки, которые частенько усеивали стены, перекрестки и почти все встреченные анфилады залов. Знаки фосфоресцировали смесью нескольких цветов, словно представляли собой мерцающие сияния, и именно на них приказал Семен обращать внимание в первую очередь. Если, конечно, Федор умудрится их рассмотреть.
Умудрился. Догадался о сути. И теперь целенаправленно двигался в окружении графа Бонекью и его сыновей к какой‑то центральной части подземелий.
– Мы тут еще ни разу не были, – громко заявил младший отпрыск графского рода, лучше всех ориентирующийся в пространстве. Похоже, что, еще не будучи шаманом, он уже проявлял свои врожденные умения, а после подобных блужданий в смертельно опасных подземельях остальные магические способности не замедлят проявиться.
– Сынок, ты уверен?
– Абсолютно! Мы даже и не шли в этом направлении.
– А где мы сейчас конкретно находимся?
– Где‑то на юге, скорее всего, в районе разрушенного императорского дворца. Да вы и сами можете об этом судить по увеличившемуся количеству иссушенных мумий. Видимо, искатели сокровищ всегда спешили именно сюда, и нам вскоре придется выбирать: или повернуть назад, или пробивать бреши в баррикадах из тел.
– Да, здесь и в самом деле не пройти! – воскликнул Федор, когда они повернули в очередной раз и застыли перед грудой спрессованных временем мумий. – Они здесь что, друг по дружке ползти пытались?
– Очень похоже, – согласился граф Сильвер. – То ли там что‑то их ждало желанное, то ли с этой стороны за ними гналось нечто ужасное.
– Предлагаю вернуться чуть назад и пройти по нижним уровням. Помните, там были ступеньки?
Младшенький согласно кивнул, но засомневался в предложении старшего брата:
– Господин Сефаур не рекомендовал опускаться на нижние уровни. Там могут оказаться самые злокозненные и жуткие духи. Вдруг они и нас не пропустят?
Все уставились на князя Федора как нового командира отряда. Причем по самозваному титулу они обращались к нему с веселостью и удовольствием. Возможно, когда‑то были знакомы с князем Ройнским и радовались появлению молодого наследника. Но сейчас новоявленный князь лишь пожал плечами:
– Какая разница? Если здесь не трогают, то и там не побеспокоят. В случае активного их нежелания с нами встречаться мы быстренько отступим и вернемся сюда. Возвращаемся!
По идущим спиралью ступеням спустились на парочку этажей ниже без особых проблем. Там действительно высохших мумий почти не попадалось под ногами. Отыскали подходящий тоннель, идущий в нужном направлении, тоже без труда. А вот дальше идущий впереди Сильвер, не пройдя и сотни метров, уткнулся в невидимую преграду, причем если раньше такие прозрачные стенки мог рассмотреть идущий с ними Шабен и показать обходной путь, то теперь Федор оказался бессилен справиться с этой проблемой. Мало того, он с содроганием всего тела разглядел за невидимой преградой сгустки вообще жутких и невиданных монстров. Явно заточенные там духи с какой‑то завораживающей сосредоточенностью перемещались в полости тоннеля и всеми своими глазищами, странными отростками и прочими органами осязания или зрения тянулись к замершим людям.
– Кажется, они нас рассматривают, – немного придя в себя от такой картины, прокомментировал князь. – И мне почему‑то кажется, явно с гастрономическим интересом. Причем раньше нам таких страшилищ на пути не встречалось.
Когда он подробно описал увиденное своим спутникам, старший сын графа согласился:
– Точно не встречались! Господин Сефаур таких описаний ни разу не давал.
А сам Сильвер заинтересовался другим:
– Ты вот сказал, что рассматривают. Но ведь духи не имеют сознания.
– Тоже спорный вопрос, – возразил Федор, который когда‑то большинство своего свободного времени потратил на изучение эфирных слоев. – Некоторые утверждают, что у созданий четвертого слоя имеются зачатки разума и они поддаются приручению словно собаки. Имеются другие мнения, что пленники оттуда обладают невероятным буйством и дикостью и подвластны лишь великим Шабенам двухсотого уровня. А вот о пятом уровне вообще никто ничего конкретного не знает. Разве что по легендам именно там обитают души умерших людей и демонов.
– А кого ты видишь перед нами?
– Если судить по сложной организации многочисленных конечностей, клешней и сочленений, по блеску бронированных панцирей и ядовитым наростам по всему телу, то, скорее всего, за этой невидимой стеной и находятся духи из четвертого эфирного слоя. Ведь их описаний нет ни в одной книги или рукописи. Имеются лишь жалкие догадки и смехотворные предположения. Зато сейчас только мои никчемные рисунки любителя прославили бы нас на века.
– То есть тот самый неуничтожимый дух Земерь, о котором рассказывал граф Сефаур, всего лишь их более слабый родственник?
– Так получается…
– Может, ты их попробуешь приручить? – предложил самый младший из графской семьи.
– Как‑то совершенно не тянет на такие эксперименты. Да и прохода вовнутрь не наблюдаю. Почему‑то…
Еще раньше он пробовал несколько раз ударить своей силой по такой преграде, но вся мощь пропадала всуе, не оставляя на прозрачной поверхности даже трещинки. А свой уникальный арбалет, подаренный Виктором, отец забыл впопыхах вручить новоявленному князю.
– Ищем другие тоннели или возвращаемся наверх? – спросил Сильвер.
Федор только представил себе, как надо будет втаптывать в пыль ссохшиеся мумии, так сразу согласился на первый вариант:
– Поищем другие проходы.
Свернули в первый же попавшийся им на обратном пути широкий проход. Пересекли несколько приземистых залов с квадратными колоннами и крутыми арками между ними. Потом немного поплутали по лабиринту, то упираясь в глухие тупики, то возвращаясь обратно к пройденным развилкам. Бросалось в глаза, что человеческих останков здесь не было совсем, зато духов из второго и третьего эфирных слоев хватало с избытком. Причем последние пребывали в какой‑то апатичной лености, словно в спячке, и немного активизировались лишь в случае появления впереди всей группы исследователей здорового человека. Если же впереди двигался кто‑то из больных сечевицей, духи даже не шевелились, словно от голода отощали.
И вот, пересекая один из ничем не примечательных залов, пол которого устилали гладкий мрамор и толстенный слой пыли, Федор обратил внимание на очередную светящуюся то ли надпись, то ли знак. Почти все, что попадались им на пути, он старался описывать вслух, не забывая и цвета указывать. Вот и сейчас, шагнув ближе к дальнему углу, присмотрелся и без всякого удивления констатировал:
– Очень похоже на олимпийскую символику из нашего мира. Только колец не пять, а восемь.
Идущий впереди Сильвер сделал по инерции еще десяток шагов, прежде чем смысл сказанного до него дошел:
– Восемь? А как они расположены?
– Похоже на виноградную гроздь или треугольник. Углом вниз. Малинового цвета.
– Хм! А ведь подобные переплетенные кольца всегда расположены на родовых усыпальницах нашего королевства. Только вот у младшего дворянства они белые, у старшего – синие, а у королевской династии – золотые. А вот малиновые… даже предположить не могу.
– Не слышал о таком, – признался Федор.
– Так оно и понятно, не успел на похоронах знати побывать, – с черным юмором пошутил граф Бонекью. – А я вот недавно ночью к нашей усыпальнице наведывался, общался с предками и просил о выздоровлении. Так что помню… Покажи где?
Они все собрались возле стенки, ничем вроде бы не примечательной, и молодой князь принялся белым мелком выводить контуры только ему видимых колец на камне.
– Какие огромные! – удивился Сильвер. – Если здесь кто и захоронен, то наверняка духи из пятого слоя. Потому и цвет красный, что кровожадные. Идем от греха подальше.
– Малиновый цвет, – машинально поправил Федор, всеми своими умениями просматривая сплошную, без единого стыка стенку. – Но если здесь захоронение, то должна же быть дверь…
– Ха! А вдруг высшие духи могут сквозь любую преграду проходить?
– Не вижу тогда никакого смысла рисовать здесь эту кольчужную символику. Давайте прощупаем внимательно каждый кусочек скальной поверхности.
Все четверо встали в ряд и принялись выискивать невидимую щель или определенные элементы тайных запоров. Минут пять настойчивого поиска не принесли желаемого результата: дверь в стене не нашли. Зато совсем неожиданно Сильвер засунул все пять пальцев в небольшие углубления, и проход открылся. Но совсем не там, где его искали! Вниз провалился длинный участок пола, образуя крутой желоб, и по этому желобу с воем ужаса и отчаяния под пол провалился младший сын графа.
Первым на случившееся среагировал Федор: ногами вперед прыгнул на скользкую мраморную поверхность. Казалось, остатки пыли лишь ускоряют скольжение. Сам граф скользнул вниз как‑то боком, несуразно ударившись о край провала. И последним в раскрывшийся лаз, расширенными глазами замечая, как тот начал закрываться, головой вперед прыгнул старший сын Сильвера. В любом случае он возле остальных чувствовал себя увереннее и в полной безопасности.
Скользили долго, чуть ли не минуту. Успев при этом крикнуть друг другу по парочке успокаивающих фраз наподобие: «Все хорошо летят?» и «Никому ничего не оторвало?» Ко всему прочему, князь догнал изо всех сил притормаживающего младшенького и крикнул:
– Все нормально! Сядем усе!
Ну а внизу им элементарно повезло. Причем дважды. Сначала они со всего маху шлепнулись на кучу ссохшихся останков и при этом не порезались о торчащее в той горке оружие. А потом и Федор заметил магическим зрением странное шевеление снизу и заорал:
– Все в сторону! Откатывайтесь! Быстро!
Успели вовремя. Сквозь поломанные мумии вверх рванулся густой лес поблескивающих штырей из нержавеющей стали толщиной в палец. Да так и остался торчать на четверть часа. Затем бесшумно опустился вниз. Получалось, что любой вторгшийся сюда человек за это время успел бы если не сразу умереть, то отдать впоследствии концы от потери крови.
Но лишь когда внимательно осмотрелись и подлечили мелкие ушибы, начался обмен мнениями:
– Вот так нас встречают!
– Теперь понятно, чье тут захоронение: неосторожных идиотов.
– Па, да я ведь даже руки расставить не успел.
– Да это я больше о себе…
– А мне непонятно, зачем тут эти штыри? Если и так любого человека духи все равно бы сожрали.
– В самом деле! Князь, много их здесь?
Иномирец уже прохаживался возле единственного выхода из зала и заглядывал в ведущий куда‑то плавным поворотом тоннель.
– Хм! Как это ни странно, но ни одного духа я здесь пока еще не увидел. Но это не значит, что мы их не встретим дальше. Меня больше вот это смущает. – Он вернулся назад, поглядывая на оставленные штырями дырки в уцелевших кусках мумий. Присел на корточки на безопасном расстоянии и стал выдвигать предположения: – Скорее всего, нас должно было проткнуть сразу после падения, но штыри полезли вверх после задержки. Подвела техника? Или нас спасли амортизировавшие останки? Сейчас проверю…
Он ударил по горке средней силой и прислушался: знакомого шелеста не последовало. Тогда ударил малой силой по чистому от трупов участку. На этот раз штыри устремились вверх без промедления. От их хищного шуршания парень поморщился:
– Поблагодарим тех отчаянных искателей приключений, которые своими телами спасли наши тушки от многочисленных дырочек. Но все‑таки каков прогресс существовал в этой вашей древней империи! Столько веков прошло, а все работает так, будто вчера сделано!
– Меня больше волнует отсутствие мумий наверху. – Поднявшийся на ноги граф потирал ушибленное ниже спины место. – Если там никого нет, значит, все целенаправленно стремились сразу сюда.
– Возможно, здесь раньше царило постоянное яркое освещение, кольца мог заметить любой зрячий, вот потому и стремились.
– И никто не знал о ловушке?
– Если кто и знал, то наверняка мы их отыщем дальше.
– В других ловушках?
– Скоро увидим. – Федор внимательнее присмотрелся к стоящим вокруг него попутчикам и обратил внимание, что выглядели те слишком уставшими. Да и дышат как‑то тяжело. – Может, сделаем привал?
Все молча повернулись к самому младшему.
– Мне не хочется, – ответил тот. – А воду я и на ходу попью.
– Тогда в путь. Но теперь я иду впереди и обвязываемся страховочной веревкой.
Шли медленно. Теперь уже Шабен просматривал частенько подозрительные участки пути на глубину до тридцати сантиметров не только по стенам, но и на полу и сводах. Но за час неспешного продвижения ничего опасного не встретили. Только на одном из поворотов в глаза бросился влажный от сырости участок стены, но самой воды или выступающих капель не обнаружили. Зато предположили, что где‑то в глубине может находиться вместилище с водой, и тщательно пометили это место на своих схемах. Ни родника, ни озерца им до сих пор в подземельях не встречалось, и проблемы с питьевой водой напрягали. К тому времени на каждого оставалось по литровой фляге, а ведь впереди еще маячила неразрешимая пока проблема выхода на поверхность. Шаломакры давали возможность не брать с собой продукты, но пить рекомендовалось как можно чаще.
Удивляло отсутствие духов. Ни одной мумии тоже не попалось. А потом, метров через пятьдесят после мокрого пятна, вышли к тому залу, который стал последним местом успокоения сразу нескольких тысяч прорвавшихся сюда искателей сокровищ. Оказывается, очень многие знали о первой ловушке, удачно преодолевали ее разными способами, но, скорее всего, никто из них так и не вышел из этого зала. А если и вышел, то постарался никогда не возвращаться.
Помещение разительно отличалось от всех виденных ранее. Квадратное, правильнее сказать, совершенно кубическое со стороной грани метров пятьдесят. Стены выложены желтоватым мрамором с золотистыми прожилками. Ровный потолок – голубым мрамором, создающим видимость бездонного неба. По периметру всего зала на ширину стен вниз спускались высокие, покрытые зеленым мрамором ступени, каждая высотой до полуметра. Посчитать их не представлялось возможным из‑за густого ковра покрывающих их мумий. В некоторых местах ссохшиеся тела возвышались горками, но ни одна из них не доставала возвышающийся в центре зала саркофаг чисто‑белого цвета. Тот располагался на блестящей каменной опоре малинового оттенка, на одном уровне с крайними, наиболее возвышенными ступенями. И стоящим под самой стеной исследователям было прекрасно видно, что крышка саркофага приоткрыта, сдвинута в сторону и находится на грани опасного равновесия. Казалось, чуть ее подтолкнуть, и она рухнет вниз, спрессовывая собой останки осквернителей могил.
Стараясь не сделать вперед и единственного шага, трепетным шепотом Шабен с сорок третьим уровнем рассказал о различимой только его глазами цветовой палитре, а уж потом все принялись обсуждать увиденное:
– Светлые демоны! Сколько же их тут?!
– И непонятно, от чего умерли…
– Ага! Руки и головы вроде на местах. Да и оружия в ладонях нет.
– Зато остатки истлевших веревок, словно паутина, просматриваются.
– Точно! Мне кажется, они ими пытались столкнуть саркофаг вниз.
– Или открыть крышку до конца. Кстати, а кто там может быть?
На этот вопрос как самый старший из присутствующих и наиболее знающий историю попытался ответить Сильвер:
– Раз мы находимся примерно под руинами императорского дворца, то здесь не может быть похоронен просто генерал или даже маршал. По историческим легендам, последний император был коварно заманен в ловушку и убит. Но ничего не известно о его наследниках. Возможно, кто‑то погиб чуть позже от ран или болезни. А может, и раньше сам император успел похоронить своего прямого наследника. Мы можем только предполагать… Но, посмотрев на этот зал, мне хочется признаться: будь я императором, лучшей усыпальницы, на мой вкус, не найти. Стильно, со вкусом, неповторимо, роскошно и величественно. А уж меры безопасности – сами видите: чрезмерные.
– Да… – протянул Федор, скривившись. – Как по мне, то следует немедленно возвращаться и пытаться выбраться наверх по скользящему желобу. Заглянуть внутрь саркофага или даже подтолкнуть крышку нам никак не удастся.
– А ты попробуй! – с юношеским азартом предложил младший графский отпрыск. – Врежь по ней своей силой, и всех делов!
– Ты думаешь, до меня такое сотворить никто не пробовал? Тут не иначе как половина из этих неудачников – Шабены. Да и далековато слишком… – Иномирец с задумчивостью прикидывал расстояние. – Хотя… в другом случае попробовал бы. Но…
Вполне ожидаемую от него дальновидность и предусмотрительность проявил Сильвер Бонекью. Слабость и усталость никак не сказались на его сообразительности:
– Стоит ли так рисковать? Как по мне, то перед нами явная ловушка. А приоткрытая крышка – специально и сразу привлекает к себе внимание. Мол, тронь меня! Я сразу и упаду. После этого и саркофаг опрокинуть будет намного легче. А куда и зачем? Раз уже крышка существует, то лучшие Шабены империи прирастили бы ее намертво. Как и сам саркофаг. Верно?
– Вообще‑то да…
– По предыдущей ловушке мы видим, что реагировать на пустяшное вторжение системы безопасности не станут. А вот когда группа людей набросит веревки и попытается качнуть крышку, вот тогда и высунутся ядовитые жала… или пустится смертельный газ. Не забывай, все‑таки мы в царстве непобедимых иллюзий.
Его старший сын выдвинул другое предположение:
– Перебросив веревки через саркофаг, можно попытаться по ним забраться наверх. А то и просто подтянуть друг друга. Только вот наверху ни одной мумии не видно, разве что внутри.
– Но тогда получается, – продолжил логическую цепочку младшенький, – что спуститься вниз совершенно безопасно?
– Не сказал бы, – возразил его отец. – Мы ведь отсюда не видим нижний слой тел, вдруг они все проткнуты штырями? Там ведь тоже может находиться вторая система безопасности. Или первая?..
– Так пусть князь проверит ударом.
– Ага! И нас ударит волной ядовитого газа! Я тоже склоняюсь к мысли, что надо возвращаться к скользящему спуску. Тоже не факт, что выберемся, но там нам будет гораздо спокойнее пробиваться к выходу.
Казалось бы, все решено и теперь группа поспешно отправится назад, но Федор продолжал оставаться на месте и задумчиво теребить подбородок. Затем стал размышлять вслух, отталкиваясь от своих же вопросов:
– Граф, а вот если бы вы устроили подобную ловушку, вы бы и в самом деле положили туда тело своего близкого человека?
– Ну… скорее всего – нет. Не хотелось бы, чтобы кто‑то осквернял могилу даже взглядом.
– А все ли среди этих искателей приключений были умными и образованными?
– Может, и не все, но подавляющее большинство. Иначе бы они сюда никогда не добрались. Здесь лежат, можно сказать, самые лучшие и самые достойные. Или по‑иному: цвет и гордость отчаянного братства искателей сокровищ.
– Значит ли это, что хоть кто‑то из них проверил боковые стены на предмет поиска пустот или скрытых каменных дверей?
– А зачем? Саркофаг вот он, белеет… – Сильвер понимающе хмыкнул и пожал плечами. – Хотя могли и умники, подобные тебе, отыскаться: наверняка все стены простучали и магией просветили.
– Почему тогда по краю периметра ни одной мумии не видно? Да и вообще, попади сюда двойное количество разорителей могил, мы бы сейчас могли спокойно пройти по их останкам до самого саркофага и заглянуть внутрь. А так все выглядит несколько картинно: мол, смотрите, этим не повезло. Всего чуть‑чуть удачи не хватило, а уж вам счастье‑то привалит…
Графское семейство теперь смотрело на молодого князя с полным непониманием. Явно потеряли направление его мыслей. Вот тогда он и пояснил:
– Скорее всего, в стенах находится третья система безопасности и уничтожает самых дотошных и сообразительных умников.
Тут уже Сильвер не выдержал:
– Где же тогда сам похороненный? – Проследив за взглядом обернувшегося командира, воскликнул: – Неужели в стенке тоннеля?! Ха‑ха! А ведь может и получиться!
Он уже сделал было первый шаг, когда его остановил грубый приказ:
– Стоять! – После чего Федор поднял указательный палец и наставительно стал напоминать: – Вы ведь сами сказали, что сюда добрались самые умные и везучие. Причем мне кажется, что здесь лежат далеко не все сюда добравшиеся. Припомните, везде мы видели мумии самых разных эпох. Они легко различались по остаткам одежды, оснастке и оружию. А что мы видим здесь? Скорее всего, тела двух‑, максимум четырехвековой давности. Верно?
После некоторого молчания все трое с угрюмыми выражениями лиц утвердительно кивнули и вновь вопросительно уставились на князя.
– Вот и получается, что имеется в наличии и четвертая система безопасности. Так сказать, для самых гениальных искателей сокровищ. Имею в виду тех, кто вот так же, как мы, постояв на одном месте и сделав правильные выводы, решит вернуться и поискать в тоннеле. При существующем здесь вокруг высокотехническом контроле не удивлюсь, что настроенные на обратное возвращение стéны тоннеля преподнесут очередной непредсказуемый сюрприз.
– Ну, прямо‑таки и «высокотехнический», – засомневался старший наследник графа.
– Не обязательно, ведь здесь могут продолжать нести службу те самые демоны из четвертого слоя, которых я вам описывал. А если вдруг даже пятого…
– Понятно. – Граф Бонекью со страхом посмотрел вдоль тоннеля, уходящего чуть полого вверх. – Тогда мы вообще не имеем шансов отсюда выбраться. Или есть некоторые соображения о том, что нам может грозить?
– Только предположения. – Молодой князь указал рукой на пространство над аркой входящего в зал тоннеля. – Видите вон то углубление? Скорее всего, это единственная ошибка строителей мавзолея‑ловушки. Они не снесли выступающий козырек, и он может оказаться нашим единственным спасением. По моей команде все дружно мчимся туда, и я вас по очереди подталкиваю силой вверх. Все тяжелые предметы, одежду, оружие и наши заплечные мешки оставим на этом месте. Старайтесь снимать их без лишнего топтания и резких движений. Все поняли?
Судя по раскрытым на него в удивлении глазам, спутники совсем не одобряли такого странного поведения. Подобная перестраховка и чрезмерные меры предосторожности могли показаться плодом слишком больного воображения, но в подобном месте и такая перестраховка могла в итоге оказаться вполне оправданной. С некоторым вздохом все стали разоблачаться и аккуратно откладывать в сторону оружие и заплечные мешки. По дополнительному распоряжению избавились даже от фляг с водой, напоследок напившись от души. Заучили очередность действий в месте «подпрыгивания». Ну а потом по команде «бегом!» бросились обратно к единственному выходу из зала.
Как только стали притормаживать под козырьком, как в глубине тоннеля что‑то загрохотало, а весь каменный монолит затрясся мелкой дрожью. Первым наверх влетел самый тяжелый граф, его подкидывали все втроем. Потом его младший сын. Уже вдвоем они подхватили под руки старшего отпрыска графского рода. И именно при этом действии младшенький неудачно качнулся и свергся наземь с четырехметровой высоты. Вместо того чтобы самому разгоняться и подбрасывать собственную тушку, Федору пришлось повторно закидывать парня на выступ и только потом, вибрируя всем телом от напряжения и приближающегося грохота, подбросил себя предельными магическими усилиями. По ногам что‑то ударило, но уже в следующий момент две руки его поддержали и выдернули наверх. А снизу ворочался вспененный поток все сметающей на своем пути воды. Всего лишь за несколько секунд квадратный амфитеатр заполнился доверху. По ушам ударило излишнее давление воздуха. Сотни трупов всплыли и теперь носились по поднимающейся поверхности. Еще через пару мгновений уровень верхней кромки почти достиг крышки саркофага, а вставшим на козырьке исследователям показалось, что вскоре и до них жидкость доберется.
Но раздался пренеприятнейший чавкающий звук, и вокруг похоронного обелиска закружился с невероятной скоростью водоворот. Не прошло и полминуты, как вся хлынувшая сюда жидкость с плавающими в ней телами с клокочущими звуками всосалась в открывшиеся на дне зала щели. В тот же момент и бешеный напор воды в тоннеле спал, и вскоре по полу стекали лишь небольшие ручейки. И опять послышался громкий скрежет.
– Прыгаем вниз! – первым сообразил Федор и показал личный пример. Еще и подстраховал после этого своих спутников. – Надо успеть к подземному озеру до того, как стена встанет на место.
И все четверо, даже не оглянувшись на коварный саркофаг‑ловушку, бросились по уходящему с легким уклоном вверх тоннелю. Логика иномирца поражала: раз уж действительно существовала такая изощренная западня для самых умных кладоискателей, то в любом случае для наполнения подземного резервуара требовалось какое‑то определенное время. Все запасы временно израсходовались. Более всего обнадеживала мысль, что такую массивную стенку не так‑то легко затолкать заново на прежнее место.

Глава сорок четвертая
Первая ночь любви

После выхода из королевского дворца Загребной на верху парадной лестницы вздохнул полной грудью и сразу поспешил вниз к своей карете. Возле нее настороженной кучкой крутились многочисленные помощники вместе с атташе. На случай слишком продолжительной задержки генерального посла Сапфирного королевства каждый из них имел определенное задание. Теперь все они получили совершенно иные сообщения и веером понеслись через главную площадь столицы.
А сам граф отправился прямиком в поместье графа Бонекью, считая, что там на пару дней он вполне обоснованно может организовать свою штаб‑квартиру. С парочкой рыцарских тритий держать оборону там представлялось более выгодным и удобным делом. До объявления Большого турнира королева Колючих Роз пообещала посла Сапфирного королевства не беспокоить. Так что полученное время следовало с толком использовать для решения семейных проблем, разгадки найденного стального фолианта, отправки надлежащих писем по всему миру, обсуждению новостей от Виктора и прочая, прочая, прочая…
Причем еще в пути Семен подспудным чутьем уловил определенные изменения своей магической силы. Еле дождавшись подходящего для проверки участка, он ударил по одиноко стоящему на пустыре сухому дереву «градом» невидимых клиньев. Эффект испытания превзошел все ожидания: от вполне раскидистого и толстенного растения осталась лишь кучка расщепленных дров. Но самое приятное, что достигнутый шестидесятый уровень позволял в полной мере насладиться той давно и вожделенно желаемой минутой близости с самой прекрасной демонессой мира Изнанки. Как это будет и что будет после этого, Загребному думать не хотелось. Но в себе он ощущал странную уверенность, что все у них при первой «брачной» ночи получится преотлично. А уж подходящая спальня в огромном графском доме для парочки влюбленных из параллельных миров обязательно этой ночью отыщется.
К месту общего сбора иномирец прибыл самым первым. Хлопочущая по хозяйству графиня тотчас ему сообщила, что их самые близкие родственники совсем недавно отправились в очередной поход по древним имперским подземельям, но обещали вернуться максимум к утру. Загребной и сам понимал, как там много работы и неизведанных маршрутов. Такой малочисленной группе можно было бродить внизу месяцами, но так толком и не обследовать даже десятой части таинственных сооружений. Скорее всего, столько времени больные сечевицей не выдержат, никакие шаломакры не помогут. Так что оставалась одна надежда на удачный розыск лекарства. Или уже сам Федор засядет в лаборатории и попробует отыскать эффективное средство лечения. У графини Загребной только и спросил:
– Чиза, а найденный фолиант мой сын оставил?
– Конечно. Я его положила на столе в кабинете мужа. Ты как, там обоснуешься?
– Если можно…
– Никаких проблем! Даже прикажу тебе туда подать ужин.
– Да меня вроде Сагицу неплохо накормила.
– Ой! Неужели она вдруг стала такой доброй?
Пока они шли к кабинету, граф Сефаур сжато рассказал союзнице основную суть состоявшихся переговоров. Разве что об окончательных выводах умолчал.
– М‑да, на нее это похоже, – кивнула своим мыслям Чиза. – Перед великими свершениями Сагицу умеет и подумать, и свою гордость отбросить, и настоящую щедрость показать. Вот, располагайся. – Она подвела его к столу. – Фолиант. Бумага. Всех посетителей допускать к твоему телу?
– Думаю, что всех. В крайнем случае там виконт Гредиллен присмотрит и отсеет ненужных или сам решит мелкие вопросы. Да и мои атташе сейчас подтянутся. Кстати, старики с тумблоном где разместились?
– На этом же этаже направо, в самом конце коридора, дверь с надписью «Кори». Так зовут мою племянницу, и она раньше любила в той комнате останавливаться.
– Довольны?
– Мне кажется, что да. Вдобавок Федор наверняка уговорит кого угодно. Муж и дети сразу признали в нем командира. Хочешь видеть стариков сейчас?
– Сам выберу время и заскочу к ним в перерыве.
– Тогда я помчалась. И так голова идет кругом от этих всех забот.
Глядя ей вслед, Загребной догадался, что отчаявшаяся от горя и ожидания женщина специально заняла все свое время без остатка самыми тяжкими заботами, чтобы меньше вспоминать о неизлечимой пока болезни супруга и сыновей. Прислушавшись к своим внутренним ощущениям, Семен понял, что никаких негативных всплесков эмоций со стороны его детей не поступает, а значит, все благополучно должно разрешиться в самом ближайшем будущем. И лекарства они отыщут, и древние письмена расшифруют, и с демонессой…
«Нет! – строго приказал себе влюбленный иномирец. – Если я сейчас переключусь на мысли о Люссии, то совершенно ничего не сделаю. Работать!»
И на два часа он с головой ушел в кропотливую работу по разгадыванию текста. Само собой разумеется, что, присутствуй здесь Федор, а еще лучше и все остальные дети, процесс пошел бы в десять раз быстрее. Но и сам он вполне быстро уловил общие алгоритмы текста и вскоре уже выстраивал столбиками слова для сравнительного анализа. По большому счету еще несколько часов, и древняя, скорее всего, основанная на дошедшем в данные времена языке письменность поддастся расшифровке и прочтению. Уже сама мысль о таком удачном начале работы позволяла Загребному ликовать и непроизвольно, но весело подпевать себе во время работы. Поэтому сварливый голос маркизы Фаурсе, как всегда шагнувшей сквозь стенку, заставил вздрогнуть:
– Веселишься? И с какой такой стати? Радуешься, что так ловко от меня спрятался?
Он вскочил, бросился к ней и экспансивно заключил в объятия, приговаривая:
– Я не сомневался, что ты примчишься сюда самой первой. И знаешь почему? Потому что у меня есть одно неожиданное известие. Конечно, оно может тебя не слишком‑то обрадовать, но что поделаешь…
Демонесса прочувствовала фальшивую печаль в голосе любимого и сразу подыграла, томно моргнув ресницами:
– Ах! Почти все известия от тебя для меня чаще всего неожиданны. Так что я давно привыкла. Отчитывайся!
– Так вот, кредиторы меня совсем замучили, долги растут, проценты набегают на проценты. Решил хоть немного рассчитаться.
– И? – Она продолжала оставаться в его объятиях, а на щеках заиграли ямочки.
– Решил вернуть хоть часть давно обещанных поцелуев! Так что сегодня твои ножки будут зацелованы с процентами! – Заметив, как Люссия напряглась и затаила дыхание, подтвердил самое главное: – Совсем недавно я дорос до шестидесятого уровня.
После чего демонесса порывисто к нему прильнула и зашептала:
– Неужели?.. Боюсь поверить…
– Да это мне бояться надо, – пытался пошутить Семен, – что ты вдруг передумаешь и великодушно простишь мне все долги. И вот тогда…
– А ты продумал, где будет наша спальня? – прервала его Люссия совершенно неожиданным вопросом.
– Так… это… где угодно… – растерялся он.
– Ага! И за нами смогут подсматривать из моего мира? И Шабены из твоего?
– Э‑э‑э… м‑да, тут я не подумал…
– Ладно, занимайся своими делами! Остальное я постараюсь решить!
Она чмокнула его в раскрытые от восторга губы, вырвалась из объятий и убежала сквозь противоположную стенку. Но не успел Загребной вновь усесться за стол, как к нему в кабинет ворвалась виконтесса Брюк. Она с порога сразу задала главный вопрос:
– Что она от тебя хотела?
Понятно, что она имела в виду Сагицу Харицзьял. Пришлось и Стефани пересказать суть беседы с королевой. Но посла Палрании больше всего обеспокоили упоминания об империи:
– Слушай, а вдруг и в самом деле появится император и возродит древнюю империю в прежних границах?
– Ну что вы заладили одно и то же! Замечено шевеление пауков на старых руинах, и вы уже волнуетесь о восстании мумии из небытия. Реальнее надо смотреть на вещи, реальнее!
– Ну а вдруг?!
– Да хоть и вдруг! Ну не станет восставший из праха уничтожать ни своих здешних подданных, ни вассалов из Палрании. Тебя ведь это волнует?
– Чуть не угадал. По нашим легендам, король Палрании принимает вассалитет самым первым. Даже раньше, чем королева Колючих Роз.
– Ну вот когда император явится миру, тогда и примет ваш король что надо. Чего раньше‑то беспокоиться?
– Да потому, что в противном случае коронация может пойти вспять, – с расширенными от ужаса глазами восклицала Стефани. – И новый император будет уничтожен! А все духи подземелий вырвутся на поверхность. И уничтожат все живое!..
– Светлые демоны! И ты веришь во всю эту галиматью? – со смехом возмущался Семен. – А ведь образованная женщина…
– Ну, это твое дело – сомневаться и насмехаться. А мое – принять все меры к немедленному приезду моего короля в Колючие Розы!
И, плотно поджав губы, выскочила из кабинета. Вскоре после этого примчалась встревоженная Люссия:
– Что у вас тут произошло? Неужели ты оскорбил чем‑то свою «боевую подругу»? Она умчалась отсюда, словно не получила обещанного поцелуя.
– Не ерничай! Стефани, как и королева Сагицу, помешалась на том известии, что на месте прежнего имперского дворца строительные демоны принялись расчищать руины вокруг фундамента. Смешно, честное слово!
– Ну а сам ты как объяснишь начавшееся шевеление духов?
– Очень просто. Впервые за многие столетия в подземелья проникла группа исследователей. Причем они там не прячутся или убегают, а целенаправленно работают. Чего только я сам лично там руками не перетрогал, чего только не вытащил на поверхность и не мял в своих загребущих пальчиках. Так что вполне возможно предположить: одно из древних устройств частично продолжало действовать. Команда паукам‑строителям пошла, те незамедлительно начали предварительные работы. Вот и всех делов! Вполне возможно, что для начала предварительных работ по очистке фундамента только и надо было, что сдвинуть с места какой‑нибудь камень или пройти каким‑нибудь нехоженым тысячелетие коридором. Откуда может взяться император, если последний из рода уничтожен, а сама суть управления империей совершенно неизвестна? А? Логику надо включать. Соображаловку!
– Но ты забываешь, что именно королева Сагицу лучше всех знает древние тайны и может адекватно распознавать нынешние симптомы. И уж если она уверена и напугана, то это следует учитывать в первую очередь.
– Спасибо. Обязательно учту. Но есть проблемы гораздо более важные, чем возрождение каких‑то жалких империй. Спальню отыскала?
– Да. Скоро ее приведут в надлежащий вид и укроют со всех сторон тканями‑потайками. Полог неслышимости я сама наложу. Кстати! Что будешь делать с баронетой Мелиет? Эта несчастная уже пришла в себя и, хоть сильно изуродована и еще подлежит интенсивному лечению, могла бы отправиться к своей родне. Да те ее и сами заберут, только дадим известие.
– Очнулась, говоришь? А что в первую очередь потребовала?
– Хм… – Непонятно отчего, но демонесса смутилась. – Ничего она не потребовала. Просто спросила, где сейчас находится Федор, а на вопрос, зачем он ей, твердит только одно: «Мне надо перед ним извиниться…»
– А про покойную княгиню Баталжьень ничего не спрашивала?
– Ничего. Хоть та ее лично пытала…
– Да… тогда подождем Федора. Пусть он сам уже утром решает, а к тому времени с этой Коку ничего не случится. Так… – Он пощелкал пальцами, припоминая, что планировал на ближайшее время. – Идешь со мной к старикам? Вдруг удастся услышать голос Виктора?
– Конечно иду! Я ведь его так давно не видела! Хоть послушаю!
В гостях у супружеской пары, которая сдавала комнату Федору с самого начала его пребывания в Колючих Розах, Семен с демонессой пробыли совсем недолго. Узнали, что режим связи получается только с утра, ну и все тщательно записанные сообщения от самого Виктора перечитали. Младший сын сообщал, что сразу же отправился на поиски стального корабля на двух личных фрегатах и уже находится на самом южном побережье континента. Его сопровождают внушительный отряд рыцарей, оруженосцев, прислуга из поваров и конюхов. С собой отряд несет все три тумблона, через которых командир поддерживает постоянную связь не только с посредниками Федора, но и непосредственно с Викторией и Алексеем. Так что в данный момент Виктор оказался и самым автономным, дальновидным и обеспеченным надежной связью членом семьи. Гордости донельзя довольного Семена не было границ, и когда он вернулся вместе с демонессой в кабинет, как‑то само собой получилось, что вначале он только и восклицал похвальные слова в адрес младшего сына. Понятно, что о работе тоже никто и не вспом нил.
Расшифровка древнего текста оказалась благополучно забыта, и после нескольких не относящихся к делу восклицаний они переключились на поцелуи. Страсть и пламенные любовные порывы разгорелись настолько, что в оборудованную для совместных любовных утех спаленку они ворвались словно рыцари, штурмующие вражеские укрепления. Прямо на ходу сдирая с себя одежды, они с трудом попали на кровать и уже там окунулись в волны безудержной, так давно ожидаемой ласки.
Первая ночь любви между человеком из мира Земля и демонессой с Изнанки пронеслась словно единая, безумная и яркая молния. А когда в окна заглянули лучи высоко вставшего солнца, они ошарашенно уставились друг на друга и одновременно воскликнули:
– А спать когда?!

Глава сорок пятая
Коварное наследие империи

Пока влюбленные пытались сообразить, когда это вдруг наступил день, в дверь их спальни настойчиво забарабанили кулаком. Грохот сопровождал взволнованный голос виконта Гредиллена:
– Сефаур! Там из катакомб вынесли князя Федора! Говорят, он в бессознательном состоянии. А графиня Чиза осталась внизу и выслушивает от своего супруга и сыновей последние новости о подземных приключениях. Оба атташе пока задержались с ней и будут по очереди нестись сюда с докладом «по частям».
К концу этого спича Загребной вывалился из комнаты одетый, чуть не сбив при этом рыцаря с ног:
– Где он?!
– Видел, как вносили в малую гостиную, – пускаясь вдогонку за командиром, выкрикивал виконт. – Его бросился осматривать наш врач. И второй! Один из самых лучших…
– И от чего он потерял сознание?
– Без понятия. Сразу бросился к тебе.
По сознанию Семена острой волной стегануло чувство собственной вины. Он даже зубами заскрипел от ярости, вспоминая, как находился в нирване неземного удовольствия, в то время как его только вчера отыскавшийся средний сын опять попал в неприятности. Если бы он не был так занят демонессой, то наверняка бы сразу уловил отголоски случившейся беды и намного раньше успел оказать непосредственную помощь. А так пока даже неизвестна конкретная причина переполоха.
Когда он ворвался в малую гостиную, сын уже лежал на большом столе, который ради этого отодвинули от стены, и вокруг него хлопотали два Шабена из рыцарских тритий. Считалось, что они имеют соответственно тридцатый и сорок первый уровень. Для малого врачевания вполне достаточно, а вот для большого – явный мизер. Поэтому граф Сефаур чуть ли не растолкал коллег плечами и сам простер руки, сканируя и выискивая раны и переломы. Но первым делом ему бросилось в глаза непонятное плетение, которое поблескивало в волосах неподвижно лежащего Федора.
– А это что?!
– Вот при попытке снять эту штуку он и потерял сознание.
– И кто же его заставил это надевать?
– Не знаем. Принесшие его слуги только и сказали, что лучше это не снимать. Так им приказал граф Бонекью с сыновьями.
Ну раз нельзя снимать, то осмотреть предмет следовало обязательно. А этому очень мешали торчащие во все стороны запутавшиеся волосы. Значит, и от них в данный момент следовало избавиться.
– Ножницы! Еще одни! Помогайте! Срезаем волосы!
Через минуту от пышной и прекрасной шевелюры остались лишь жалкие клочки. Но зато стало понятно, что сам п о себе посторонний предмет закрепился на голове так, словно его носили уже давно и волосы выросли на открытых участках головы. Да теперь и саму опасную штуковину можно было рассмотреть и просканировать со всем тщанием.
Напоминала она плетение лишь на первый взгляд. Сделанная из тонких, около сантиметра в ширину, пластин металла невзрачного цвета и непонятной структуры, штуковина рельефно напоминала землянину каркас велосипедного шлема и основу каркаса строительной каски. То есть там на пластмассовые, но более широкие полоски крепились гасящие удар тканевые прокладки, ну а сверху уже непосредственно сам шлем. Здесь же ни ткани, ни иного покрытия не было. Простейший ободок, захвативший пол‑лба, затылок и опустившийся почти до ушей, да три диагональные полоски, делящие полусферу на почти четыре равных фрагмента. Действительно, не что иное, как простейший каркас для дальнейшего наращивания какого угодно шлема. Причем само изделие не отличалось ни изяществом, ни красотой и выглядело так, словно его выдавили на прессе одного из второстепенных заводов по выпуску ширпотреба.
Рассмотрев все эти детали, раздосадованный отец возопил:
– И ради какого темного демона ты нацепил на голову это непотребство?! Ну, чего молчишь? К тебе обращаюсь!
Да только сын никак не реагировал, а тщательное сканирование его состояния показало, что он находится в глубоком сне. Примерно такой наступает после применения удара «ослепленного сна», под который совсем недавно попала Люссия со своим экипированным воином. Осознав этот нюанс, Загребной вздохнул несколько свободнее и, уже полностью себя контролируя, повернулся к возникшей рядом демонессе:
– Когда тебя пленила княгиня, сколько примерно часов прошло до твоего пробуждения?
– Трудно сказать. Она ведь меня еще несколько раз усыпляла, хотя и простым сном. Но мне кажется, часа четыре, пять. Да такой срок и в методиках указывается, соответствует примерному уровню сил твоего сына.
– Ну, если так…
Вот тут и примчался Варган, один из атташе.
– Граф мне пересказал только самое главное, – стал он отчитываться еще в дверях. – Они отыскали какой‑то уникальный мавзолей‑ловушку, в котором насчитывалось тысячи мумий. Но оттуда им удалось выбраться, хоть и с огромным трудом и с риском для жизни, затем проскользнуть в другой зал с подземным озером. Вот на берегу пустующего в тот момент резервуара они и увидели целый ряд восседающих в креслах человеческих фигур. Много, тридцать шесть штук, и все мужские. Еще одно кресло пустовало. Причем все фигуры выглядели словно живые люди. Несколько молодых, десяток пожилых, а остальные – старики разной степени дряхлости и комплекции. Вначале все четыре наших исследователя замерли на месте, настолько реально им показалось, что их рассматривают, прощупывают магией и высмеивают каждый недостаток. Полчаса стояли, боясь пошевелиться. Хотя вернее сказать: опасались сойти с места и двинуться дальше из‑за возможных неприятных сюрпризов. И только прибывающая постепенно вода заставила их выбраться на берег и уже там, проверяя на каждом шагу, нет ли ловушек, осторожно приблизиться к фигурам. При ближайшем рассмотрении поняли, что перед ними мастерски забальзамированные останки древних людей. Ну а дальше вполне логично было додумать, что именно там и находилась настоящая усыпальница древних владык этого мира. А все эти забальзамированные куклы как раз и являются давно почившими императорами.
– Ну а это, что такое?! – не выдержал Семен, чуть не хлопнув ладонью по голове продолжающего крепко спать сына. За это время Варган как раз успел перевести дух:
– К этому и веду! Все четверо больше часа ходили вокруг фигур и тщательно рассматривали. Причем ни у кого из забальзамированных императоров на голове ничего не увидели. Зато на подлокотнике каждого из кресел покоился фолиант из металла, в точности идентичный тому, который отыскали накануне и передали сюда. Да и между собой все эти тридцать шесть посланий потомкам совершенно между собой не отличались. Потому и не стали их брать, заплечных мешков не было. Осматривать забальзамированные тела они тоже не стали, как и к одеждам притрагиваться. Слишком уж там все величественно и красиво. Да и князь запретил. Но в тот момент, когда они разбрелись вдоль стены в поисках выхода, одна из самых молодых фигур, возле которой проходил Федор, вдруг покачнулась и стала на него падать. Одновременно с этим стена за наклоняющимся креслом вздрогнула и чуть сдвинулась, обозначая узкую щель. Скорее всего, в совокупности движений кто‑то наступил на невидимую плитку и нажатие задействовало открытие выхода. Но если бы все только этим и закончилось! Неведомо по какой причине, Федор попытался остановить падение, резко толкая забальзамированное тело плечом и руками в грудь. За миг до этого граф с сыновьями обернулись на шум и отчетливо увидели, как из рассыпавшихся пылью волос давно умершего юноши вдруг выскользнул блестящий предмет и шлепнулся на голову молодого князя. Падающего императора удалось вернуть на прежнее место, только после этого он стал совершенно лысым, даже брови у него осыпались пылью. Именно над этим аспектом и закрутилось интенсивное обсуждение. И только через минуту Федор попытался снять это плетение у себя с головы. Ничего у него не получилось, тогда он стал дергать с большей силой. И сразу замычал то ли от боли, то ли еще от чего. Потом упал на пол, несколько раз конвульсивно дернулся и затих. Пока трое больных мужчин несли его в катакомбы, прошло два часа, и мужчины совершенно выбились из сил. Фолианты они брать не стали, тяжелые и не во что.
После такого рассказа никто не знал, что и сказать. Только переглядывались да под конец затянувшейся паузы свели свои взгляды на графе Сефауре.
– Если он просто спит, то ничего страшного, – решил тот. Но Люссия возразила:
– Что случится, если вдруг эта странная конструкция прирастет к его голове намертво?
– Вряд ли. Ведь с головы того юноши она свалилась легко… Кстати, а что на головах у остальных забальзамированных тел?
Варган развел руками:
– Больше я ничего не слышал. Давайте подождем Лирта.
Вскоре и его коллега явился, запыхавшись от быстрого бега. Но ничего сверхважного не сообщил. Разве что ответил на последний вопрос Загребного:
– У остальных императоров на голове ничего нет. После малейшего прикосновения волосы начинают осыпаться, видна только лысина. Хотя младший сын графа проверил лишь один десяток самых ближайших фигур. Потом они все силы потратили на обратную дорогу. Да при выходе из того зала тщательно рассмотрели, как попасть вовнутрь повторно. По их словам, они сделают это без труда.
– Сильно они устали? – участливо поинтересовался Семен.
– До невозможности. – Граф договаривал шепотом, а его сыновья уже спали как мертвые. Потом и он уснул, так и не допив стакан сока.
Еще несколько раз просканировав тело сына и убедившись, что видимых ухудшений не наблюдается, Загребной попросил Шабенов‑рыцарей:
– Пусть его отнесут в его комнату. Присматривайте за ним и при малейших изменениях зовите меня. А мы отправимся в кабинет Сильвера и попробуем разгадать до конца эти древние письмена на нержавеющем металле.
Само собой, что под местоимением «мы» он подразумевал только себя и маркизу Фаурсе, бывшую преподавательницу демонического Масторакса Знаний. Ни бывшие гвардейцы, ни бравые рыцари в подобном деле помочь не могли. И, уже усаживаясь за огромным столом, иномирец высказал основную надежду:
– Скорее всего, именно в этой книге мы и отыщем ответы на все свои вопросы. Ну а если нет, то, как только граф и его сыновья восстановят силы, я лично пройдусь по тем подземельям, и пусть только кто‑то встанет на моем пути!
Словно чувствуя свою вину в случившейся беде, Люссия только смиренно вздыхала и соглашательски кивала. В дальнейшем даже вопросы и ответы по сути проводимой работы она оглашала тихим, еле слышным голосом.
Три часа непрерывной работы так и не дали ощутимого успеха. Все‑таки опыта влюбленной парочке в этом деле явно не хватало. Казалось, еще чуть‑чуть, и секрет перевода им раскроется, но не давалось в руки что‑то неуловимое и, к сожалению, самое важное. Язык явно оставался тем же, но вот буквы древней письменности совершенно разнились. От нарастающей постепенно злости Загребной стал выходить из себя и все чаще и чаще еле сдерживал неуместное желание запустить тяжеленным металлическим фолиантом в стену.
Деревянную обшивку кабинета спасла от порчи явившаяся в кабинет виконтесса Брюк. Вскочивший на ноги Семен, конечно, ожидал в первую очередь сообщений о сыне или зова от графини Бонекью, поэтому не сумел спрятать мину разочарования, когда падал обратно в кресло.
– Чем это он так недоволен? – спросила София у демонессы. – По пути сюда мне все пересказали, Федор нормально отсыпается, значит, нечего прятаться здесь, как улитка в ракушке. Пора заниматься крупной политикой. Или вы не в курсе, что творится в столице?
– А что творится? – оживилась Люссия.
– Достаточно только посмотреть на юг, чтобы сразу обеспокоиться судьбами человечества! – пафосно воскликнула первый посол королевства Палрания. И продолжила с еще большим воодушевлением: – Там до самого неба поднимается столб пыли, дыма и клубящейся облачности! Вершится одно из великих чудес нашего мира Изнанки!
– Странно, – пожал плечами Загребной, нервно постукивая пальцами по металлической страничке древнего фолианта. – Нам ничего не доложили…
– А кто тебе доложит, если все носятся как угорелые и смотрят только себе под ноги? Колышущийся столб просматривается отсюда так же отлично, как из любой точки Хаюкави. Стоит только поднять голову и немного задуматься.
– Проняло. Считай, что мы задумались. И сразу решили спросить у тебя: что за столб?
– Началось полномасштабное строительство нового императорского дворца со всем прилегающим комплексом! Вы себе можете такое представить?! – Глядя на недоуменно переглядывающихся мужчину и демонессу, она стала терять терпение: – Вижу, что с фантазией у вас проблемы… Тогда хоть на террасу выйдите и посмотрите.
И только когда они последовали этому совету, обоих проняло основательно. Увиденное зрелище напоминало извержение сразу нескольких мощных вулканов, где среди вертикально стоящих туч искрили ветвистые и многочисленные молнии, просматривалось нечто наподобие северного сияния да мелькали невероятно огромные химерические создания.
На этот раз и упоминание о светлых демонах вылетело из головы иномирца.
– Е‑мое! – вырвалось у него на русском. – Что творится на белом свете! Совсем окружающую среду погубят… И это вот там будет дворец?
– Скорее всего.
– А какой высоты?
– Ха! Никто не знает, – бодро ответила Стефани. Но сразу сама себе возразила: – Почему не знает? Наверняка здешняя королева в курсе. Ходят слухи, что в одной потайной комнате у нее имеется гобелен с изображением императорского дворца и всех примыкающих к нему строений. Да и секретных документов у нее со времен империи осталось предостаточно. Недаром ведь она сразу по единственному признаку догадалась о возвращении императора.
– Ты хочешь сказать, что он откуда‑то возвращается?
– Нет, скорее это – образное выражение. Суть в том, что возвращается сама империя, возвращается верховная власть над всей этой частью материка. Причем власть жесткая, но справедливая. По крайней мере, так утверждают древние легенды, мифы и сказания. Отныне взошедший на престол император будет править, назначать своих советников в подопечных государствах, и власть его ставленников будет не меньше, чем у королей.
– Так кто такое станет терпеть?
– Вот, наверное, короли в первую очередь и не вытерпели, собрались в древности, сговорились и подло уничтожили императора. – Виконтесса хитро улыбнулась. – Тогда как простому народу жилось хорошо и вольготно.
Загребной уловил в высказываниях боевой подруги самое главное несоответствие:
– Для подобной верховной власти нужны невероятные силы. Никакой император не сможет сконцентрировать подобные нити управления в одних руках.
– Ты забываешь об иллюзиях. И самое главное – о духах. Они для императора и сила, и нити, и карающий меч.
– Постой, разве духи не убегают обратно в эфирные слои после выполнения данного задания?
– Убегают лишь создания третьего слоя. Остальные клянутся служить вечно. И в том столбе, скорее всего, и мелькают те самые создания из четвертого, пятого, а может, и еще более плотного слоя.
– Но ваша наука доказывает, что слоев только пять!
На это ответила с застывшими от восторга глазами Люссия:
– Не доказывает, а лишь предполагает…
– Однако! И сколько дней будет продолжаться такое бурное строительство?
– Может, три, может, пять, – пожала плечами Стефани. – В разных источниках количество упоминается по‑разному. Мне важно, что мой король успеет сюда вовремя.
– Твой‑то успеет, а нам что делать? – Загребной о чем‑то подумал и резко оживился: – Вот если бы как‑то встретиться с этим императором заранее да как следует расспросить его о грядущих методах правления. Может, нам следует улепетывать отсюда со всей возможной скоростью?
– Зачем? Мне кажется, честным людям жить станет лучше. Ведь духи по своей природе немеркантильны и совершенно не стремятся к власти.
– И все равно, где его отыскать? Может, он лично руководит возведением своей будущей обители?
– Скорее всего, да. Но ведь сейчас туда приближаться – чистой воды самоубийство. Духи уничтожат любого, кто им помешает.
– А если не мешать?
– Издеваешься? – не выдержала посол Палрании. – Как это ты в той мешанине пыли, камней, клешней и сочленений умудришься не мешать?
Ответить, как и подумать над этим вопросом, иномирец не успел. Внизу во дворе послышались гортанные выкрики, грохот кареты и цокот копыт. Загребной подошел к ограждению террасы и с некоторым недоумением теперь прислушивался к перебранке королевских гвардейцев с осерчавшими рыцарями. Поняв, что требуют его, он крикнул:
– В чем дело?!
Тотчас из кареты, словно черт из табакерки, выскочил дворецкий ее величества и после глубокого поклона, задрав голову кверху, огласил:
– Королева Колючих Роз срочно приглашает ваше сиятельство для неотложной беседы. Нам приказано без вас не возвращаться и ждать сколько угодно.
Маркиза Фаурсе сразу накрыла всех троих пологом неслышимости и воскликнула:
– Похоже на почетный арест! Не смей туда ехать!
– Но какой смысл меня арестовывать?
– Никакого! – подтвердила Стефани и качнула головой в сторону гигантского столба на юге. – Все дело в прибытии императора. Скорее всего, королева хочет или ускорить создание союза, или подстраховать себя сговором с влиятельными личностями.
Личико демонессы покраснело:
– Конечно, ведь не тебе ехать во дворец. Мало ли что там случится.
– Граф имеет полное право взять меня с собой, – пояснила виконтесса Брюк. – И я уверена, что мы ничем не рискуем. Да и какой смысл им так вежливо ждать? Могли бы требовать и приказывать, а так лишь «приглашает ваше сиятельство…»
– Действительно, думаю, бояться нечего, – согласился Семен. – О! Чего это он машет?
Полог тишины сняли и услышали от дворецкого:
– Ее величество просило еще передать, что она хочет раскрыть вашему сиятельству тайну исторического послания от древней империи своим потомкам. Послание написано на тонких металлических листах, переведено и изучено королевой. И называется оно «Означенный кругом».
– Точно! – Граф Фаурсе при всем честном народе хлопнул в озарении себя по лбу. – Так оно и называется! А мы никак перевести не могли название из двух слов, зато теперь, когда нам столько букв известно…
– Возвращаемся в кабинет? – обрадовалась маркиза Фаурсе. Отчего ее любимый замер на месте, с сомнением посматривая во двор.
– Но с другой стороны, Сагицу обещает мне сразу дать основные пояснения по тексту. Может, так будет проще? Да и скорее? Вдруг Федору это поможет? – Последнее предположение решило все. – Едем! Виконтесса, ты со мной. Не пустят к королеве, так подождешь в приемной.
Стефани Брюк сразу отправилась к выходу с террасы во внутренние помещения, а Загребной чуть замедлил шаг и взял демонессу за руку:
– Дорогая, постарайся к моему возвращению расшифровать весь текст. Бери себе в помощники кого хочешь, теперь окончательный перевод – лишь дело настойчивости и усидчивости. Ключевые слова ты знаешь.
Люссия задержала своего любимого уже в кабинете и после короткого поцелуя на полном серьезе пообещала:
– Если с твоей головы хоть волосок упадет, я эту Сагицу на фарш порубаю!
– Ой! Такая сладкая, но такая кровожадная! – рассмеялся Семен. Еще раз чмокнул красавицу в губки и умчался вниз. Через минуту со двора донесся грохот отъезжающей кареты.

Глава сорок шестая
Император иллюзий

Сагицу Харицзьял встретила гостей в одном из малых приемных залов в окружении своих старых телохранителей, которых, видимо, спешно вернула из ссылки. Судя по тому, что они опять стояли у нее за спиной, венценосная особа добилась для себя прощения. Помимо них присутствовали еще шесть человек из самого близкого окружения королевы, проверенные временем, обстоятельствами и медными трубами.
Судя по тому, что и посла Палрании допустили на этот прием, речь шла не столько об интимной дружеской беседе, сколько о чрезвычайно важном официальном акте. Оставалось только удивляться, как это прибывший лично за графом дворецкий высказал согласие такого высокого собрания «ждать сколько угодно». Но и это удивление испарилось после пространных объяснений Сагицу. Да и начала она речь после обязательных поклонов и представлений деловито и напористо:
– Дорогой граф! Время катастрофически убегает, поэтому шумное застолье я перенесла на более спокойные времена. Теперь уже исчезли последние сомнения, и дождаться нового императора дело всего нескольких дней. По крайней мере, так говорится в древнем послании. Сейчас моя министр внутренних дел зачитает полный текст перевода. От королевства Палрания, нашего союзника, у нас тоже нет никаких секретов.
По какому‑то наитию Семен понял, что, скорее всего, текст древнего послания новый император обязательно обнародует, так что скрывать его нет никакого смысла. Но промолчал, вежливо кивнул и стал внимательно слушать. А во время чтения старался запомнить и с бешеной скоростью осмыслить каждое слово.
Нельзя сказать, чтобы древнее послание полностью приоткрывало все секреты и расставляло должные акценты над каждым деянием, событием или имеющимся фактом. Чаще всего голословно утверждалось, что, дескать, окончательное решение будет принимать император, он, дескать, все знает и всему научен. Больше всего вначале поразило, что сам император будет ни много ни мало, а «избран». Причем не знатью или даже простыми обывателями, и не кем иными, как духами Эфира. Они отберут единственного человека по каким‑то лишь им известным критериям и одарят его императорской короной. После чего сразу приступят к «очистке и уборке дворцового комплекса». Видимо, составители послания и предположить не могли тот громадный срок, за который завоеватели и время превратили дворец в руины.
Далее обозначался строгий порядок принятия вассальной клятвы окружающих Колючие Розы государств. Первыми императору присягали правящие короли Палрании. Потом перечислялись три государства, от которых уже и следа в истории не осталось, но которые прежде располагались на нынешних землях Троксов. За ними следовали по очереди султанат Бракахан, Колючие Розы и княжество Хиланское. Ну и напоследок Патриакс, Айлон и Гензырские степи со своим ханом. В случае неповиновения духами будут уничтожены все верховные правители. Коротко, емко и без вариантов.
Упоминалось и бессмертие императора, что сразу вызывало справедливое недоверие: как же тогда убили последнего и каким образом умирали предыдущие? Похоже, тут существовали некоторые нюансы разночтения и само понятие «бессмертный» могло иметь другое значение.
Ко всему прочему указывалось, что правящий император всеми силами нощно и денно поддерживает и защищает правящий матриархат в Колючих Розах. После чего становились понятны ожидания Сагицу Харицзьял и ее вера в собственное безбедное существование. Оставалось только догадаться, почему она вдруг решила создать такой скоропалительный и неожиданный союз именно с весьма отдаленным королевством в центре материка. Не иначе как определенные соображения на эту тему у нее имелись.
Напоследок перечислялись количественные списки лиц, которое каждое государство обязывалось делегировать в свиту императора. Помимо, конечно, тех придворных, которых он выбирал по собственному разумению. То есть, по замыслам древних, сама мысль о запустении или скуке в таком прекрасном и великолепном комплексе должна казаться кощунственной.

Когда министр закончила читать и дрожащей рукой потянулась к бокалу с соком, ее величество с некоторой грустью продолжила:
– Сейчас я просто вынуждена вас ознакомить с хроникой тех событий, которые имели место двенадцать веков назад и в результате которых пала империя Иллюзий. – Она удостоверилась, что десять пар глаз смотрят ей неотрывно в рот, и улыбнулась. Скорее всего, и самые доверенные лица тоже слышали о подобных хрониках впервые. – Так вот. Тогдашний правящий император практически прозевал готовящийся против него заговор. Причем основным организатором мятежа стал известный во все времена Загребной. Он каким‑то образом сговорился с соседними правящими королями, составил план и приступил к его скрупулезному выполнению.
Вначале подстроили случайную гибель единственного наследника императора. Юношу спасти не удалось, и безутешный отец похоронил павшего юношу в тайной императорской усыпальнице. А по существующей в подобных случаях традиции возложил на голову усопшего свою корону «Правителей духов» и на пять дней траурных церемоний уединился от мира в собственном дворце. К слову сказать, без своей короны император становится более подвержен опасностям, хотя с ним в том случае не решились бы сражаться древние Шабены более чем двухсотого уровня. А вот Загребной смог. Пробрался во дворец сквозь засилье бессмертных духов, используя хорошо продуманную ложь и играя на чувствах понесшего утрату отца. А при личной беседе каким‑то образом убил императора.
После этой фразы Семен сразу сообразил, что его предшественник наверняка использовал то самое копье «Убийца богов», которое впоследствии могло затеряться в военной неразберихе и бессмысленно провисеть на стене одного из замков среди подобного оружия. Последующие фразы Сагицу Харицзьял подтвердили его предположения:
– Но после подлого убийства духи отомстили за своего повелителя и растерзали Загребного. Это и считается их последним осмысленным действием. После этого они опустились в подземелья и впали в спячку, ожидая прибытия нового императора. Но без короны никто к ним явиться не мог. И саму корону никто практически не видел, не знал, как она выглядит и где ее искать. Хотя поиски саркофага с юным наследником никогда не прекращались. Круг замкнулся. Дворец императора никто больше не защищал, и он пал под наплывом ринувшихся со всех сторон завоевателей. Тогдашнюю королеву Колючих Роз тоже уничтожили, но ее наследница сумела отыскать действенное оружие, частично научилась управлять некоторыми духами с помощью доставшихся ей амулетов и выдворила завоевателей за пределы государства.
Королева сделала паузу и стала подводить итоги:
– Как, может, и не прискорбно осознавать монархам высшую над собой власть, как ни противны мне будут новые указы и распоряжения, но другого пути у меня нет. Вернее, есть, но его пока и рассматривать не хочется. Поэтому у меня остался только один, самый важный и решающий вопрос: что вы намерены предпринять в самом ближайшем времени, господин Загребной?
Теперь все взгляды скрестились на Семене. Разве что только Стефани, сидевшая рядом, чуть скосила глаза и старалась не дышать. Она если не знала точно, то обязательно догадывалась про истинную личину графа Сефаура. Наступал момент истины.
«Если отвечу не так или пойду в размышлениях не туда, скорее всего, меня здесь и уничтожат. Ни копья с собой, ни арбалета. Простое оружие и возможная помощь виконтессы – не в счет. И что самое обидное, у меня нет малейшего намека на правильный выбор. Если я предложу союз против бессмертного императора, они могут стать на его сторону. Если намекну на свою поддержку новой власти, они меня как свидетеля своих колебаний тоже уберут без раздумий. Ничего не остается, как…»
– Буду говорить честно. Если новый император возжелает править зло, жестоко и разрушит единственно верный здесь институт матриархата, я буду с ним бороться. Но если он оставит монархические династии на своих местах и улучшит в итоге благосостояние подданных всей империи, то я встану на его сторону. И если вы уже успели заметить, я своих слов на ветер не бросаю.
Кажется, такой ответ достаточно успокоил королеву. Хотя и подобные слова со временем можно было бы трактовать как угодно. Большая политика – большая игра и страшные последствия после любого неосторожно сказанного слова. Продолжительная недвижимость, напоминающая парк каменных статуй, наконец нарушилась одобрительным жестом и благосклонным кивком венценосной особы. А потом и совсем неожиданной фразой:
– Все свободны. Больше никого не задерживаю.
Неожиданный поворот. В голове Загребного теснилось столько вопросов, что он бы наверняка до самого утра просидел в обществе королевы. Но, вспомнив о беспамятном сыне, некоторых соображениях по поводу странного «шлема» у того на голове, он поспешно откланялся и в сопровождении посла Палрании удалился.
Уже в мчащейся карете Стефани доверительно положила ему свою ладошку на руку и призналась:
– Мне показалось, что это конец. Была уверена, что нас ничто не спасет. И проклинала себя последними словами, что уговаривала тебя ехать во дворец. Люссия бы меня за это и после моей смерти достала. Но… – Она судорожно вздохнула и стыдливо продолжила: – Видимо, я очень плохой дипломат и совершенно не разбираюсь в человеческой психологии. Потому что от Сагицу Харицзьял я подобного не ожидала.
– Увы! Я, видимо, еще худший! Потому что и сам до сих пор не осознаю происшедшего…
В поместье графа Бонекью он сразу оградил себя от всех дел, бесед и визитов, поспешил к сыну и, просидев несколько часов у его изголовья, все‑таки дождался пробуждения. Федор открыл глаза, устало улыбнулся и пробормотал первые слова:
– Теперь все будет хорошо…
– А что с этой штукой? – Семен аккуратно прикоснулся к стриженой голове.
– Да ничего, зря только волосы срезали. Теперь придется мне в шапочке ходить.
– Но это и в самом деле… корона?
– Она самая. Причем наверняка в ней заложена подробная программа, как теперь управлять духами и где, что в огромном дворце находится. От сечевицы тоже знаю способ лечения. Видимо, во сне все эти знания в мою черепушку и влились.
– Управлять духами? Всеми? – не верилось отцу.
– Практически да. В этом государстве всеми без исключения. На территории соседних – лишь некоторыми. Вне пространств империи – вообще никакого влияния.
– И ты готов принять такую ношу?
– А что делать, па? Корону смогу снимать с головы лишь через десять лет правления, или сама спадет после моей смерти. Кстати, изначально духи выбрали тебя, и просто твое слишком короткое нахождение в подземельях спасло тебя от должности императора. Больше ты не появился, и эти добрые монстры сделали иной выбор. Попытаюсь вскоре разобраться, какими критериями отбора они при этом руководствовались. Если честно, мне и самому страшновато принимать такие обязанности, но ты бы только знал, как мне хочется исследовать и пощупать всех этих духов.
– Этих уродливых и кровожадных страшилищ?
– Ничего подобного! Они милые, добрые и очень верные. Мне кажется, я их смогу даже сразу различать в любой толпе и уже помню по именам.
– Тебе вбили в голову их… хм, словесные портреты?
– Не всех, конечно. Но самых древних и самых преданных узнáю. Кстати! Чего это я разлегся?! – Федор молниеносно вскочил на ноги, далеко отшвыривая от себя одеяло, бросился к сложенной на стуле одежде и с азартом стал одеваться. – Там ведь дворец сейчас строят! Это ведь жуть как интересно. Пошли посмотрим!
Семен не знал, что и ответить на такое предложение:
– А‑а‑а… они нас не того? Не слопают?
– Папа! Не забывай, что я отныне самый великий и, кажется, единственный повелитель духов. Что‑то еще обещали мне во второй серии показать по поводу каких‑то иллюзий, но мне пока для визита во дворец и этого хватит. Готов?
Отвергая последние сомнения и уже готовясь ответить согласием, Загребной вдруг несколько запоздало вспомнил о маркизе Фаурсе и с внутренним восторгом спросил:
– А можно мы еще с собой одну демонессу прихватим?
– Па! Что за вопрос! Тем более что я уже и так догадался, что ты без своей боевой помощницы, возведшей на престолы Викторию и Алексея, теперь никуда и шагу не ступишь.
– Ну, так уж и шагу…
– Поэтому хватай ее и пошли на террасу.
– Куда?
Федор от души рассмеялся:
– Ты знаешь, первый раз вижу тебя таким растерянным и задающим так много вопросов. Для меня ты всегда столп и опора всех знаний и ни в чем не сомневающийся лидер. А тут сплошные вопросы.
Уже стоя возле двери, Загребной дернул обиженно плечами:
– Так ты сам объясняй толком! А то «пошли на террасу». А дальше? Полетим, что ли? Так ведь крылышек у нас нет!
Сын уважительно похлопал отца по мощной спине, но продолжил, давясь смехом:
– Раз тебя приглашает император духов, то смело доверься ему и насладись неожиданным сюрпризом. Так где…
Они вышли в коридор, и Семен увидел в самом конце хрупкую фигурку демонессы. Та стояла спиной, словно всеми покинутая и забытая, но как только раздался громкий призыв любимого, она развернулась, словно чайка, сорвалась с места и понеслась к застывшим мужчинам. Еле успела затормозить и выдохнуть вопрос в сторону Федора:
– Выздоровел? – Хотя сразу было заметно, как ей не терпится обнять Семена.
– Не только выздоровел! – Как опытный ловелас и любитель прекрасного пола парень сразу просек искрящиеся флюиды между отцом и маркизой, но кивнул с пониманием и даже некоторой завистью. – Но еще и набрался соответствующей бодрости. А поэтому приглашаю вас двоих на небольшую, но очень‑очень‑очень интересную прогулку. За мной!
И первым устремился в сторону открытой террасы.

Эпилог

Прошел вечер. Прошла ночь. Потом еще день и ночь. Опять совершенно незаметно для некоторых высоко поднялось солнце и своими лучами разбудило подремывающую парочку. Демонесса томно потянулась, а ее хвост как‑то непроизвольно пощекотал кисточкой дремлющего мужчину ниже пояса.
Семен резко вздрогнул, моментально сообразил, что его разбудило, и сграбастал довольно хихикающую Люссию в объятия. Осыпая горячими поцелуями любимое тело, он приговаривал:
– Неужели ты выспалась и готова на подвиги? А вот совсем недавно ты меня просто добила своей вялостью и отрешенностью.
– Ты лучше себя вспомни, – перешла в наступление демонесса. – То прямо как торнадо бушует, а то вдруг замер с бессмысленным блеском в глазах и не дышит. Духов вспоминал?
– О‑хо‑хо! – запричитал он. – Разве такое зрелище выветрится быстро из сознания? У меня до сих пор мурашки по телу от увиденных сценок.
– И как только Федор с этими монстрами управляется! – воскликнула она.
– Тоже спорно. Мне пару раз показалось, что он с ними просто играет, как с малыми детьми. Да и ты ведь теперь не сомневаешься, что многие духи разумны?
– Уже нет. Хотя к этой мысли мне еще долго придется привыкать. Слишком долго в меня вколачивали неправильные истины в Мастораксе знаний. А потом и я еще почти три десятка лет подобное твердила своим студентам. Попробуй тут сразу перестройся на другое мышление.
Они некоторое время болтали на тему образования и вспоминали наиболее впечатлившие их детали на объекте грандиозной, никем и никогда не виданной стройки. А потом совершенно незаметно опять перешли к поцелуям. Да только очередной любовной сцене в этот раз не суждено было случиться. В дверь осторожно постучали, и старческий голос прокричал:
– Господин граф! Можно к вам? Тут срочное сообщение от Виктора!
– Конечно!
Семен прикрылся одеялом, несколько досадуя на неожиданный визит. Но ведь сам всегда настаивал на немедленном извещении в любое время дня и ночи, если поступит что‑то важное. Косясь на бесстыже развалившуюся демонессу, которую никто из стариков увидеть не мог, он дождался, когда «утренний почтальон» не протянет ему наполовину исписанный лист бумаги. Но по мере чтения лицо у него вытягивалось все больше и больше. Затем еще раз перечитал сообщение вслух:
– «…Корабль отыскали, но были вынуждены от моря удалиться из‑за нападения с тыла большой группы войск королевства Саниеров. Кажется, они полностью оккупировали баронство Южная Шпора. Половина моего отряда уничтожена, из оставшихся в живых – половина раненых. Спешно двигаемся по пересеченной ущельями местности к горе Сахар. По словам проводника, только там есть узкая и длинная тропа, где сможем закрепиться и долго сдерживать хоть десять подобных армий. Главное, не дать себя обойти с боков и пересечь наш путь. Остальные два тумблона погибли, но Виктории успел передать сообщение еще в самом начале боя в долине. Мармеладка обещала немедленно отправить мне на подмогу три корабля с войсками. Так что буду надеяться, что справимся и отыщем выход из окружения…»
– Все? – с напряженным недоверием спросила Люссия, уже соскочившая с кровати и быстро одевающаяся. – Уж она‑то прекрасно понимала, что последует дальше. Хотя Загребной со странной нерешительностью продолжал крутить листок бумаги в руках.
– Вроде как все. И вроде как чувствую ауру Виктора отлично: он доволен и очень уверен в себе. Как бы его эта уверенность не подвела…
– Что ты решаешь?
– Ха! Да ты и так все давно и правильно решила за меня! – Не обращая внимания на растерявшегося старика, который пытался сообразить, с кем это граф разговаривает, Семен вскочил и тоже стал поспешно одеваться. – Отправляемся немедленно!
– Все равно удивительно, что ты так долго раздумывал.
– Ошибаешься! Я лихорадочно соображал, как значительно ускорить наше продвижение, и нашел выход: попросим о помощи Федора! Уж он для нас два мохнатых «транспортника» не пожалеет, и если они нас хотя бы только в порт доставят, то уже как минимум сутки пути сэкономим. Так что, прежде чем метаться, всегда полезно хоть чуть‑чуть подумать.
– Гений ты мой! – воскликнула Люссия и, прежде чем пройти сквозь стенку, многозначительно добавила: – По поводу «полезно» я тебе еще припомню!
И только ворвавшись в комнату среднего сына и встретившись с ним удивленным взглядом, Загребной вдруг с острой досадой вспомнил, что вся южная оконечность материка вокруг баронства Жармарини полностью отравлена и совершенно не пригодна для обитания там демонов. Ни простых, ни Бенид, ни Шабенов с умениями самых высоких уровней.
Пока Федор читал протянутый ему в полном молчании листок с тревожными новостями, его отец в панической неуверенности соображал:
«Вот и подумал! И как я теперь ей должен на глаза появиться? А ведь надо ей сообщить немедленно, что она никуда не едет и остается здесь. Только как это сделать? И почему я сразу не вспомнил?»
Но в итоге ни уговоры, ни скандал, ни прямые угрозы ни к чему не привели. И два громадных духа, в виде мохнатых шмелей с двадцатиметровым размахом крыльев, неся на себе две фигурки из разных миров Изнанки, вскоре уже взлетели в сторону моря. А столица возродившейся империи, с почти завершенным дворцовым комплексом, величественно проплывала далеко внизу.
В который раз судьба выдергивала Семена из налаживающегося быта и бросала по неизведанному маршруту на помощь самому родному и близкому человеку. Теперь он летел к Виктору, младшему сыну, и на лету прислушивался, что творится с остальными детьми. Федор смотрит в небо на две удаляющиеся точки и страстно мечтает сам броситься на помощь брату. Алексей напряженно что‑то обдумывает: скоро очень важная встреча, и от ее исхода будет зависеть жизнь сотен, если не тысяч подданных. И Виктория, единственная и самая любимая дочурка… Ох! Кажется, последние треволнения по поводу брата чуть не вызвали преждевременные роды! Вокруг слишком много людей, муж Теодоро, кто‑то еще из очень близких… Нет, все хорошо! Дочь с облегчением смотрит в огромное окно своей спальни и любуется белыми облаками.
Точно такие же облака сейчас летят навстречу гигантским духам, очень похожим на земных шмелей, но несоизмеримо больших размеров. И Семен понял, что видение глазами любимой дочери ему просто показалось. Повернулся к другому «транспортнику» и послал воздушный поцелуй посматривающей на него с восторгом Люссии. А затем продолжил любоваться открывающимися взору великолепными пейзажами. Вскоре придется повоевать, ну а пока можно расслабиться…

Конец третьей книги